Картинки Казаки В Сибири

С Керенским например соершенно не язался министр иностранных дел барстенный историк профессор Милюко: [230]. Меня била нерная лихорадка Рядом сидела на полу покачиалась и зажа лицо ладонями тихо стонала Амалия Мама уела ее и начала отпаиать алерьянкой. Кто знает? К той полосе что сейчас уже медленно разрасталась над морем на юге обещая ыпустить из облачного студенистого плена солнце приморской осени За ночь полоса ясного неба разошлась и утром я уидел из окна соей комнаты непрадоподобно. – Боже какая подлость! – поторяла деушка – Какая западня! Одной рукой дать сободу а другой – расстрелиать! У Абраши была жена – маленькая плаксиая ся черных кудряшках с жалобным голосом и ъедлиыми глазами. Мне избы серые тои Тои мне песни етроые — Как слезы. Я скакиал подбегал босиком к окну и идел процессию: с того берега по гребле постукиая сукоатыми посохами медленно надигались на усадьбу старики больших соломенных шляпах – брылях Медали бренчали и поблескиали на их коричнеых ситках. Разгар моих писаний пришло письмо из Союза городо Меня ызыал к себе гланый уполномоченный изестный деятель кадетской партии Щепкин Наутро я пошел к Щепкину Союз городо помещался большом доме рядом с Художестенным театром. Саду дейстительно был праздник сета и чистого теплого оздуха. Знакомый часоой заметил его издали и крикнул: «Ну что? Я же тебе гоорил что ты глупец ыкатыайся со соей онючей картошкой пока не пришел лейтенант». Мама сказала что городе начался ерейский погром «По приказу из Петербурга» – добаила она А Лиза шепотом сообщила что уже громят дома на асилькоской улице и погром приближается. И шырнула сященника обручальным кольцом Он пел о подлинном случае бышем на похоронах юнкеро Загремели аплодисменты ертинский поклонился Пьяный офицер сидеший за дальним столиком тупо крикнул: – Пой «Боже. Ноые букы на этом гербе – «ИАГ» – дали гимназистам остальных киеских гимназий богатую пищу для зубоскальста На этой поче происходили драки. Поздним зимним ечером я озращался домой из типографии Дул холодный етер Тополя на Бибикоском бульаре зауныно гудели палисаднике около дома стояла женщина закутанная теплый платок Она быстро подошла ко мне и схатила за руку Я отшатнулся. Посреди дороги стояли да немецких солдата темных шинелях и стальных касках Один из них держал под уздцы хилую больную кострецом лошадь нашего озницы Немцы потребоали пропуск У меня пропуска. Нам нраилось это олодино занятие Он часто исчезал из Рёен на несколько дней а потом озращался и рассказыал что был то Ефремое то Ельце то Липецке. Ложе тетя Маруся притянула меня за руку сняла пушинку с орота моей куртки нимательно посмотрела на мои олосы и пригладила их – Ну от теперь хорошо. Но се рано ы не можете уехать потому что порту нет пароходо Они останалиаются далеко. На заднем сиденье из красной сафьяноой кожи полулежал ландо щуплый маленький челоек черной шляпе и расстегнутом не с зеленым землистым лицом. – Есть сердца – сказал он – на пять рублей на десять и на дадцать Они уже осященные Остается только поесить их с молитой на икону Божьей Матери Бабушка купила маленькое пухлое сердце за десять рублей. Эта фраза занимала сю открытку. Каждый ечер после работы я ходил бессемероский цех Часами я мог смотреть как из исполинских ращающихся печей похожих на стальные груши ысотой три этажа льется расплаленная сталь. – У ас к сожалению на лбу не написано – отетил я резко – что ы городской голоа Предъяите билет! После бала мы проожали гимназисток домой Оля Богушеич жила Липках Я шел с ней ночью под теплой листой дереье Ее белое платье казалось слишком нарядным даже для этой июньской ночи Мы расстались с ней друзьями. Бой был жестокий Он озникал очагами то одном то другом месте города и стих только. Мы ушли из халупы Стася к ечеру Хозяйка пошла проодить нас до большой дороги на Люблин Стась остался дома Он стоял открытых дерях халупы и смотрел нам след пуская дым из трубки. – Деточка! – кричали они мне – от молочко топленое! от молочко с пенкой! ам же мамаша аша дорогая приказала пить молочко с пенкой! – Семачки жареные! Семачки! – кричали другие мрачными голосами – За копейку полный карман! За какую-нибудь затертую копейку! Когда бой начался под самым Киеом у Броаро и Дарницы и сем стало ясно что дело Петлюры пропало городе был объялен приказ петлюроского коменданта. Написал я за сою жизнь немало но меня не покидает ощущение что мне нужно сделать еще очень много и что глубоко постигать некоторые стороны и яления жизни и гоорить о них писатель научается только зрелом озрасте юности я пережил улечение экзотикой. У Захароа я перые уидал на столе французские издания ерхарна Метерлинка и Роденбаха то лето се осхищались Бельгией – маленькой страной приняшей перый удар немецких армий сюду пели песню о защитниках осажденного Льежа. Утром я просыпался у себя комнате – я спал на полу – и смотрел за окно небе пролетали листья и качаясь опускались на землю Рама окна скрыала их от меня и мне не удаалось проследить куда они падают. Газеты скупо писали о событиях Соетской России Это была беспокойная тема Ее предпочитали не касаться Пусть сем кажется что жизнь течет безоблачно. Теперешние мальчики долго бы смеялись уиде эти коньки Но тогда не было на сете лучших конько чем коньки из города Галифакса. Субоч сел к столу и долго сидел устаишись журнал и размышляя Потом он сорался с места и ылетел из класса Зазенели дери Сорались с тополей оробьи етер пронесся между партами шееля страницы учебнико. Неизестно чем бы это кончилось если бы кто-то не догадался позонить Соет депутато Оттуда приехали на грузоике ооруженные рабочие и осстаноили порядок. Тогда я уидел дядю Илько Он скакал на серой лошади от усадьбы к гребле Он что-то кричал и размахиал над голоой сязкой тонкого каната. Но никто из нас не согласился с Фицоским Это было бы не по-тоарищески. Мы любили саноные посещения потому что каждая ысокая особа просила директора осободить память соего посещения гимназисто от занятий на один или на. Яша остался Он бурно радоался тому что ни о чем уже не надо думать и не надо колебаться Он даже скипятил чай мы наспех ыпили его и пошли Александроский сад. – Негодяй! – сказал я спокойно – ы такой мелкий негодяй что не стоите даже этих ста паршиых карбоанце – Под лед! – друг истерически закричал пан Ктуренда и затопал ногами – Пан Петлюра таких как ы спускает Днепр…. [172] Фэр-Шаменуаз (Фер Шампенуаз) – селение о Франции около которого 13(23) марта 1814 г о ремя наступления союзных ойск к Парижу происходили бои с французскими ойсками. Ударишись о гребень пуля зыла и несколько мгноений нам казалось что она обезуме мечется по агону и ищет ыхода Но пуля ударилась о стенку и упала на спину одного из ксендзо. Я знал отца и потому эта фраза треожила меня и смущала Отец был атеист У него происходили ечные столкноения из-за насмешек над ксендзами и сященниками с моей бабкой полькой фанатичной как почти се польские женщины. Я стоял последним шеренге потому что был самым маленьким по росту нашем ыпускном классе Николай подошел ко мне Легкий тик передергиал его щеку Он рассеянно посмотрел на меня приычно улыбнулся одними глазами и спросил: – Как аша фамилия? Я отетил. Мы ходили за одой по очереди километра за да на Успенскую улицу На этой улице я знал се подалы где были краны и мог их найти с заязанными глазами. [146] Сократ (470 или 469—399 гг до н э.) – дренегреческий философ один из родоначальнико диалектики как метода отыскания истины путем наодящих опросо – так наз сократического метода. – от это жиопись! – оскликнул рубель когда мы ышли. У Назароа были тоже сои хорошие сойста несколько раз ыручашие его из беды – простодушие и близорукость Простодушие располагало к нему даже самых неукротимых бандито а подслепоатость считалась у них ерным признаком полной беспомощности и безредности. Но торой раз мама не отпустила меня Чернобыль лесах пояилась какая-то банда – не то беглые пленные астрийцы не то ыпущенные из тюрьмы арестанты Банду эту никто не идел но се стреожились. Ксендз медленно и ранодушно шел переди этой толпы Было жарко пыльно пот катился по лицам Люди хрипло дышали гнено оглядыаясь на отстающих Я схатил бабушку за руку – Зачем это? – спросил я шепотом. – Сейчас – отетила Люба и медленно стала – Я не могу найти лимон мама – Ну и бог с ним с лимоном Люба обернулась попраила олосы и протянула мне руку Она мельком зглянула на меня и отела глаза – Садитесь – сказала тетя Маруся – Чай стынет. Я сноа прислушался Слышен был один только крик но никаких других признако погрома больше не было – ни ыстрело ни зона разбитых стекол ни зареа над домами – ничего что сопутстоало погрому. К юнкерам подошел безоружный челоек кожаной куртке Позади него останоилось несколько красногардейце Челоек кожаной куртке поднял руку и что-то негромко сказал юнкерам. Я не понимал почему она так крепко держит меня и тащит подоротню Я ничего не идел кроме челоеческих спин и голубей – они носились над толпой поблескиая на солнце как листы бумаги Где-то далеко пропела труба: ти-ти-та-та! ти-ти-та-та! Потом опять стихло. До Петрушиной косы меня доез на олах лениый «дядько» ехаший дальше на какие-то «бисоы хутора» Колеса тонули по ступицу пыли и «дядько» гоорил мне по. Удиительнее сего было то что глубине глаз у этого челоека ыросшего на казарменных анекдотах иногда дрожала какая-то собачья просьба о жалости Откуда из какой среды силу каких обстоятельст поялялись. Мы жадно напились чаю и опьянели Конечно не от чая а от удиительного ни с чем не сранимого какого-то неесомого чуста безопасности Если есть полное счастье то оно было ту ночь. Я не нял предостережению Назароа и однажды поздним осенним ечером опять озращался домой. – У ас там – гоорили госпитальные – заелся не то хиромант не то аферист черт его знает кто! Да как он догадыается? Но Соколоский на расспросы рачей только ежлио улыбался. На сельской колокольне несколько раз тороплио ударили колокол дойным ударом Это был сигнал к тому чтобы избах залиали огонь печах Мы закрыли се окна и дери ьюшки печах и стани сели на еранде и начали ждать. Однажды мы мальчишки месте с олодей Румянцеым отпраились лес и зяли с собой компас. Стреляли гланым образом по той комнате где я сидел на полу Пули попадали люстру Я слышал как жалобно зеня падали на пол ее граненые хрустали. – Понятно с протиником – отетил красноармеец усмехнулся и ушел след. Тень перистых акациеых листье падает на белые стены и колеблется даже от незаметного етра Достаточно зглянуть на эту жиую тень чтобы понять что ты – на юге и недалеке. Старший брат Боря сказал что Галифакс – это осе не город а фамилия изобретателя конько Отец сказал что кажется Галифакс – это городок на острое Ньюфаундленде у сеерных берего Америки и знаменит он не только коньками но и собаками-одолазами. – Что же ы теперь будете делать? – небрежно спросил меня Романин – Ждать когда «Португаль» ернется – Ну что ж ждите Дело конечно аше С утра я уехал на трамае Люстдорф Мне неприятно было остааться агоне. Утром роно осемь часо Ктуренда позонил у дерей Я открыл ему Красные его глаза слезились Галстук «бабочка» опустил измятые крылышки и приобрел соершенно жалкий ид. [51] Столыпин Петр Аркадьеич (1862—1911) – русский государстенный деятель министр нутренних дел и председатель Соета Министро организатор аграрной реформы назанной «столыпинской» Убит агентом охранки. – Никакого шума грохота? – Класс стает и садится сегда с некоторым шумом – осторожно отетил Платон Федороич и с недоумением посмотрел на Субоча – Благодарю ас – сказал Субоч – Мне показалось что классе произошли несколько странные яления. Из флигеля ыскочил оторопеший денщик Он подхатил у сарая топор и побежал к калитке Парень отскочил и побежал доль улицы оглядыаясь на денщика Спутники его засеменили за ним Денщик пригрозил парню топором. Он побежал Я побежал за ним Лягушки прыгали спасаясь от нас мокрую трау Белый шар солнца подымался се ыше Промытое начисто легкое небо станоилось се ярче. Мне купили еще ранец с шелкоистой спинкой из оленьей шкурки пенал тетради клетку тонкие учебники для приготоительного класса и мама поела меня гимназию. – На Таганку! – охотно подхатила толпа – Эй кто там поближе стащите его с памятника – Это узурпация! – закричал отчаянным голосом Рачинский – Голос бессмысленной черни! Обмануть Леонидоа и разыграть его было немыслимо По части розыгрыша он сам считался непрезойденным мастером. [229] Керенский Александр Федороич (1881—1970) – русский политический деятель член и рукоодитель ременного праительста После Октябрьской реолюции – организатор антисоетского мятежа Белоэмигрант. Тогда Свердлов закрыл заседание Мирбах встал и медленно вышел из ложи оставив газету на барьере Через театральные коридоры невозможно было протиснуться Охрана распахнула настежь все двери но все же театр пустел очень медленно. Казанский дослужился до чина генерал-адъютанта командоал разными оенными округами и обучал Николая торого стратегии – стратегии сей молодой челоек был форменным дубиной – гоариал Казанский о Николае тором. Директор благодарил за честь и соглашался Мы тороплио сязыали ремешками книги и ыалиались буйными толпами. Самым интересным цетком был конечно портулак – ползучий пылающий семи чистыми красками место листье у портулака торчали мягкие и сочные иглы Стоило чуть нажать их и лицо брызгал зеленый сок. Гимназии несколько дней длилось нотное безумие Иогансон приносил партитуру оперы и чистую нотную бумагу Он раздаал нам эту бумагу и мы переписыали оперу нескольких экземплярах. Он ушел ыяснять и долго не озращался А озратишись таинстенно сказал что ничего с отрядом не получится Настроение армии неустойчиое ремя треожное и лучше сейчас не соаться на фронт Такоо мнение рукоодителей Союза городо Я был обескуражен. Черного челоека унесли Деушки плакали обняшись а дядя Гриша судорожно пил рябиноку – стакан за стаканом как оду Тогда челоек на костылях молчаший есь ечер подошел к дери закрыл ее и сказал: Издана еще со ремен польского ладычеста Могилее на Днепре начала складыаться община нищих и слепцо У этих нищих – их зали народе «могилескими дедами» – были сои старшины и учителя – майстры. Я бегал наперегонки с бородатым челоеком черной каракулеой шапочке Я обогнал его Этот челоек напомнил мне художника которого я идел усадьбе около Смелы когда ездил туда с. Ченстохоский монастырь оказался среднеекоым замком стенах его торчали ржаые шедские ядра крепостных рах гнила зеленая ода На алах шумели густые дереья. [126] «Кукушки нежный плач глуши лесной…» — Из стихоторения К Бальмонта «Зарождающаяся жизнь» [127] Дантон Жорж-Жак (1759—1794) – деятель еликой французской реолюции один из ождей якобинце. «Не доеряйте соседу по чертежной Записку спалите» Я сжег записку и начал с тех пор присматриаться к рабочим подаашим снаряды Но лица у них были непроницаемые. [54] …телеграммы об уходе Толстого — Речь идет об уходе Толстого Л Н из Ясной Поляны 28 октября. Я останоился тамбуре агона Тотчас за мной тамбур ошел рослый жандарм Он конечно идел меня – я был единстенным пассажиром сешим Бахчисарае – аше разрешение? – сказал улыбнушись жандарм. – Бойцы и сободные граждане сободной России! Будьте сидетелями крест перед ами кладу на эту родную землю что не кину мою кралю и до нее обязательно орочусь И зажием мы с ней соим домком селе Мошны под знаменитым городом Канеом чем и расписыаюсь и даю присягу. Несмотря на сладкую улыбку Лейзер осторожно поглядыал на нас из-под набрякших красных ек – Я знаю Лейзер – сказал ему Серюк – что у ас корчме жиут майстры Не беспокойтесь Нам до этого нет никакого дела Мало ли кто ночует корчме! Ксендзы были бледные тихие и приторно ежлиые юноши минуты опасности они незаметно и мелко крестились и испуганно поглядыали. Кирпич сбиая листья и систя пронесся через дор с грохотом ударил у ног ысокого старика проходишего по тротуару и зорался – рассыпался на десятки осколко Мы промахнулись. Икентия Ианона сегда ходила трауре и черной наколке перые она надела траур после разгрома польского осстания 1863 году: [12] и с тех пор ни разу его не снимала. Тетя Надя долго смотрела на портрет потом слегка зъерошила художнику олосы и быстро ышла из комнаты не сказа ни слоа – Ну слаа богу! – здохнул художник – Значит можно езти этот холст на ыстаку енецию. Каждый желающий мог за три копейки ыстрелить эту гориллу из монтекристо и спасти деушку Если он попадал кружок на груди у обезьяны она роняла тряпичную деушку на пол От деушки густо подымалась пыль. Углублениях этих скал стояли маленькие озера дождеой оды Трясогузки подрагиая пестрыми хостами пили теплую оду из этих озер Неуклюжие и нахальные шмели салишись с размаху озера кружились и гудели тщетно зыая о помощи. Когда Гринько уходил я ложился на дереянный диан и читал Мне нраилось что чертежной был слышен близкий гул заода Было спокойно на душе от сознания что рядом бодрстуют сю ночь. – Напишите расписку – отетила сестра Она казалось не обратила нимания на наш разгоор с рачом Я написал расписку и сестра ыдала нам акцину – Ну как? – шепотом спросила. Старый латыш помолчал – Теперь я думаю – сказал он и перые улыбнулся – что было бы плохо если бы я не сдержался и убил бы его кулаком. Я боязлио осматриал комнату Это была мансарда Несколько рисунко написанных акарелью были приколоты булаками к темным обоям. Се кончалось примирением Раина уодили угощать картиру и на некоторое ремя устаналиалась тишина * * * Работы на заоде Не-ильдэ было немного Я рано озращался домой много писал. На следующий день стало изестно что командующий деникинскими ойсками генерал Бредо решил объяить мобилизацию сех мужчин до сорокалетнего озраста Я решил бежать от этой мобилизации Одессу. Моя страна мой народ и создание им нового подлинно социалистического общества – вот то высшее чему я служил служу и буду служить каждым написанным словом К Паустовский …схоронил ее о сыром бору о сыром бору под колодою под колодою под дубоою… – Граммофон я держу для канареек – объяснил Бабае – Обучаю их пению Очень переимчиая птица. – Погодите – гоорил мне Осипенко – это только пролог еликих событий надигающихся на Россию Поэтому старайтесь держать голоу холоде а сердце тепле Берегите силы. Я ждал что мама загоорит со мной о моем будущем но она молчала об этом Только за обедом она спросила скользь: – Ну куда ты думаешь поступить после гимназии? – униерситет – отетил я. Последним садом на днепроском берегу была ладимирская горка Там стоял памятник князю ладимиру с большим бронзоым крестом руке крест интили электрические лампочки По ечерам их зажигали и огненный крест исел ысоко небе над киескими кручами. Мы хохотали прячась за поднятыми крышками парт но через минуту класс катился задыхаясь инспектор Бодянский и крикнул: – Фигли-мигли! Кощунстоать изолите лоботрясы! Кто тут устроил молебстие? Наерное ты Литтауэр? Доказательсто она мелко крестилась и складыала пальцы рогами Мальчики с испугом косились на нее и тоже незаметно складыали пальцы рогами. Дядя Юзя пошел доброольцем к бурам Этот поступок – героический и бескорыстный – сильно озысил его глазах родстеннико. Стакан с холодным чаем стоял на подоконнике стакане была ложка Я схатил ее и хотел засунуть офицеру рот но было так тесно и он так сильно бился и изгибался что мне это никак не удаалось. Он прочел эту молиту пять раз потом прочел «еликую ектенью» После этого Литтауэр огласил «Симол еры» «Отче наш» и начал читать молиту Ефрема Сирина Мосье Гоас стоял ежлио склони голоу и недоумеая. «Что это? – спрашиал я себя – Духоная нищета? Или болезнь? Или просто нежелание задуматься над собой и соей жизнью? Или трусость?» Я поорачиал голоу и смотрел на черное окно нем отражалась лампа За этим отражением гудело море Ночная бабочка билась стекло Ей хотелось улететь из лекарстенной комнатной духоты. Мы сели на краю обрыа Шумела у плотины ода Птицы озились етях устраиались на ночлег Над лесом загорались зарницы Тогда были идны тонкие как дым облака – Ты о чем думаешь Костик? – спросил Глеб – Так… ообще… – Кого ж это ы до меня приели хлопцы? Из дряни дрянь? Коноиры молчали Антощенко медленно обошел наши ряды осматриая каждого с голоы до ног За ним шли да длинных командира Должно быть это были батальонные начальники. Иногда Гиляро ынимал из оттопыренного кармана пиджака томик стихо с оттиснутым на переплете филином – птицей мудрости – и отрыисто прочитыал несколько строк скрепляя ими сои речи философа: …Если б нынче сой путь Соершить наше солнце забыло — Отет на крик Спиридоноой се леые эсеры ынули из-под пиджако и из кармано реольеры Но эту же минуту с галерки раздался спокойный и жесткий голос коменданта Кремля: Красноармеец ушел Путники мои переглянулись и один из них сказал Доде систящим шепотом: – Кретин! ыстаил сой чайник как кукиш Они еще долго препирались полголоса потом наалили на чемодан с чайником тюк а серху положили пальто. Однажды ночью лесу загорелся костер Он горел до рассета Утром Трофим рассказал что у костра ночеал неизестный челоек – Надо думать гоноец – добаил он – Ходят кругом. Остро на котором стояла дедоская хата был конечно самым таинстенным местом на сете За домом лежали да огромных глубоких пруда Там сегда было сумрачно от старых и и темной оды. Я писал об этом Писал я на широком подоконнике Стола у меня не было Я часто отрыался смотрел за окно и идел етки лип Зоологическом саду покрытые смерзшимся снегом И слышал как на пруду тосклио и безотетно кричала птица «Что же это? Боже мой что. Мать пана Ктуренды – худенькая старушка с дрожащим лицом – сидела за ширмой и читала полголоса польский молитенник. Потом мы собрали есь хлеб и продукты Их оказалось немного. – есь сой ек – сказал он по-польски – я собирал эти книги Де тысячи томо по истории Я хотел их спасти но где зять столько фурманок! И от идите я с ними остался Можете брать каждую книгу и смотреть ее Но я ижу ы очень устали Отдыхайте. Куяльник был нескольких километрах к остоку от Одессы. – Чему? – Зайдите ко мне Расскажу Я пошел аптеку Она мне нраилась соей чистой теснотой Пахло сушеной малиной Романин зешиал порошки на маленьких есах с перламутроыми чашечками. На фронте то ремя наступило затишье Раненых почти не было но было много больных особенно эпилептико то ремя слоо «эпилепсия» произносилось редко Большей частью эту болезнь назыали народным именем – «падучая». Женщина протянула мне руку Зазенел браслет – Неужели ы ему будете се объяснять Петр Петроич? – спросила она разглядыая меня и усмехаясь – Да после чая – Тогда я схожу на это ремя город кондитерскую К Кирхгейму Мне надо кое-что купить. Был слякотный ечер Огромный казарменный зал тонул дыму махорки заросшие пылью окна щелкал дождь Пахло кислятиной мокрыми шинелями и карболкой Солдаты с интоками грязных обмотках и разбухших бутсах сидели прямо на мокром полу. Скоре я убедился что Полиано. На этот раз когда мы озратились из церки отец не спал Он открыл настежь окна из гостиной сад Было. – Эх браток ты мой мила-а-ай! – сказал он нараспе – Исходил бы я эту землю босиком попил бы чайку каждой избе Так от незадача Не на чем мне нынче ходить Я оглянулся и уидел под халатом у одутлоатого туго забинтоанную культю ампутироанной ноги. Он протянул мне руку Я крепко пожал ее не силах что-либо сказать Он же попраил ременный пояс с маузером и заметил: [115] Шпильгаген Фридрих (1829—1911) – немецкий писатель социально-политические романы которого написанные традициях «Молодой Германии» были популярны России среди народнико. После отъезда Димы я переелся из Киеского Москоский униерситет Димину комнату мама сдала инженеру москоского трамая Захароу До сих пор я не понимаю что могло понраиться Захароу нашей картире. – Нет зачем же приходи один Мамы не понимают географии оскресенье я надел ноенький гимназический костюм и пошел к Черпуноу Он жил на Печерске низеньком флигеле о доре Флигель так густо оброс сиренью что комнатах. Гронский ошел синагогу скрипя походными ремнями и сказал: – Друзья мои распрягайте дуколки К черту! Я никуда не динусь до рассета Армия прет через местечко Она нас сотрет порошок Накормите чем-нибудь. Я ничего не отетил поднял оротник шинели и закурил Меня тряс озноб Я думал только о том чтобы согреться Местечко Кобрин Из Бреста мы ышли местечко Кобрин С нами ехал на соем помятом и исцарапанном форде пан Гронский. Когда мы подплыали к сетям уже подымалось солнце Тень от байды ложилась на оду этой тени ода приобретала темный малахитоый цет Было так тихо что стук есла о борт разносился по морю далеко и гулко как комнате Такие рассеты рыбаки назыали «ангельскими». Каждую неделю к Гале приходила старая перекупщица забирала цеты и соетоала Гале не очень корпеть над ними – се рано их раскупают потому что других. Мама перебирая сухими огрубешими от земли пальцами бахрому на платке неуеренно сказала: Я плохо помню ернее – сосем не помню что было дальше Я очнулся на маленьком диане аанложе орот моей куртки был расстегнут По подбородку стекала ода а тетя Маруся смачиала мне иски одеколоном Отец поднял меня за плечи посадил и поцелоал. Бодянский тоже строго следил за нашими познаниями по латыни и любил поторять: – Латинская речь есть еличайший феномен языкосложения! – На ойне тоже не сех убиают Я уерена что Диму остаят тылу Он на хорошем счету у начальста Я согласился что дейстительно на ойне не сех убиают Нельзя было отнимать у нее это шаткое утешение. Я согласился Старик похлопал меня по плечу – Разрешите дать ам старикоский соет Берегите любоь как драгоценную ещь Один раз плохо обойдетесь с любоью так и последующая будет у ас обязательно с изъяном Да-с! С изъяном! Ну ступайте Рад был познакомиться. Махно ленио скинул маузер и даже не згляну на дежурного и не целясь ыстрелил Почему – неизестно Разе можно догадаться что придет голоу осатанелому изуеру. Однажды у Смоленского бульара на рельсы ъехал белый атомобиль с молоком фирмы Чичкина Шофер еда плелся Он боялся очеидно расплескать сое молоко Я понеоле плелся за ним и опаздыал На останоках мой агон стречали густые и раздраженные толпы пассажиро. У этого челоека было забаное происшестие с Пришиным О нем Пришин любил рассказыать как о случае полне фантастическом Пришин переезжал из Ельца Моску то ремя на узлоых станциях сирепстоали заградительные отряды балтийских матросо. * * * Иногда билетиках были короткие и злоещие фразы: «Затра к ечеру» или «Если хочешь остаться жиым никогда не оглядыайся» Через сутки Митька издох я похоронил его яру картонной коробке от ботинок Шарманщик напился. – Почему он так скорчит этот иллюзион? Мы от него не сгорим как курятнике? После долгого мигания на полотне пояилась надпись: «Изержение на острое Мартинике идоая картина». Колеса збили зеленую пенистую оду Наталка стояла байде Лицо у нее жалко сморщилось и она закрыла его рукаом Она плакала а Христина наклонишись к ней тормошила ее и смеялась. Через несколько дней я пошел скит Лес был темен заален буреломом Потом не на поляне а прямо лесу среди дереье я наткнулся на ысокий тын из почернелых бреен Такие тыны я идел на картинах Рериха и Нестероа изображаших старые обители. Старик никогда не обижался Он охотно протягиал нам преслоутую ассигнацию и так же охотно и даже тороплио стараясь никого не затруднить ыходил из агона Это был неслыханно упорный безбилетный пассажир Проти него были бессильны самые сирепые контролеры. Треожный гул прошел по залу – тема была гробоая Мне нельзя было терять ремени Я тотчас начал писать конспект сочинения для Богушеич на узкой полоске бумаги. Не без нутреннего сопротиления я порал с чистой экзотикой и написал об этом рассказ под назанием «Морская приика». И Ягорский побежал приседая по коридору На следующий день мама не хотела пускать меня гимназию но потом раздумала и я пошел гимназии нас распустили после торого урока Нам сказали что те из нас кто хочет могут пойти на похороны гимназиста. Маруся ноом платье и с огромными бантами альсироала со стулом под зуки пианино среди гостиной На пианино играла мадемуазель Мартен учительница французского языка Она тоже даала Марусе уроки Шпиц носился по комнатам и беспорядочно лаял. Ночью у меня начался жар Через день приехал из Белой Церки на елосипеде молодой доктор Напельбаум осмотрел меня и нашел что у меня плерит От нас Напельбаум ходил Пилипчу к Ганне ернулся и сказал соседней комнате моей матери тихим голосом: Он стал и ышел из-под наеса – Что такое! – сказал он удиленно из темноты – Идите-ка сюда. Стодол пропах карболкой Наши руки были сожжены карболкой до того что их нельзя было помыть От оды они неыносимо болели По ночам было легче Мы лежали поалку на соломе укрышись шинелями и кошмами К полоине ночи мы согреались но. Я снял с пальца у Лели простое серебряное колечко и спрятал его сою полеую сумку гробу Леля была еще прекраснее чем перед смертью. – Ну и что же – сказал я ему – Идите Это – дело ашей соести Но я считаю что никогда и ни при каких обстоятельстах нельзя бросать сою страну И. – Не обессудьте Георгий Максимоич – тихо отетил шарманщик и покраснел – Загорюю я будочником Мне идно ек бедоать с шарманкой Он ушел Мама не могла скрыть соего торжеста хотя и молчала. Четырех километрах от Бобринской был городок Смела – тот городок куда я еще мальчишкой ездил с тетей Надей и идел бородатого молодого художника любленного. Мое станоление челоека и писателя происходило при Соетской ласти и определило есь мой дальнейший жизненный путь. Курносый юноша ударил по клаишам Деушки расступились и я уидел Любу Она сидела кресле на круглом столе Белое шелкоое платье легко обхатыало ее и спадало на стол Обнаженные руки были опущены праой руке Люба держала еер из черных страусоых перье. После похорон поодыря усадьбу Серюко селилась треога ечером дери запирали на железные засоы Каждую ночь Серюк со студентом стаали и обходили усадьбу Они брали с собой заряженные ружья. К полоине лета поезд так износился что было приказано срочно уести его на ремонт Одессу тамошние железнодорожные мастерские. Рядом со мной сел на скамейку маленький старик крахмальном пожелтешем оротничке раскрыл зонтик и держал его так чтобы защитить меня от сета Сколько он так просидел я не знал Проснулся я когда солнце стояло уже доольно ысоко. Шестерых самых легких и маленьких ростом гимназисто том числе и меня подесили за туго затянутые кушаки к костылям Костыли больно даили на поясницу Спирало дыхание. Я соершенно не знал что делать Я только смутно догадыался об этом Прежде сего я сбросил шинель и ымыл руки асиль лил мне оду из кружки Руки у него тряслись и он се ремя лил мимо Мальчик притащил хорост и разжег костер Начинало смеркаться. Рубашка на груди у нее спустилась и я перые уидел черную оспу – багроые пылающие пятна с черными точками похожими на присохший деготь Пятна казались наклеенными на зеленоатую кожу деочки. Чтобы разлечь гостей тетя ера засталяла сою дочь Надю играть на пианино и петь Надя боялась серлящих глаз генеральских старых де Она неуеренно наигрыала на пианино и пела тонким дрожащим и потому жалким голосом модного то ремя «Лебедя»: Наша гимназия отличилась тем что забыла отетить на приетстие царя К нам подскакал на лошади полный генерал долго ругал нас и дергал сердцах поодья Рыжий конь прижимал уши и пятился. – Скорей! – закричал офицер соранным голосом – Убирайте к чертоой матери аш поезд! Через четерть часа будет поздно У ас дойная тяга! Немедленно! Офицер тряс нагайкой зажатой руке и показыал на сеер Конь под офицером ертелся как осатанелый. Мы проехали идна была уже околица Пошел дождь Нищая дереня была похожа отсюда на расползшуюся кучу наоза – Похоже что ждут немце – сказал. Церках Ефремое служили молебны честь ноого праительста Из тюрьмы ыпустили почти сех арестанто Занятия школах останоились и гимназистки с упоением бегали по городу и разносили приказы и объяления комиссара. Однажды след за Бодянским сад поспешно спустился и ксендз-каноник Олендский Мы полезли на подоконники Нам хотелось уидеть как Олендский подымет над голоой крест и будет призыать раждующих к примирению. [250] Омар Хайям (ок 1048 – ок 1123) – персидский и таджикский поэт математик и философ [251] Гафиз (Хафиз Ширази) Шамседдин (ок 1325—1389) – персидский поэт. [118] еняский Генрик (1835—1880) – польский скрипач и композитор [119] Цицерон Марк Туллий (106—43 гг до н э.) – римский политический деятель оратор и писатель. Гринько уходил из чертежной поздно Он был холостяк и домой его не тянуло. За опушкой леса начиналась ранина синеатая от ечернего тумана С ранины тянуло горьким миндальным запахом болотных цето Это была Галиция Наш поезд задержали на пограничном разъезде у дереянного моста через Сан Настречу шли эшелоны. – Писателем? – Лазарь Борисоич попраил пенсне и посмотрел на меня с грозным удилением – Хо-хо! Мало ли кто хочет быть писателем! Может быть я тоже хочу быть Льом Николаеичем Толстым – Но я уже писал… и печатался. Мама идимо очень старалась чтобы Маргарите у нас понраилось Но она ренио следила за тем как Маргарита смотрит на Диму как бы прикидыая достаточно ли люби ее згляде Я болтал и старался сячески показать что мне очень есело но украдкой поглядыал. Мы увлекались поэзией и литературой Но понимание русской литературы всей ее классической ясности и глубины пришло к нам позже чем понимание более легкой литературы Запада. Моске мне ыдали форму шинель с какими-то странными – серебряными с одной зездочкой – погонами и я пошел предсталяться уполномоченному по полеым санитарным отрядам Чемоданоу. Нашем классе когда-то исели картины Их дано сняли но стенах осталось шесть больших железных костылей Эти костыли ызали у нас одну «удачную мысль» Наш класс осущестил ее с блеском и локостью. Я наконец решился снял гимнастерку засучил рукаа рубахи достал из кармана электрический фонарик и протянул асилю: – Сети! Я подошел к фурманке Должно быть я оглох от олнения Я больше не слышал крика женщины и старался не смотреть. Король недоольно смотрел на красную директорскую лысину Он еще тяжело дышал после борьбы с асилием Потом король услышал подсказку и усмехнулся. – Господи из-за цето и то лаются! – здохнула молодая женщина с грудным ребенком – Мой муж уж на что – серьезный солидный а принес мне родильный дом черемуху когда я родила от этого перенького. – Не пугайся – сказала мне мама – Это большая перемена Мы поднялись по лестнице перые мама не держала меня за руку Серху быстро спускались да старшеклассника Они уступили нам дорогу Один из них сказал мне спину: – Приели еще одного несчастного кишонка! Я успел съездить туда один только раз и приез Копань изестие о корнилоском мятеже и о том что немцы перешли наступление и заняли Ригу. Имя. Утром день назначенный для разоружения немце я проснулся от ощущения будто стены нашего дома мерно качаются Грохотали барабаны. – Не надо братик мой милый – сказала Леля Глаза ее были полны слез но они не пролиались – Постаьте на табурет кружку… с одой Там… стодоле… есть клюкенный экстракт Принесите… Мне хочется пить… Что-нибудь кислое…. [76] Булгако Михаил Афанасьеич (1894—1940) – русский соетский писатель [77] …поглотит медленная Лета — Слоа из «Егения Онегина» А С Пушкина Лета — дренегреческой мифологии река забения подземном царсте. Когда мы уже доольно далеко отъехали от сежих могил долгоязый санитар кроткий челоек по фамилии Сполох сказал мне: – от мы похоронили жинку аше благородие Так я располагаю что это мать того самого младенца – Почему? С неба сыпалась жирная сажа Из-за дыма и сажи Юзоке исчез белый цет се чему полагалось быть белым приобретало грязный серый цет с желтыми разодами Серые занаески наолочки и простыни гостинице серые рубахи наконец место белых серые лошади кошки и собаки. Мы поторили этот крик несколько раз Он гремел «седых стенах» гимназии Король ничего не подозреая медленно шел позаниая шпорами киал нам и улыбался. – Люди гоорят – отетил Стась – Может быть жаоронки нас спасут от ойны как было при короле Янке Лютом – Не надо людям рассказыать байки – предупредила хозяйка. Темная ночь рыалась открытое окно неосещенного трамая порыистым етром то ремя о сех портоых городах не зажигали огней – Была б моя оля – сказал Липогон – плаал бы я по сем морям И имел бы не жизнь а картину Айазоского. Потом се долго молчали оцепене от легкой дремоты Люба сидела рядом со мной – се плыет перед глазами – сказала она – И се такое синее… И мне сосем не хочется спать. – А я ам гоорю – тухлая! – Так зачем же ы ее скушали? – с прежней иронией не предещашей ничего хорошего спросил Каменюк – ы же ее скушали до косточки Да еще и тарелку обчистили корочкой Не дурите мне голоу Я. На этом отчет Директории перед народом закончился С насмешлиыми криками: «Геть до Москы! Там маете сое жидиске праительсто!» – публика из кино «Аре» поалила на улицу ласть украинской Директории и Петлюры ыглядела проинциально. Мне казалось что я один о сем мире Я бы много дал чтобы сейчас уидеть маму чтобы она потрепала меня по олосам и сказала: «Ах какой же ты се-таки неиспраимый Костик!» – Ну – сказал Сполох и тяжело ыругался – ну и отольются те слезы! Дай только нам зять хоть малую силу Мы несли мальчика синагогу и положили на шинель Деочка уидела его и стала Она дрожала так сильно что было слышно как стучат. Коренную Моску лились беженцы из Польши Прибалтики и Белоруссии пеучий москоский гоор се чаще торгались быстрые и шипящие акценты Престарелые ереи похожие на раино ходили по Моске прикрыаясь от снега зонтиками. Начальник парка потребоал чтобы я рассказал ему историю с городским голоой о сех подробностях Я рассказал и упомянул между прочим о старике со сторублеым билетом и о том что по мнению кондукторо этот старик приносит несчастье. 1946 Книга торая Беспокойная юность «Здесь жиет никто» На дерях у профессора Гиляроа была прибита медная дощечка с надписью: «Здесь. Но скоро я убедился что эти прекраснодушные настроения – наполоину дым и тлен Каждый день шырял мне лицо жестокие доказательста того что челоек не так просто меняется и реолюция пока что не уничтожила ни ненаисти ни заимного недоерия. «Предупреждение ходящим: по сем этажам. Несколько раз гардемарин оглядыался а на углу Мерингоской останоился и подозал меня – Мальчик – спросил он насмешлио – почему ы тащились за мной на буксире? Я покраснел и ничего не отетил. – Могу предложить содейстие – сказал Липогон – Не брезгую никакой услугой какая спонадобится может ам санитарам а может ашим докторам что жиут на роскошной даче Быхоского на Малом Фонтане Сполняю се быстро. С тетей Дозей мы перые ходили кино Тогда кино назыали «иллюзионом» или «синематографом Люмьера»: [44]. Проба аптекаря удалась Я понял что почти ничего не знаю и еще не думал о многих ажных ещах Я принял соет этого смешного челоека и скоре ушел люди ту житейскую школу которую не заменят никакие книги и отлеченные размышления Это было трудное и настоящее дело. Старик молча зял сдачу молча сунул ее не считая карман пальто и пошел к ыходу – Куда ы? – сказал я ему ежлио – У ас же есть наконец билет Можете кататься сколько угодно. Петлюра пытался озродить слащаую Украину Но ничего из этого конечно не ышло след за Петлюрой ехала Директория – расхлябанный нерастеник писатель инниченко: [265] а за ним – какие-то замшелые и никому не едомые министры. Соколоский снимал думя пальцами часть карточной колоды и гоорил: – Здесь деятнадцать карт Прошу покорнейше убедиться! Я помог маме накрыть ноогодний стол комнате пахло палеными олосами: Галя заиаясь на ощупь сожгла длинную прядь Она огорчилась Я сячески старался разеселить ее Зажгли сечи Мама постаила на стол бронзоый будильник Я заел его на денадцать часо. Далеко за лесом ударило несколько пушечных ыстрело Я ымыл руки накинул шинель сел к костру дал закурить асилю и закурил сам Никогда я не испытыал такого наслаждения от папиросы как этот угрюмый ечер. – Угу! – промычал профессор Очеидно рот у него был набит едой – Ничего не стоило прикарманить – ообще я Лелю не понимаю – сноа сказала профессорша – от пишет просит его приютить К чему это? Где приютить? На кухне у нас. Мы торопились Через местечко уже разброд отходила пехота. Напоследок Леля крепко обняла меня поцелоала зяла с меня слоо писать и шепнула мне что она тоже хочет переестись полеой отряд или госпиталь и мы наерное стретимся где-нибудь Польше. Я ехал из Киеа Моску тесной каморке агонного отопления Нас было трое пассажиро – пожилой землемер молодая женщина белом оренбургском платке. Он зял меня за макушку и начал поорачиать мою голоу то прао то лео Каждый раз бабочка спыхиала разными цетами – то белым то золотым то пурпурным то синим Казалось что крылья ее горели чудесным огнем но никак не сгорали. Каждую ночь часам к дум когда жизнь городе замирала мы трамайщики подаали к Брестскому окзалу белые санитарные агоны нутри агоно были устроены подесные пружинные койки. Мне нраилась аптека – чистенькая старая изба с полоиками и геранью фаянсоыми склянками на полках и запахом тра Лазарь Борисоич сам собирал их сушил и делал из них настои. Я лежал читал смотрел на исеший на стене портрет старика Это был Бессемер: [211] изобретатель ноого способа литья стали Потом я засыпал и мне казалось что я сплю поезде – скозь сон я слышал подрагианье гул. – Не надо мне тоей кляты! – прошептала Ганна иноато зглянула на меня исподлобья и усмехнулась – Это я пошутила Гром гремел уже за краем огромной земли Лиень прошел Только шумели по дереьям частые капли. Парень фетроой шляпе се так же безразлично рассматриал землю – И с того дня – продолжала крестьянка – сыночек наш посинел и болезнь начала его душить за горло Поможет ему Божья Матка? Монах уклончио смотрел сторону и ничего не отетил. Тома гоорил по-французски ряд ли толпе слушашей его был хоть десяток людей знаших этот язык Толпа состояла гланым образом из солдат и жителей москоских окраин Но речи Тома се было понятно и. Я устал от тряски телеге и длинного жаркого дня и тотчас после чая уснул на полу на сене Проснулся я ночью есь испарине Керосиноая духота исела слоями Мигал ночник Стонала старуха Серюк сидел на сене рядом. Осстание! Это слоо зучало необычно тогдашней как будто патриархальной России Я читал поести о осстании индусо знал о осстании коммунаро Париже о мятеже декабристо но Москоское осстание казалось мне самым сильным и романтичным. Этот приезд мама показалась мне спокойнее чем раньше Этого я не ожидал Я не мог понять откуда зялось это спокойстие дни ойны когда Диму со дня на день могут отпраить на фронт Но мама сама ыдала. Лучше сех белила мать Наталки Христина – худая приетлиая женщина с кораллоым ожерельем на смуглой шее Ее муж был армии и она сама рыбачила месте с Наталкой на маленькой байде. «Ноое чудоищное злодеяние немце Госпитальный пароход „Португаль“ потоплен торпедой с германской пододной лодки на траерзе Сеастополя Из сей команды и персонала не спасся ни один челоек». Это было сборище подонко разинченных подростко и экзальтироанных деиц – соего рода будущее махноское гнездо сердце Москы. – Смолкли? – злорадно спросил старик – Чертопхайку ашу зоут «Надеждой» Так нема у ас никакой надежды оротиться добром благополучии если не скинете меня на берег Гон мне удружит Мы с ним сояки Гон этого не остаит – А ты не грозись! – пробормотал капитан. Какая это будет идея – афиша не сообщала Каждый раз наталкиаясь на эту афишу я думал что сущестоание театра «Изид» не обошлось без Рачинского. Старик панаме покосился на меня Я стоял с ранодушным и как мне казалось даже несколько наглым лицом потом нимательно якобы стараясь скрыть это от старика начал смотреть на сою слегка согнутую ладонь как будто ладони у меня была зажата фотография. Трагическая гибель самого мощного линейного корабля черноморского флота «Императрица Мария» была загадочной Об этом тогда гоорили о сем мире Корабль стояший на якорях Сеерной бухте без сякой идимой причины зорался и переернулся. Тогда последним усилием оли я застаил себя ытащить из-под подушки браунинг и ыстрелил назад около. Се это было затянуто зимней мутью и тут уже я ничем не мог помочь Никакой прояитель не мог разъесть эту муть и сообщить ясность снимкам Эта муть хорошо передаала самую обстаноку осстания Казалось что от снимко тянет порохоым дымком. После этого случая с королем двенадцать гимназистов из нашего класса в том числе и я получили разнос от директора После разноса нам запретили три дня посещать гимназию Начальство явно старалось замять всю эту историю с королем боясь огласки. Се ышло из-за пани Козлоской Старушка плохо идела и боялась одна ыходить город Почти каждое оскресенье я проожал ее костел Пани Козлоская смущалась тем что затрудняет меня без устали изинялась и от стеснения краснела как деушка. – Почему ы пришли расстегнутой шинели такой холод? Перед кем ы франтите? – ы же сами ыбежали одном платье – отетил я – Потому что… – сказала она и замолкла – Потому что у меня не было оспаления легких. Пока изозчик распрягал и ходил с отцом за хоростом для костра мы умылись реке Лица наши после умыания горели жаром. – Какой-то парнишка принес – сказала она – Должно быть от Анны Петроны Чтобы ты пришел попрощаться Ты пойди Они хорошие люди Я ушел сад разорал конерт и ынул полоску бумаги На ней было написано: «Приходи шесть часо к трем платанам Лена». Теперь мы уже нигде не стояли больше трех-четырех часо Поезд был непрерыном дижении Раненые сё прибыали. Я ехал попрощаться с братом Димой Моску его тоже призали армию Меня армию не зяли из-за сильной близорукости Кроме того я был младшим сыном семье и студентом а по тогдашним законам младшие сыноья рано как и студенты особождались от оенной службы. Из Триеста и енеции Одессу регулярно приходили черно-желтые пароходы компании «Ллойд Триестино» Греческие моряки патрулироали по улицам Их синяя форма белые гетры на круглых пугоках и широкие тесаки были старомодны и театральны. Мама с Галей пришли из Копани Кие пешком Дольше остааться Копани было немыслимо Почти каждый день на усадьбу налетали мелкие банды но не трогали ни маму ни Галю очеидно потому что зять у них было нечего. Тако был обычный приход Субоча Субоч останалиался ынимал из кармана крошечную записную книжку подносил ее к близоруким глазам и замирал подня руке карандаш ихрь сменялся грозной тишиной Субоч искал книжке очередную жерту. Я улекался то ремя «Отерженными» Гюго Пожалуй больше чем самое содержание романа я любил бурные ылазки старика Гюго историю. Я подумал: как мало конце концо нужно челоеку для счастья когда счастья нет и как много нужно как только оно пояляется. А потом мы услышали тяжелую неумолчную канонаду и уидели темную пыль затянушую на юге есь горизонт Может быть это была не пыль а дым горящих дереень. – Прощайте! – сказала она глядя на меня со странной тихой улыбкой – Хоть и недолго но мне было очень хорошо… Очень Только сказать об этом было нельзя… – Я буду с ами – отетил я – Я не уйду от. С тех пор мы изредка стречались с Яколеым разные годы Он сегда поражал меня необыкноенной незлобиостью и беззаетной любоью к простонародной России Недаром умирая он заещал похоронить себя не Моске а над олгой соем родном ольске. Он толкал тростью жиот солдат и юнкеро станоишихся перед ним о фронт и гоорил: – Очертело братец! Только и идишь что аши жиоты Мадам Казанская зала мужа «дусиком» а он назыал ее «муфточкой». Машинист крякал и оторачиался но молчал Он еще не получил ни крошки хлеба и ни одного «шматка» сала се это было обещано ему только Знаменке когда он доезет бабу. Поляки рук не подымали Но случалось иногда так что поднимал руку кто-нибудь из праосланых какой-нибудь несчастный беглец от Трегубоа. Отца несли по дороге рощу На поороте я оглянулся Мать сидела се так же закры лицо руками се молчали Только Брегман похлопыал кнутоищем по сапогу Около могилы ксендз поднял серые глаза к холодному небу и нятно и медленно сказал по-латыни: Сборы Брянск затянулись до декабря Мне трудно было бросать гимназию тоарищей начинать ноую и как я знал нееселую жизнь Я написал отцу что уезжаю Брянск но долго не получал отета Получил я его за да дня до отъезда. Мы стояли на плацу и ждали За Днепром пробиался дождлиый рассет Листья каштано обяли опусти сои широкие зеленые пальцы Пахло пыльной траой и было слышно как на колокольне Печерской ларе пробило четыре никому не нужных часа. – Строгости! – здохнул он – А се из-за случая с «Императрицей Марией». До сих пор я не понимаю силу какой тупой инерции мы сё шли и шли хотя каждый из нас том числе и «пан сотник» понимали что идти на фронт бессмысленно и что мы можем сейчас же спокойно и без сяких последстий разойтись. Но се округ казалось мне наполненным морем даже лужи мазута на путях Они отлиали морской синеой аляшиеся на земле старые буфера были покрыты корабельной ржачиной Так по крайней мере я. Газета где я работал корректором тоже занималась бесконечным перемыанием этой темы статьях фельетонах и стихах. Романин не знал что значит «парасолик» и очень удиился когда ему объяснили что это обыкноенный зонтик это ремя оторилась дерь и на пороге останоился молодой ысокий крестьянин. Среди ночи кто-то начал озиться у дерей пытаясь открыть их трехгранкой Но я запер дери еще и на обыкноенные замки Одной трехгранкой открыть их было нельзя. [274] Щорс Николай Александроич (1895—1919) – герой гражданской ойны командоал Богунским полком и другими оинскими частями боях с петлюроцами и польскими ойсками. Я молчал сознаая что мое молчание – еще одна тяжелая улика проти меня – Упорный черт! – сказал челоек ушанке – Сразу идать что принципиальный Меня поели о дор Молодой красногардеец подталкиал меня спину дулом интоки. Под эту песню мы спустили парус и с разгона быстро подошли к пристани где ждала бледная мама Анастас поднял меня на руки постаил на пристань и сказал: – Теперь он у ас соленый мадам Уже имеет к морю приычку. Сю перую ночь мы просидели на ступеньках дорницкой стараясь по силе огня догадаться кто. Дети прятались чертополохе Когда я прошел они ышли и пошли следом за мной но на почтительном расстоянии Один мальчик хромал: должно быть накололся на колючку. Ладелец корчмы низенький ерей с копной рыжих олос на голое сказал что у него есть конечно место где переночеать каморке но там уже останоился артиллерийский офицер и как бы нам не. – ерю – отетил я – Рассказыай. После чая Черпуно закурил папиросу Пепел он стряхиал ракоину покрытую окаменелой пеной нежнейшего розоого цета торая такая же ракоина стояла рядом – Это ракоина из Ноой Гинеи,– заметил Черпуно. Поднялся шум Худой старик с острой трясущейся бородкой пенсне и блестящем от старости пиджаке бросился к офицеру Челоек этот был похож на учителя Он начал стучать по мраморному столику офицера маленькими худыми кулаками и кричать брызгая слюной: Таганроге я перые жил около моря не как гость печатления не проскальзыали а откладыались и крепли И потому особенно я любил стихи наполненные соеобразием приморской жизни Я проерял их на сех ялениях происходиших округ. Тощая гнедая лошадь паслась среди скал Она часто останалиалась и дремала подрагиая кожей когда на нее садились осы Я лез на скалу и сел упершись нее руками Камень под ладонями был нагрет. Се что пишущий дарит любимому он дарит сему челоечесту Я был уерен этом неясном законе щедрости и полной отдачи себя Отдаать и ничего не ждать и не просить замен разе только сущий пустяк – какую-нибудь песчинку попашую на милую теплую ладонь – не больше. Стены театра хранили себе отзуки умолкнуших голосо память о жизни напропалую похищениях дуэлях заглушенных рыданиях и горячих сердцах Казалось что театр дано умер затянулся паутиной и никто нем больше не будет играть. Кто-То зял меня за локоть Я обернулся Рядом стояла Лена Зарео слабо осещало ее Я смотрел на Лену на ее строгое лицо Мы молча стояли у края набережной море поднялась белая ракета За ней поднялась торая. Каждый раз после ночных слез она несколько дней разгоариала со мной надменно и даже раждебно но потом друг застенчио и иноато улыбалась и сноа начинала так же преданно заботиться обо мне как заботилась о сех соих постояльцах. Мгла лежала на горизонте Только на подходе к Босфору она просетлела и за ней проступили дикие покрытые черными лесами Анатолийские горы Теплоход круто разорачиаясь ошел Босфор. – Капитан – гоорил старик – нежли не можете сделать снисхождение престарелому челоеку! Скиньте меня на берег Отсюда до моего села ерсты не будет – Ты что смеешься? – спросил капитан – Соего носа не идать а я буду притыкаться к берегу бить из-за тебя пароход! [37] Доброольный флот был осноан 1878 г по подписке и состоял из океанских кораблей осущестляших рейсы между Одессой и ладиостоком позднее также между Одессой и Петербургом. Низкой комнате исело несколько клеток закрытых газетами Бабае снял газеты клетках тотчас запрыгали и запели канарейки. – Значит я уижу тебя Я постараюсь приехать пораньше – Я буду очень ждать – отетил я и мне показалось что после этих страшных сло я сорался пропасть Лена слегка оттащила меня от края набережной. Сердюки есело загалдели – Культурно оюем! – Ну и чудасия отца Герасия! На фронт трамае – али хлопцы! Не задержиай Мы быстро заняли агоны трамая и они дребезжа и тоненько позаниая потащились по булыжному Подолу и унылой Приорке к. Желтые бабочки летали между дереьями Они садились маленькими толпами на се прогретое солнцем – каменные ступеньки еранды и забытую саду жестяную лейку Будто уменьшишееся от осени солнце долго шло над голоой приближаясь к ершинам орехоых дереье. Се эти дела кончались крахом – Мне бы дораться до Клондайка – гоариал дядя Юзя – Я бы им показал американцам! Но наконец сершилось! Поезд медленно тронулся Я ыскочил на ходу из «команды» и догнал сой операционный агон – о ремя хода поезда никакой сязи между моим агоном и «командой». Почему жмеринские железнодорожники подарили Петлюре именно коня а не дрезину или хотя бы манероый парооз было непонятно. Жиых цето еще не было и могилу убрали бумажными пионами Их делали деушки из соседней дерени Они любили плетать эти пионы сои косы месте с шелкоыми разноцетными лентами. У мамы пояилось пристрастие к клеенкам Они заменяли прежние скатерти и настойчио напоминали о бедности о том что мама бьется изо сех сил чтобы хоть как-нибудь поддержать порядок и чистоту Иначе она не могла. Мы купили баранок сели к столику и заказали чай За дощатой перегородкой булькал закипаший самоар Курносая деушка принесла нам чай с ялыми ломтиками лимона кинула на мальчика армяке и сказала: Разоришийся хозяин поместья сдаал на лето де-три дереянные дачи парке Поместье было удалено от городо и железной дороги Никто почти не приезжал туда на лето кроме дяди Коли. Мусор начали ычищать но его оказалось не так уж много Он сам распылился по малодоступным местам где и осел ожидании лучших ремен. Открытые окна агона проникал запах одорослей Белые реки прожекторо лились морские темные дали и исчезали там без следа И мне было очень жаль покидать этот город – короткую и еселую останоку среди последних утомительных месяце. Так мы и ехали с комодом на пароозе и разъяренной бабой на нем под сист и улюлюканье мальчишек стречашихся нам. Их к счастью не было тамбуре кроме меня стоял молодой матрос черной шинели Он се начинал напеать песенку но тотчас обрыал ее и начинал сноа У меня памяти остались только слоа: Был случай раз такой На станции Джанкой… Часами я просижиал над атласом рассматриал побережья океано ыискиал неизестные приморские городки мысы остроа. Есной мы были ысоком Курске как бы заешанном до крыш грудами только что распустишихся еток Знаменитые курские солоьи щелкали прислушиаясь к самим себе сырых рощах Лениая и холодная речонка Тускорь текла мелких берегах заросших желтыми калужницами. – А до Андрея Гона ам есть дело? – друг тихо и грозно спросил старик – С Андреем Гоном ы еще не здорокались? Так будьте изестны что сам Андрей Гон гуляет на той садьбе Капитан молчал. – ологодские мы – отетил раненый – Меня мать родила аше ысокородие о сыром бору Сама и приняла И обмыла одицей из лужи У нас аше ысокородие почитай се такие Раненый зерь конечно кричит А челоеку кричать не пристало. Неожиданно на пьедестал памятника лез Рачинский Я даже здрогнул До тех пор я Рачинского Моске не стречал Рачинский снял елюроую широкополую шляпу ысоко поднял трость с голой серебряной наядой зыая к тишине и закричал с пафосом: Никому из журналисто не хотелось погибать из-за оплошности охраны которая очеидно забыла ыпустить. – Ненаблюдательная нынче молодежь! – сказала она – Неужели ты забыл Карелиных? Рёнах? И меня и Любу и Сашу? Прада прошло уже несколько лет. Ера Сеастьянона окликнула меня – Поезжайте – сказал я – Я ас догоню – Даете честное слоо? – Поезжайте! Мы скатились с обрыа и бросились доль берега стреляли серху но они уже потеряли нас темноте и пули шли сторону. – Ну и армия ланцепупского шаха! Сброд шпана и хлюпики! Мы сели Солнце сильно грело нам спины Художник подошел к картине исешей на стене и закрытой холстом и снял холст – Ну от! – пробормотал он растерянным голосом – Ни черта у меня. На Кислоке мне открыла Саша Ноый пышный бант был заязан у нее на шее переднюю ыбежали деушки и ышел красиый старик студенческой тужурке Любы почему-то. И рядом зучал почти забытый Мей «Феб: [221] златокудрый закинул сой щит златокоаный море и растекалась на мраморе ешним румянцем заря»: [222] И тут же пели широкие и сетлые как дыхание утра строки Александра Блока: [125] Цезарь Гай Юлий (102 или 100—44 гг до н э.) – римский диктатор полкоодец атор «Записок о галльской ойне» и «Записок о гражданских ойнах». Лазарь Борисоич рассказыал растирая ступке порошки что слаа богу сырую погоду аптека скрипит не так сильно как засуху Ступка незапно зизгиала Посетитель здрагиал а Лазарь Борисоич гоорил с торжестом: – Ага! И у ас неры! Поздраляю! Испуганный ор ыскочил на площадку и спрыгнул на ходу с поезда Это было пожалуй единстенное практическое применение метода господина Сэрму. Люсьена лежала на нарах и молчала глядя на одянистое небо за дерью Хат досадлио морщился и один только Назаро пытался разгоариать с нами но ему отечали неохотно и он тоже замолкал. [132] Гамбетта Леон (1838—1882) – премьер-министр и министр иностранных дел Франции 1881—1882 гг. Галя с мамой писали письма дейстующую армию Они сюду разыскиали сослужице Димы и Бори даже лежаших по лазаретам или особожденных из армии Они узнаали фамилии солдат быших подчинении у братье сюду они посылали запросы. Я осторожно прикоснулся к стеклянной розе Стекло было матоое будто присыпанное пудрой полоске сета падашей из соседней комнаты оно просечиало красноатым огнем – Сосем как рахат-лукум,– заметил я – Глупо но похоже на праду,– пробормотал Черпуно. Ой що там лежит за покойник То не князь то не пан не полконик — То старой бабы-мухи полюбоник! Фиринка – маленькая с английскую булаку черноморская рыбка – продаалась сегда сежей по той причине что никакой другой рыбы не было и ся Одесса ела (или гооря деликатно по-южному «кушала») эту ничтожную рыбку Но иногда даже фиринки не хатало. Трудно было поерить что чера еще был мирный Брест кофе за столиком со старушкой сестрой болтлиый Гронский мягкая койка и сежий оздух ночи Пищац мы пришли к ечеру – нас держали пески Романина Пищаце не оказалось. – Удиительно! – сказал он с неыразимой грустью и покачал голоой – И сакраментально! Третий раз за неделю отрыаю подметку Артеменко! Где ты там прячешься? – Есть! – крикнул Артеменко стояший тут. Так же случилось у меня и со Cредней Россией Она заладела мной сразу и насегда Я ощутил ее как сою настоящую данюю родину и почустоал себя русским до последней прожилки. Я греб и стонал от напряжения Мокрые олосы падали на глаза но я их не откидыал – се рано округ ничего не было идно а мне нельзя было бросать есла хотя бы на секунду: тотчас етер отжимал шлюпку далеко назад. И как тихий дальний топот за окном я слышу ропот Непонятный странный шепот — шепот капель дождеых Бальмонт кончил Затряслись от аплодисменто подески на люстрах Бальмонт поднял руку се стихли. Деникинцам это естестенно не понраилось Между ними и петлюроцами начались какие-то таинстенные и сложные перегооры После них на балконе Городской думы рядом с петлюроским пояился бело-сине-красный флаг сидетельстоаший о доеластии. – Это ерно – сказал забинтоанный раненый – Я сам идел на портрете – Уж как замлеет что – иль рука иль нога так нет хуже – согласился одутлоатый с трудом подинулся на койке и сказал мне: – Да ты садись санитар Разбудил я тебя так хоть посиди с нами послухай. Гронский ытащил из кармана френча маленький томик потряс им оздухе и оскликнул с неподдельным пафосом: – «Егений Онегин»! Я не расстаюсь с ним! Никогда! Пусть рушатся миры но эти строфы будут жить соей бессмертной слае! Я думал о Лене и у меня тяжело билось сердце Я споминал запах ее олос теплоту ее сежего дыхания стреоженные серые глаза и чуть злетающие тонкие брои Я не понимал что со мной Страшная тоска сжала мне грудь и я заплакал. Я не помню как добрался до дома Бабушка спала Собака ежлио прошла за мной комнату Холодный ужин стоял на столе Я накормил собаку хлебом и мясом и уложил углу около печки Собака тотчас уснула Иногда она не просыпаясь благодарно помахиала хостом. Так началась Киее короткая легкомысленная ласть Директории. Мама принесла удиительное изестие С запада Кие орались соетские ойска и захатили сю часть города до Галицкого базара. Низу у самого моря Леля наконец останоилась Она тяжело дышала – Фантазер! – сказала она – Аантюрист! Мальчишка! Затра же ы пойдете на этот лощеный дурацкий пароход и откажетесь Слышите? – Почему? Арара Петрона язала а гадалка забишись кресло думала о чем-то глядя на сои сложенные на коленях руки с бриллиантоыми кольцами друг кто-то сильно застучал окно се здрогнули По тому как стучали – быстро и треожно – я понял: что-то случилось. Это были еселые дни Женщины подоткнутых юбках с крепкими загорелыми ногами румяные белозубые шумные перекрикиались бренчали монистом шутили хохотали и лукао поглядыали из-под опущенных ресниц – как гоорила бабка Ядоха «приоражиали да чароали». Я пускал карася едро Он орочался там среди траы неожиданно бил хостом и обдаал меня брызгами Я слизыал эти брызги со соих губ и мне очень хотелось напиться из едра но отец не позолял этого. [181] Бисмарк Отто фон Шенхаузен (1815—1898) – князь перый рейхсканцлер Германской империи [182] Карлейль Томас (1795—1881) – английский публицист историк и философ. Старик студенческой тужурке танцеал с той женщиной которую Саша зала героиней французского романа Героиня злоеще хохотала Саша ытащила меня из-за стола Я танцеал с ней Она была такая тоненькая что казалось от-от поникнет. Со дора пришла белая утка Уиде меня она останоилась недоольно покрякала и ушла переалиаясь обратно Очеидно я ей помешал оробьи сидели на крыше чистились и ытяну голоы заглядыали низ – нет ли там чего-нибудь интересного оробьи ждали. Мы се ыучили это приетстие наизусть Когда директор проходил по коридору мы хором подражая его писклиому голосу гоорили из класса ему спину: «Сир позольте нам приетстоать ас седых стенах нашей сланой гимназии!» За эти да года наши жизни разошлись под разными углами Десяти дней на которые я приехал Моску не хатит чтобы се рассказать Поэтому я ничего не сказал о пером рассказе Я скрыл это и от мамы и от Димы. Мы ъехали на Бородинский мост Мрачным зареом догорали за рекой окна домо них отражалось заходящее солнце На круглых уличных часах на перекрестке было сего да часа дня се это было странно оглушительно и хорошо. – А ты расскажи не скупись – грубо потребоал одутлоатый – Про осноу да. Косматая собака забилась под фурманку и лязгала зубами У меня заледенело сердце Холод поднялся к голое и страх сразу прошел – Костер! – крикнул я мальчику – Разом! Мальчик скочил споткнулся упал и бросился лес за хоростом Прибежал асиль. Началось с того что баба место обещанных пяти фунто сала и дух буханок хлеба дала машинисту только фунт сала и одну буханку Машинист не сказал ни слоа Он даже поблагодарил бабу и начал с помощью кочегара сгружать комод с парооза. Мама постарела и разгоариала с дядей Колей иноатым голосом будто хотела перед ним опрадаться. Стекла зенели и при каждом орудийном ударе зякал ерху под крышей церконый колокол Лил дождь За окнами была такая непроглядная тьма что на нее страшно было смотреть Я закурил Романин заорочался на. Но ему се рано не дали гоорить Он скорбно озел глаза к небу змахнул руками и соблюдая достоинсто соскочил с пьедестала и скрылся толпе. Мы сделали большой круг и мимо ладимирского собора ышли к Николаескому скеру – как раз к тому месту где недано я исел на ограде кричал «ура» и махал фуражкой – Спасибо – сказал я деушке – Отсюда близко Я. – о что? Ну хотя бы Золушку или бегсто от злого короля Или мы придумали бы ноую игру Она назыалась бы «Бабочка с остроа Борнео» – Да! – сказал я загораясь.– Мы бы разыскали заколдоанном лесу колодец с жиой одой – С опасностью для жизни конечно? Засижиались мы до утра Рассет проникаший прокуренную каморку казался нам рассетом удиительной жизни Она ждала нас за порогом Особенно хороши были рассеты есной чистом утреннем оздухе зенели птицы и голоа была полна романтических историй. Трегубо одним ударом разрушил наше пренебрежение к Закону Божьему – Алтухо,– сказал он,– прочти перую запоедь – «Аз есмь Господь Бог той да не будет тебе Бози иний разе мене!» – ыпалил Алтухо и усмехнулся Придраться к этому отету было неозможно. Ожатый даал полный ход мы быстро догоняли передний агон той же линии и еселились Передний агон подбирал сех пассажиро а мы шли порожняком агоне было пусто и тихо можно было даже почитать газету. Дима холодно попрощался с отцом а Галя сосем как слепая протянула к отцу руку и старалась дотронуться до его лица Отец так побледнел что даже глаза у него сделались белыми Пробил третий зонок. Так горе постепенно расторялось чужих жизнях судорожной деятельности горькой этой суете Я был рад этому хотя и понимал что скоро придет отрезление Что. Назатра я пришел Карантинную гаань не час дня а десять часо утра У мола как бы расторялся сухом солнечном серкании белый океанский пароход с думя огромными красными крестами на бортах. И от сейчас эти части незапно орались Кие заняли с боем полоину города захатили много продоольстия и оружия потом – тоже с боем – отошли на сеер и пробились. [189] Струе Петр Бернгардоич (1870—1944) – русский экономист философ историк публицист Теоретик «легального марксизма» лидер кадето Белоэмигрант. Ечером Лиза понесла дорницкую к Игнатию пшенную кашу чтобы накормить семью портного Менделя Я уязался. Наступила Пасха конце пасхальных каникул приехал на несколько дней из Брянска дядя Коля Он приехал наестить бабушку. Бельгия была разбита дребезги да-три дня Над ней сиял ореол мученичеста Готические кружеа ее ратуш и соборо обрушились и перетерлись пыль под сапогами немецких солдат и коаными колесами пушек. Кроме того ждать от атора объяснения собстенных ещей – дело бесполезное Чехо таких случаях гоорил: «Читайте мои книги у меня же там се написано» Я с охотой могу поторить эти чехоские слоа. Я был тердо уерен что иностранные поэты лучше зучат русских переодах чем на соем родном языке. Я смотрелся и уидел темную длинную тень легко и быстро скользишую по небу близи беспорядочно трещали интоочные ыстрелы Желтым пламенем лопнула над нашим домом шрапнель. Дикий рай! Как целебный етер эти слоа ударили грудь Надо добиаться надо работать надо жить поэзией слоом Я догадыался как долог и как труден будет этот путь Но почему-то это меня успокоило. Ельямино жил на Большом проспекте Из окон его комнаты был иден Днепр и сады садах уже набухали почки Над дереьями как сегда ранней есной стояла еда приметная зеленоатая дымка. Днем отец приел растерянную старушку ерейку со сползшим с седой голоы платком Она ела за руку безмолного мальчика Это была мать знакомого доктора Мама позала Игнатия ышла к нему на кухню и дала ему десять рублей Но Игнатий отдал маме деньги и сказал: Эти слоа следоало бы постаить эпиграфом к большинсту атобиографических книг Писатель ыражая себя тем самым ыражает и сою эпоху Это – простой и неопроержимый закон. – Стоять здесь не разрешается – сказал он отходя неуеренным голосом – Хоть ы и сои а никому нельзя здесь стоять Из-за Лели я испытал еличайшее унижение жизни. Отец лежал на диане и читал газету Он просмотрел се снимки и сказал: – Неероятная страна! рубель и осстание! се ужиается месте и се едет к одному – К чему к одному? До Чернобыля я плыл по Днепру и Припяти на маленьком облупленном пароходе «олодя» Это был очень старательный пароход Изредка капитан – седоусый украинец с красным бантом на груди – подымался на мостик и гоорил посмеиаясь машинное отделение: Низу начались танцы Я оделся и сошел низ Предстаился удобный случай посмотреть ефремоских обыателей. Я окружил Лену соими безудержными мечтами Она слушала меня откину голоу будто косы оттягиали ее назад и еда заметно краснела Иногда она спрашиала: – Ну сознайтесь ы се это ыдумыаете? Прада? Я не буду сердиться. Мы обгоняли беженце Нас обгоняли обозы и артиллерия се чаще слышалось слоо «Макензен» Сзади наступала немецкая армия под командой этого фельдмаршала Да раза мы останалиались чтобы похоронить умерших аляшихся около дороги. – Стой! Большеистская падаль! Убью! Пан Ктуренда хотел помочь петлюроцам и хотя бы на несколько секунд задержать беглецо Эти секунды конечно решили бы их участь. Сестры Румянцеы пили чай из блюдечек поблескиая пенсне Они назыали Карааеа Дон-Кихотом и гоорили что его озня с лакой – пропоедь малых дел и что России нужны не потребительские лаки а еликие потрясения. [26] «Трансаль Трансаль страна моя…» — популярная песня начала XX яишаяся откликом на англо-бурскую ойну [27] Стенли (Стэнли) Генри Мортон (наст имя Генри Роулендс; 1841—1904) – журналист исследоатель Африки. – Так я тебе и должен се докладыать! – огрызнулся солдат – Что ты есть за начальник? Не идишь что ли? Орудия! – Почему стол разорочен? Но с другой стороны озможность гоорить о себе у писателя ограниченна Он сязан многими трудностями перую очередь – нелокость даать оценку собстенным книгам. Бежица оказалась сырым и скучным поселком Земля была перемешана с ноздреатым шлаком из заодских печей палисадниках росли криые березы. Перые дни гимназии я гоорил шепотом и боялся поднять голоу се подаляло меня: бородатые преподаатели синих сюртуках старинные соды эхо бесконечных коридорах и наконец директор Бессмертный – пожилой красаец с золотой бородкой ноеньком форменном фраке. Матросы соседней теплушке загрохотали Клочкастый челоек не обратил на это никакого нимания сел на ступеньку агона и начал скручиать толстую папиросу из махорки. – Ну погоди Лейзер! – сказал челоек и пошел лес – Ты за этот переоз мне заплатишь Когда шаги челоека затихли мы медленно поехали дальше – Узнали? – еда слышно спросил Серюк – Что? – не понял я – Челоека узнали? – Нет. Недалеке от станции стояла полях каменная громада недостроенного костела Кто затеял строить его этом безлюдном месте? Кому он был здесь нужен? Никто не мог на это отетить. Большие клумбы с лекоями и табаком пахли сумерках сильно и сладко Перед каждым концертом их полиали Оркестранты были осещены яркими лампами Слушатели сидели темноте Смутно белели платья женщин шелестели дереья иногда над голоой мерцали зарницы. Мне пришлось идеть много городо но лучшего города чем Сеастополь я. На голых тополях кричали галки На Днепре сизыми пятнами проступала на льду талая ода а на базарах уже продаали еточки ербы с пушистыми «зайчиками» …Мы мечтали каким-нибудь способом насолить Трегубоу Но Трегубо был неуязим. Он кинул на мои мягкие каказские туфли – чуяки Ноги мои дрожали Я ничего не отетил Анастас зенул и сказал: – Ничего! Маленький душ теплый душ Обедать будешь с аппетитом Не надо будет просить – скушай за папу-маму! За углом было спокойно Пули пролетали хотя и близко но стороне О них мы догадыались только по легкому систу и по тому как доме проти театра растрескиались стекла и белыми фонтанами злетала от стен отбитая штукатурка. – Тихо Галас! Понимай где находишься! Галас перестал бить хостом зенул и лег – Ну что слышно Трофим? – спросил Серюк и обернушись ко мне сказал: – Это наш лесник обходчик. Где-То глубине улицы раздалось сначала тихое а потом се нарастающее пенье: Отречемся от старого мира Отряхнем его прах с наших ног хор людских голосо орались зенящие медные зуки оркестра: Мы пойдем к нашим страждущим братьям, На окзале дядя Коля пытался односложно шутить Тетя Маруся засунула мне карман шинели конерт и сказала: «Прочтешь дороге» Когда поезд тронулся она отернулась Дядя Коля зял ее за локоть и поернул лицом к поезду Тетя Маруся улыбнулась мне и опять отернулась. Нешне месть Леонидоа ыглядела очень просто Он послал киескому журналисту телеграмму: «Харькое Архангельске Минске индюку даайте исключительно оес толокно». Комод есил пудо пятнадцать не меньше Его с трудом стащили с пароозной площадки и постаили на рельсы – Да здороых бугая – сказала баба – а один комод сдужить не имеете силы Тащите его дальше. – Балаган! – сказала мама – Только с той разницей что на Контрактоой ярмарке балаганы гораздо интереснее. – Ничего не могу ам отетить Поерьте что сам не понимаю как это у меня получается. – Махно идет – сказал друг дежурный громким ясным голосом – Соображаете? Через полчаса будет здесь – Откуда это изестно? – Кончено интеллигент! – сказал он – А будешь якать так арестую за саботаж И еще неизестно по какой статье тебя озьмет за грудки реолюционный трибунал Так что ты приятель топай отсюда. Король прошел и мы услышали как гимназический хор торжестенными и постными голосами запел наерху: «Боже прады ты. Иогансон гоорил рассматриая сои худые пальцы Он будто опьянел от горя Он сегда гоорил немного пышно и театрально но сейчас мы этого не замечали Мы сидели потупясь После урока на перемене к нам пришел Субоч. Он кричал это трагическим голосом со слезами на глазах а солдаты оторачиались и ругались. Ыражалось это пристрастие конечно по-мальчишески Когда наша семья проодила лето где-нибудь близи железной дороги я часами пропадал на соседней станции и обязательно стречал и проожал месте с дежурным красной шапке се поезда. На стене зала мерно отсчитыал ремя маятник стенных часо Но очеидно сем как и мне казалось что ремя останоилось и от него остался только слабый замирающий зук. – Фу-ты ну-ты какой тюльпан! – сердито заметил третий раненый с забинтоанным лицом Среди белых бинто остро блестели как у хорька его маленькие глаза – от смеемся мы друг над другом – промолил сухолицый – а осноы жизни не разумеем чем она заключается. Тетушка Дозя носила меня сонного теплую хату устланную разноцетными полоиками хате пахло топленым молоком Я открыал на минуту глаза и идел около соего лица пышную ышику на белоснежных рукаах тетушки Дози. Перым начал гоорить Ракоский Гоорил он мягко и ласкоо успокаиал бойцо и сказал что особая праительстенная комиссия течение трех дней разберет се жалобы на командира полка и случае если они подтердятся будут приняты самые решительные меры. – Счастли аш Бог – сказал мне седой смотритель порта со сирепыми броями – Почему ы ышли море когда с дух часо дня были подняты штормоые сигналы? – Я не умею разбираться сигналах – сознался я. Когда мы поранялись с костельной папертью ксендз издали перекрестил нас оздухе черным крестом и громко сказал: – Да хранит ас Сятая Деа над деами лилия небес мать страждущих! Жители Москы проспашие это событие с изумлением рассматриали на следующий день избитые пулями особняки дорнико сметаших кучи битое стекло и брешь от единстенного орудийного ыстрела стене Купеческого клуба на Малой Дмитроке. Никогда я не идел Соколоского печальным С тех пор я окончательно убедился что способность ощущать печаль – одно из сойст настоящего челоека Тот кто лишен чуста печали так же жалок как и челоек не знающий что такое радость или потеряший ощущение смешного. Городище мы добирались ночью Скозь дремоту я слышал надоедлиое дребезжание рессоры потом шум оды около мельницы лай собак Фыркали лошади и скрипели плетни Ночь сияла незакатными зездами Из сырой темноты тянуло бурьяном. Дед мой – отец моей матери – был челоек небогатый У него не хатило бы средст дать образоание многочисленным детям – пятерым деочкам и трем сыноьям если бы он не отдал сех сыноей Киеский кадетский корпус Обучение корпусе было бесплатное. – Быает – ранодушно отетил челоек с таранью – ызали депешей Срочно Дело приятель оенное Да он сюда оротится Ты не беспокойся Мне стыдно было озращаться к себе агон к соим старым тоарищам Но ернуться пришлось. Профессорша оттащила почтенного старичка и захлопнула дерь. Однажды я улекся рыбной лолей около Черепахи и не заметил как подошли сумерки Я сидел спиной к открытому морю и друг услышал тихий набегающий гул Я оглянулся С моря шел етер Серая мгла исела по горизонту ней мутно блеснула молния. Потом он насторожил уши и мы услышали требоательный гудок парооза яростно мчашегося к окзалу Я прижался к стеклу и уидел дежурного Он тороплио ышел на перрон одернул шинель и поднял сернутый зеленый флажок. [9] Скобеле Михаил Дмитриеич (1843—1882) – русский генерал от инфантерии Участоал заоеании Средней Азии русско-турецкой ойне 1877 –. – Здрастуйте пожалуйста! – сказал он уиде нас Казалось он был неприятно поражен этой стречей – ы имеете понятие куда ы попали? – На черную оспу – отетил я – от именно! А ы знаете что такое черная оспа молодой челоек? ы ее идели соими глазами? Со семи он был снисходителен и ласко сем и сему ерил его облике даже утомленном голосе скозила сдержанная грусть Он тоскоал по Италии где проел много лет России он жил как бы спросонок. Я побродил около станции по полям Здесь за Курском уже начиналась есна Снег осел и стал ноздреатым как пемза Тучами орали галки И мне захотелось как много раз хотелось потом уйти сырые есенние поля и больше оттуда не озращаться. Мне не хотелось даже на короткое ремя озращаться госпиталь Трудно было стречаться с людьми Я переночеал под городом путеой железнодорожной будке по дороге на Минск а утром. Се это кончилось тем что Моргенштерна арестоали но через день ыпустили а полк был немедленно расформироан Нашу хозяйстенную роту отпустили. Мама обняла меня и заплакала Она сосем поседела за то ремя что мы не иделись – Боже мой – гоорила мама – ты уже сосем зрослый! И как ты похож на отца! Боже. – То можно сказать осе и не шрамы – прогоорил с неожиданной грустью шустрый челоек – То история неслыханной люби написанная на моей поганой шкуре Именно так это следует понимать Шустрый деланно засмеялся Казалось что он поперхнулся. К Паустоский Книга перая Далекие годы Жизнь моя иль ты приснилась мне?: [5] Сергей Есенин Украдкой я смотрел на нее На голоу она накинула теплый белый платок Она побледнела и похудела Ялте Она стояла около тумбы опусти глаза хотя ей надо было поднять их если она дейстительно читала афиши Потом она ушла. – Чего они тянут! – закричали сзади и загремели прикладами по полу – Даай разгоариай! Раз собрали окопное общесто так али не задержиай! – Сейчас загоорит – Кто? – роде Ленин – Ле-енин! Буде рать-то! Не идал он. Я неольно сыграл роль разедчика какую облыжно приписыали мне анархисты Я сообразил что положение мое неажное Если анархисты заметили сет спички то они орутся комнату и меня пристрелят. Я зял ящик и постаил его на стол перед Черпуноым Ящик оказался сосем легким Черпуно не торопясь открыл крышку Я заглянул через его плечо и неольно скрикнул Огромная бабочка больше чем лист клена лежала ящике на темном шелку и перелиалась как радуга. Я проодил наборщика до дому Жил он глубине узкого дора засталенного поломанными и заржаленными железными кроатями: этом же доме помещалась кроатная фабрика Серчко пригласил меня приходить к нему и напоследок сказал: Должно быть настоящее прощание с мамой случилось раньше ту ночь когда она последний раз укрыла меня шинелью Поезд отошел но я не идел из окна ни мамы ни Гали потому что густой пар от парооза закрыл платформу и сех проожающих. Рукоодила газетой ластная и красиая пожилая «энеска» Екатерина Кускоа Она гоорила низким цыганским голосом На нас репортеро она смотрела сысока и неодобрительно особенно после того как на дерях ее кабинета пояилась надпись химическим карандашом: Глубине комнаты оняшей кухней сидел за столом гетманский офицер с желто-голубыми погонами Он тряс под столом ногой Передо мной стоял небритый хилый юноша очках Он ждал понуро и молча Когда очередь дошла до него то на опрос офицера о профессии он отетил: – одянистость мозга – сказал пан Ктуренда и подмигнул на старушку – Изините мамуся но не можете ли ы помолчать? Мы безыходно сидели Никольском форте Отлучек город не было Но даже если бы нас и пускали город то нам некому было рассказать обо сем что торилось полку Да и бесполезно было бы рассказыать – просто нам не поерили бы. Тучи слепней исели над конскими крупами Непрерыно систели жидкие конские хосты С юга заходила гроза Болота почернели Начал налетать етер Он трепал листу и нес запах оды Мигали молнии Земля далеке громыхала. Гроб ынесли из дома на широких ышитых рушниках переди шел ксендз Он смотрел серыми спокойными глазами прямо перед собой и гоорил полголоса латинские молиты. – Зараза! – хриплым голосом произнес старик открыл дерь на переднюю площадку и сошел на перой же останоке Сделал он это должно быть по застарелой приычке Когда агон тронулся старик изо сей силы ударил толстой тростью по стенке агона и еще раз крикнул: Гринько обо сем гоорил с презрительной усмешкой яно скучая и только изредка глазах его загорался короткий. Каждый раз приезжая он брал меня за локоть отодил сторону и гоорил доерительным шепотом: Я рассказал об этом братьям сестре и маме но никто меня не хотел понять отет я перые услышал от старшего брата презрительную кличку «фантазер» Понимала меня пожалуй одна тетя Надя самая младшая из бабушкиных дочерей. – И погоорю! – сарлио отетил старик – Где это слыхано чтобы заозить пассажиро до самых Теремцо! – Да пойми ты – жалобно закричал капитан – что ни черта же не идно! Где я пристану?. Бонны ели и пили есьма деликатно и ели беседу сплошь состоящую из осклицаний удиления. Поезд стоял Синезерках одну минуту Он ушел а я остался около соего чемодана Я был уерен что дядя Коля опоздал и сейчас приедет. – Майстры! – шепотом сказал. – Немного посидеть? Ах лайдак лайдак! – Олендский начинал трястись от смеха.– Подойди сюда! Гимназист подходил к Олендскому Ксендз громко хлопал его табакеркой по голое Этот жест обозначал отпущение грехо. После этого случая Шульгин слег Он долго болел но ыздорое не ернулся рачи запретили ему заниматься преподаанием. Эти записи я к сожалению уничтожил По сущесту это был чудоищный апокриф лжи и неудержимой фантазии беспомощных растеряшихся людей. По проходу шел от Столыпина к выходным дверям молодой человек во фраке Я не видел на таком расстоянии его лица Я только заметил что он шел совсем спокойно не торопясь. Я оторался от окна когда услышал на парадной лестнице тороплиый топот сапог С треском распахнулась дерь с лестницы переднюю и с размаху ударилась стенку С потолка посыпалась изестка озбужденный голос крикнул передней: – Митюха тащи сюда пулемет! Се это было скучно и никому не нужно Министры позеыали за спиной царя На участнико концерта было тяжело смотреть – они дрожали от страха Пока шел концерт мы разглядыали министро и ситу Нас удиила разница между царем и. Наконец поезд останоился Мы ышли Теплушки стояли сухом поле озле путеой будки етер нес пыль Несколько крестьянских подод было приязано к шлагбауму озчики – старики с кнутами – покрикиали: «Кому на ту сторону на Украину? Пожалуйте!» [177] « денадцать часо по ночам…» — Из стихоторения А Жукоского «Ночной смотр» (переод стихоторения астрийского поэта И.-К фон Цедлица (1790—1862). Он ошел и с грохотом бросил театральным жестом на стол жандармскую шашку и наган кобуре Оказалось что железнодорожники разоружили станционного бородатого жандарма и Рачинский быший при этом принес оружие как перый трофей реолюционный комитет. Мне хотелось насколько озможно продлить это чусто Я оделся зял одеяло и пошел лоджию – глубокую нишу на тором этаже с ыступающим балконом лоджии было темно етер не проникал нее и меня никто не мог заметить. – Спасибо Амалия Карлона! Мне ничто не грозит Я подданный Российской Федерации На гетманские приказы мне наплеать. У меня от пана Гронского уже кружилась голоа Он нимательно посмотрел мне лицо и заолноался – Сын мой! Ложитесь и поспите до концерта Я ас разбужу. Картира у Казанских была очень ысокая и сетлая но сет этот казался холодным и серым Солнечные лучи попа эту картиру теряли яркость и жар и лежали на полах как листы ыцетшей бумаги. Начальсто гордилось не только историей этой гимназии но и ее зданием – еличестенным и неуютным Единстенным украшением этого здания был беломраморный зал да сета этом зале сегда было холодно. Перед отъездом я обошел се любимые москоские места Из Ноеского сада я смотрел на Кремль Над ним быстро опускалась гроза Купола соборо тлели темным пламенем предгрозоой етер раздуал красные флаги желтый облачный ал озарялся изнутри проблесками молний. Булгаков был полон выдумок шуток мистификаций Он превращал изученный нами до косточки гимназический обиход в мир невероятных случаев и персонажей. Мы останоились и тоже крепко расцелоались Рачинский пошел на телеграф следить за семи сообщениями из Петрограда и Москы а мы с Осипенко разыскали маленькую захолустную типографию где печатались афиши объяления и приказы оинского начальника. Со стороны это было трогательно и тяжело когда старая несчастная женщина очутишаяся у разбитого корыта учила других праильно жить. Но общем ыбирайте сами к какой книге ас больше лечет эта белая от старости палуба и запах железных борто заросших по атерлинии бахромой одорослей С палубы этих корето – сидетелей кругосетной слаы – хорошо. – Ну а с больными? – Морфий – коротко отетила ера Сеастьянона – Чтобы поменьше мучились Санитар сплюнул и длинно ыругался Мы ернулись стодол и ера Сеастьянона сделала сему персоналу приики Потянулось темное томительное ремя. Десятки пестрых как попугаи фелюг – карминных желтых зеленых белых синих и черных с золотыми ободами по бортам – шли пеня оду настречу нашему теплоходу. Он обнял плачущую Мотрю потом легонько оттолкнул ее и крикнул: – По тачанкам! Трогай! Бойцы бросились к тачанкам Под сист и пение «Яблочка» тачанки ылетели со дора и грохоча окоанными колесами помчались низ по Бибикоскому бульару к Житомирскому шоссе. – Передайте ашей мамаше что педагогический соет уажил ее просьбу и осободил ашего брата и ас от платы за ученье Но имейте иду что особождаются только хорошие ученики Поэтому соетую подтянуться Это было перое унижение какое я испытал Дома я сказал маме: – Ага! – удолеторенно сказал он – Понимаю Этакая поэтическая богемная натура? – Саша – сказал с подоконника горбоносый – не дури! Мичман с реольером не обратил на слоа горбоносого никакого нимания. – Так идите на поезд и скажите чтобы заперлись теплушках и носа не ысоыали Заметят махноцы – так сех геть с агоно канау – и под пулемет. – Сир! – сказал «Маслобой» склонишись перед королем и отчаянно замахал засунутой за спину леой рукой Это значило что он забыл речь Регамэ тотчас начал «подаать» Он делал это иртуозно. А сейчас о ремя ойны устояшийся быт так же как и эти тусклые оспоминания стерла до осноания ойна Она затоптала его загнала последние тихие норы заглушила хриплой руганью и лениым громом пушек стреляших и зимой только чтобы прочистить горло. – Эй земляк пойди-ка сюда! Солдат стаал с койки и подходил – Ну-ка смотри на меня! – приказыал Соколоский и тяжелые его глаза прожигали наскозь растеряшегося солдата – Да не отоди зенки! се рано не поможет. Романтическая настроенность не протиоречит острому интересу к «грубой» жизни и люби к ней о сех областях дейстительности и челоеческой деятельности за редкими исключениями заложены зерна романтики. – Ишь ты! – удиился мичман с реольером – Куда загибает! Локая штучка! Нет ы лучше прочтите нам Блока: «Никогда не забуду»: [206] Но только без пропуско Если хотите получить пропуск. – Суходольное лето – гоорили крестьяне На липах пояились сухие листья Река мелела с каждым днем По утрам се меньше ыпадало росы А днем было слышно как трае потрескиали сухие коробочки с семенами Горячие поля были засыпаны белыми хлопьями репейника. – У нас документы полном порядке тоарищ комиссар – сказал челоек гетрах – Зачем же ы их отбираете? – ижу что порядке – отетил комиссар и ыжидательно поернулся. На съезде Соето бокоой ложе сидел германский посол граф Мирбах – ысокий лысеющий и надменный челоек с моноклем то ремя немцы оккупироали Украину и разных ее частях спыхиали то разгораясь то затихая крестьянские осстания. Утром прошел дождь но сейчас над нами блистало чистое небо есны Только с сирени слетали запоздалые. Если гоорить без предзятостей то старик был даже доольно приятный – умытый ласкоый и культурный Из кармана его пальто сегда торчала аккуратно сложенная профессорская либеральная газета «Русские едомости». – Тащи сапог к этому конопатому жулику к этому сапожному мастеру Якоу Куру Чтобы через час се было готоо Иначе я приду одном сапоге и буду рубать его гнилую халупу шашкой А он будет у меня танцеать и бить бубен Артеменко схатил сапог и ыскочил из комнаты. Здрастуй моя Любка здрастуй дорогая Здрастуй дорогая и прощай! Ты зашухерила сю нашу малину — Так теперь маслины получай Ксендзы дружно подхатили эту песню Потом Люсьена подумала и сказала: Они ждали сгорбишись засуну руки рукаа шинелей и только сплеыали поглядыая на запад Оттуда порыами набегал сырой етер расхлестыал етки лозин и подгонял тучи. Но больше сего я любил Мариинский парк Липках около дорца Он наисал над Днепром Стены лилоой и белой сирени ысотой три челоеческих роста зенели и качались от множеста пчел Среди лужаек били фонтаны. За открытым окном то начинал тихонько шуметь то затихал кромешном мраке сад Я посмотрел за окно: не было ни луны ни зезд – должно быть небо заолокло облаками. Гремели дроги Лошадиные потные морды лезли на площадку агона дышали густым паром. – Открыай черт косматый! – закричало за дерью уже несколько голосо Потом кто-то ыстрелил дерь и она треснула Посыпались тяжелые удары прикладо Дерь закачалась – На соесть строили – осхищенно сказал се тот же охрипший голос. [47] Стиенсон Роберт Льюис (1850—1894) – английский писатель мастер приключенческого романа. Начались обложные дожди Желтые пенистые лужи рябили на дорогах Дожди тоже казались желтыми как лошадиная моча Шинели не просыхали От них оняло псиной етер непрерыно гнул кусты доль дорог и систел етями как розгами. Меня интересоал этот последний обмылок мелкой шляхты дожишей до нашей (по ыражению самого пана Ктуренды) «сногсшибательной» эпохи. Лирник ертел рукоятку колесико кружилось терлось о струны и они жужжали на разные лады будто округ лирника гудели аккомпанируя ему добрые ручные шмели. Гимназии учителя и тоарищи стретили меня после Брянска так же приетлио как и Боря Даже протоиерей Трегубо произнес несколько подходящих к случаю назидательных сло о блудном сыне. Зале Купеческого собрания было тесно и жарко На маленьком столе покрытом зеленой бархатной скатертью горели да бронзоых канделябра. – Да – сказал мосье Гоас – такоа жизнь! Будем же терпелиы Не станем роптать на судьбу и на Бога Терпенье ознаграждается Не так ли? Никто ему не отетил потому что то ремя мы были уерены том что терпение сродни идиотизму * * * Термометр медленно докатился до края стола упал на пол и разбился У меня должно быть от ужаса упала температура Я сразу ыздороел. После торого зонка се расцелоали меня даже Боря хотя он тут же незаметно для остальных дал мне так назыаемую «грушу» – больно коырнул меня большим пальцем по макушке. Предыдущих глаах я рассказал только о том что сам идел и слышал Поэтому них нет многих изестных событий тех лет Но я пишу только сое сидетельсто и никоим образом не собираюсь да и не могу дать этой книге широкую картину перых реолюционных ремен. Я протянул ему три рубля Он зял бумажку приложил палец к козырьку синей фуражки и ушел Я остался тамбуре. Парооз с ликующим гудком пуская пар прошел по этому приданому к одокачке сплющи лепешку самоар Но этого было мало Машинист дал задний ход останоил парооз над приданым и из парооза неожиданно полилась на это приданое горячая ода смешанная с машинным маслом. Границ не было Я хотел бы уидеть скептика который не согласился бы с тем что этот торой мир обогащает челоека и отзыается на его мыслях и поступках жизни. Через несколько дней Дима получил назначение Наагинский пехотный полк Дима собрался и уехал так быстро что мама не успела опомниться Только на торой день после его отъезда она перые заплакала. Потом я умылся и поехал на Малый Фонтан на дачу Там с обрыа я наконец уидел море Мглистый ечер слиался с голубоатым пространстом оды олны низу чуть рокотали галькой Перая зезда зажгла сой огонь под облаком похожим на крыло серебряной птицы. Я ехал мягком агоне переполненном офицерами Меня очень стесняла моя форма погоны с одной зездочкой и шашка с блестящим эфесом Прокуренный капитан мой сосед по купе заметил это расспросил кто я и что я и дал дельный соет. Мы ышли четером – ера Сеастьянона Леля я и санитар Серый дождь застилал поля Как черные переломанные кости алялась на огородах картофельная бота Была уже осень Ноги расползались раскисшей глине смешанной с наозом и прелой соломой. [55] Остро алаам — На о алааме Ладожском озере был расположен алаамский Спасо-Преображенский монастырь осноанный ногородцами XIV Да соершенно разных события случишихся осенью укрепили меня решении уехать. Я обиделся за отца но се же пошел на реку Со мной пошел и Глеб Афанасье Он неожиданно стал очень серьезным – Да Костик! – сказал он мне по дороге и тяжело здохнул Я сказал отцу что умер Чехо Отец сразу осунулся и сгорбился. Да это был Таганрог Таким я его уидел 1916 году когда приехал из Юзоки и прожил нем до поздней осени Таким я уидел его потому что был молод и романтически настроен зачитыался стихами и морскими книгами и идел то что мне хотелось идеть. Чтобы сразу зять толпу руки и застаить слушать себя нужен был сильный прием Однажды на пьедестал памятника Пушнику лез бородатый солдат стояшей коробом шинели Толпа зашумела: «Какой диизии? Какой части?» Солдат сердито прищурился. – от об этом я и хочу побалакать Мы за ами дано следим А ы роде как и не заметили – А зачем это? – спросил я растеряшись – Определяли – отетил Бугаенко и усмехнулся – Теперь очень осторожно надо смотреть на людей смысле доерия. Коня я не торопил Он шел шагом иногда даже останалиался и о чем-то думал Или просто отдыхал Отдохну он сноа шел дальше помахиая голоой Был сежий осенний день без дождя но с сизыми тучами Они низко лежали над землей. Поэтому сейчас я боялся сказать при нем хотя бы слоо Мне было просто страшно Я опустил голоу слушая его глухой голос и только изредка зглядыал на него боясь стретиться с ним глазами. Другой литературы Абраша не признаал Его беспорядочная картира была заалена растрепанными книжонками отпечатанными на дрянной серой бумаге но с цетными обложками изображашими чудоищные преступления бандито и не менее чудоищные подиги сыщико. Англо-Бурская ойна была для мальчико роде меня крушением детской экзотики Африка оказалась сосем не такой какой мы оображали ее себе по романам из «округ сета» или по дому инженера Городецкого на Банкоской. Список ораторо подходил к концу Тогда Марто очнулся и ялым голосом попросил слоа Зал насторожился По рядам прошел предостерегающий гул. Ранним утром день коронации дядя уидел как его солдаты бросились к берегу реки и там началась жестокая салка Придержиая шашку дядя побежал к солдатам. Мы ысыпали на улицу и уидели около длинного здания униерситета толпы с красными флагами Под колоннами униерситета гоорили речи Кричали «ура» ерх летели шапки. Окна избе были заешены перую минуту ничего нельзя было разобрать Был слышен только монотонный детский голос гоориший без перерыа одни и те же слоа: «Ой диду разяжить мне руки» «Ой диду разяжить. Потом поялялась бабушка – торжестенная и красиая ся черном шелку с искусстенным цетком гелиотропа приколотым к корсажу Ее седые гладкие олосы были идны из-под круженой наколки Платье ее шуршало и дигалась она легко – бабушка молодела. Мы успели бы конечно подхатить бутыль но место этого мы стояли и смотрели на нее как заороженные. – Пренеприятное изестие! о ремя ашего пребыания нашем санитарном отряде Замирье туда приезжал государь – Да – сказал я – был такой случай. – Пойди сюда! – подозал меня Черпуно и протянул мне толстую руку.– Садись рассказыай Ты гоорят собрал маленький музей Что же у тебя есть? Я робко перечислил сои незамыслоатые ценности Черпуно усмехнулся. Реолюцию старик Гиляроский стретил как крупнейшую газетную сенсацию и разорот русского бунтарского духа Он искал ее истоки разинщине пугачещине крестьянских бунтах и «красных петухах» «Сарынь на кичку ядреный лапоть» «Размахнись рука раззудись плечо!» – Я тоже знаю – сказал Лазарь Борисоич – что молодость имеет сои праа особенно когда юноша окончил гимназию и поступает униерситет Тогда голое карусель Но се-таки надо задуматься! –. Шульгин схатил Гудима за плечи и начал трясти с такой силой что голоа Гудима стучала об стенку Потом Шульгин ранул на груди сой форменный сюртук Отлетели и покатились по полу золотые пугоицы. Я был счастли тем что через несколько часо уижу море С детста его еселый пенистый простор запал мне душу Нас подали под разгрузку к одесским пакгаузам Моря не было идно Только белел дали одесский окзал. Антощенко ходил гоголем и начал ерничать полку еще сильнее чем до преслоутого бунта Прекратил се это тяжелое и буйное сущестоание караульного полка солдат нашей роты – тот самый низенький и тихий Иосиф Моргенштерн о котором я упоминал начале. Я мог без конца поторять отдельные любимые строфы Каждый день они менялись Одна строфа уступала место другой. Я сказал корчмарю что не хочу стречаться с офицером и как только начнет сетать тотчас уеду – Таки и ерно! – согласился корчмарь – И ему неесело и ам неприятно хоть и нет иноатого этом деле Идемте к нам Дойра станоь самоар Попейте чайку на дорогу. Мне это показалось хорошим предзнаменоанием Я достал из кармана конерт нем были деньги и записка: «Береги себя Ты ыходишь один на большую дорогу а потому не забыай что у тебя есть проинциальные дядя и тетя Они тебя крепко любят и сегда готоы помочь». Части проходили и нестройно кричали гетману «слаа!» отет он только подносил стек к папахе и слегка горячил коня Наш полк решил поразить гетмана Как только мы поранялись с ним есь полк грянул лихую песню: Милый наш милый наш Гетман наш босяцкий, У Селиханоича был редкий дар жиописного изложения Самые сложные философские построения его пересказе станоились понятными стройными и ызыали осхищение широтой челоеческого разума. Я поблагодарил и отказался Тарас Бульба локо насыпал нюхательного табаку на ноготь большого пальца тянул табак ноздрей и оглушительно чихнул Запахло сушеными ишнями Лысый не обратил на Тараса Бульбу никакого нимания. – Сподобил Господь еще раз перед кончиной попить чайку с сахарком Истинно пожалел меня Господь снизошел к моему прозябанию. Запахе дреесной трухи сегда чустуется прикус сухих роз А медом дома эти пахли оттого что округ масличных садах с кустами дичающих роз одилось много пчел и они строили соты на чердаках домо и потому-то дома так сладко. – Парень к нам приходил Пил молоко Как будто его голос Теперь ясно Майстры пожалоались Гону A это его челоек гоноец Он и поджег Так я думаю Лейзер его переез на тот берег Но помните что мы с ами ничего не идели и. Потом мы закладыали мясо котлы Грязная серая пена спухала на арее Ее сбрасыали большими шумоками на землю Худые собаки рыча друг на друга лизали эту жирную землю. У сей этой банды оро было одно нерушимое сятое праило – делиться Делиться с каждым кто замешан краже даать ему его «законную» долю. Ксендз отдуаясь ернулся из сада учительскую Судя по его разгоряченному и сияющему лицу участие этом бою даже качесте примирителя достаило ему большое удоольстие. – Какой он городской голоа! – сказал из глубины агона насмешлиый голос – Городскому голое полагается на соих рысаках ездить Уж что-что а это мы хорошо знаем идали мы таких голо! – Не аше дело! – крикнул господин котелке. Из агона ышли богомольцы – польские крестьяне и крестьянки Среди них были и городские обыатели пыльных котелках Старый тучный ксендз и мальчики-причетники круженых одеяниях ждали богомольце на окзале. Ксендзы только охали но глазах у них се чаще загоралось искреннее осхищение этой «еликой блудницей панной Люсьеной» Она яно нраилась им Они искали для нее опрадания догматах католической церки Ноом и Старом заете и чуть ли не папских энцикликах. Ктуренда был холостяком и жил с матерью – робкой старушкой Она боялась сына особенно его учености Пан Ктуренда любил поражать этой ученостью жильцо нашего дома и ыражал ее несколько итиеато. Мы молчали пораженные не понимая что происходит и где мы находимся Коноиры напряженно и зло смотрели на Антощенко Только батальонные стояли соершенно безучастно и поглядыали на нас скучными глазами Очеидно они уже приыкли к таким зрелищам. Мы сели на старый даным-дано поаленный бурей яз у дороги Такие одинокие обетренные язы среди луго и полей сегда почему-то напоминают крепких старико сермягах со спутанными етром седыми бородами Пеец помолча сказал: – Никаких полосканий! – крикнул он – Я не желаю слышать как кто бы то ни было полощет сою душу Достоещина! Сет состоит из семи красок Я преклоняюсь перед ними А на остальное мне наплеать! Я сел отдохнуть около чугунных коаных орот какой-то дачи каменной ограде была сделана глубокая ниша для статуи но статуи ней не было Я забрался пустую нишу сел обхати колени руками и просидел так очень долго Потом. После каждого урока Казанский проожал меня до Галицкого базара Он любил эти ежедненые прогулки На улице генерал начинал тотчас резиться – хихикать и рассказыать армейские анекдоты. Кушеле молодости десять лет проел ссылке на сеере Он был осужден за принадлежность к студенческой реолюционной группе Начались шумные бестолкоые счастлиые дни. Полеой санитарный поезд состоял из теплушек нем было только четыре классных агона одном из них оборудоали операционную. Но теплушку бабу с комодом не пустили есь поезд разъярился на нее за ее комод за крояное лоснящееся лицо и изглиый голос. – ы загрустили Иан Алексееич – осторожно сказал Назаро – Да нет – отетил Бунин – Просто неуютно стало на этом сете Даже море пахнет ржаым железом Он стал и ушел кабинет редактора. – Пожалуйста! – отетил я ызыающе – Докладыайте хоть Огнеому хоть Тлеющему хоть Чадящему Мне наплеать на это! – Ой как бы ты не раскаялся соем нахальсте киса! – сказала нараспе женщина. И от – почти се написанное мною до этого ечера предстаилось мне таким же искусстенным как небо планетария – бетонный купол с фальшиыми созездиями начале оно поражало но нем не было глубины оздуха объема слияния с мироым пространстом. – Ты что ж монашестующий что ли? – насмешлио спросил его одутлоатый – Э-э-э земляк – усмехнулся сухолицый – Нет еще такого монастыря куда бы я пошел монахом Мне монастырь нужен особый приличный моему пониманию жизни. Легкое озбуждение бойцо передалось даже и нашу хозяйстенную роту ооруженную японскими интоками но без единого патрона. Я спомнил что душном кабинете Кузьмина лежит на столе мой рассказ переполненный красотами и неясными мыслями о жизни Мне стало стыдно Я поклялся не писать больше никаких рассказо – се это не то не то! – поторял я – А может быть хоть и плохо а се-таки то? – Молодец – сказал он – что решил быть самостоятельным! Пожии пока у меня Потом мы найдем тебе место получше Здесь тебе жить не стоит – Почему? – Уидишь. Однажды днем пришла Лена Я не сразу сообразил что это она На ней было коричнеое форменное платье черный передник и маленькие черные туфли Сетлые ее косы были тщательно заплетены и исели перекинутые на грудь по сторонам загорелого лица. Самый сдержанный из ксендзо заметил: – То есть кощунсто панна Люсьена! Да простит ас сятая деа А мы ас дано простили. Но балаган оказался кроаым тот же ечер были застрелены часоыми да парня из Предмостной слободки за то что они ышли за орота и не сразу останоились. Ера Сеастьянона оттащила меня и приказала сейчас же прополоскать рот какой-то едкой жидкостью и ымыть руки Мы ыкопали глубокую могилу на бугре за дереней около старой етлы Эту етлу было идно издалека Санитары сколотили гроб из старых черных досок. По его сету меня нашли и подобрали солдаты-телефонисты ехашие на дуколке Несиж кое-как переязали приезли местечко и сдали полеой госпиталь госпитале Несиже я пролежал около месяца Рана была легкая кость не задело Лежал я один Раненых. Трегубо медленно и грузно стал Шея его налилась кроью Он стоял опусти глаза Прошло несколько минут Нам они показались часами Потом се сели бесшумно и медленно Трегубо зял журнал и пошел из класса дерях он останоился и сказал: Если бы можно было я назал бы сою книгу «Предостережение» Предостережением для сех кто жиет соем ымышленном мире и не считается с суроой дейстительностью. Потом я уходил к себе раздеался и ложился на узкую койку Лампа осещала коряые етки яблони. – Похоже – полголоса гоорил он за столиком засталяя собеседника плотную придинуться к себе – что на днях я найду тайник где спрятана библиотека Иана Грозного: [243] Только избаи Бог чтобы не узнал Луначарский: [244] Онемейте! Кондукторы линии 8 дано мечтали подкузьмить этого старика У каждого был сой план Был сой план и у меня Я рассказал о нем начальнику парка Он только усмехнулся Наутро мне были ыданы под расписку сто рублей бумажной мелочью. – ы ерите гомеопатию? – спросил я – области психики – да! – решительно заяил Лазарь Борисоич – Не понимаете? Ну даайте проерим на ас Сделаем пробу Я согласился Мне было интересно что это. Паля должен был остаить на скамейке Солоьином ораге пустую бутылку от ина После Пали была моя очередь Я помчался глубину аллей Росистые етки колотили меня по лицу Мне чудилось что кто-то догоняет меня скачками. Саельеа прозали «мортусом» за то что единстенной его обязанностью газете было писание некролого се они начинались одними и теми же слоами: «Смерть ырала из наших рядо» или «Наша общестенность понесла тяжелую утрату». Стихи были для меня такой же реальностью как хлеб работа на заоде как солнце и оздух Они засталяли меня жить постоянном напряжении неожиданном и разнообразном мире Они несли меня как пенистый поток несет оторанную от дереа етку Я не мог сопротиляться им. – ы малоросс? – спросил Николай – Да аше еличесто – отетил я Николай скользнул по мне скучным зглядом и подошел к моему соседу Он обошел сех У каждого он спрашиал как его фамилия. – ы мне объясните – попросил я – какое этот старый дом имеет отношение к ашей местной праде. [200] арарская площадь — ныне часть площади – пл арарские орота часть – Слаянская пл [201] …одному крупному поэту — И.А Бунину. Заод когда-то работал от мельничного колеса Сейчас се это обрушилось затянулось косматой паутиной – и колесо и дереянные зубчатые передачи На них уже ыросли желтые как. Он высадил меня около спуска на Петрушину косу и поехал дальше лениво покрикивая на задумчивых волов: – Цоб-цобе бисовы хлопцы! Хай бы холера вас забрала! Женщина сошла с седла села на колоду а Остап начал коать коня Кует и се поглядыает на женщину а она друг сделалась такая смутная откинула уаль и тоже смотрит на Остапа «Не стречал я ас до сей поры – гоорит ей Остап – Не из наших ы мабудь мест?» Она ыходила глухом синем платье с золотой цепочкой от часо на шее и красиым бантом приколотым к плечу Мама объяснила мне что этот бант назыается «шифром» что это награда за образцоое окончание института где тетушка Ефросиния Григорьена училась. Шустрый сплюнул подошел ко мне присел на корточки и помолча сказал: – Меня брат не изуродуешь! Я сам себя изуродоал как картинку! У меня ся морда покарябана ся шрамах Заметил? [42] Рубинштейн Антон Григорьеич (1829—1894) – пианист композитор дирижер музыкальный и общестенный деятель осноатель перой русской консератории Петербурге. [174] Союз городо сероссийский – организация городской буржуазии созданная 1914 г для оказания помощи царскому праительсту едении ойны [175] Сирано де Бержерак – герой одноименной пьесы Ростана. Стась посмотрел за окно и усмехнулся – Наши помощники – сказал он – Жаоронки – Почему помощники? – спросила Леля. Мы запоминали это сразу и на сю жизнь Старшеклассники рассказыали что на картире у Черпуноа устроен небольшой географический музей но старик к себе никого не пускает Там были будто бы чучела колибри коллекция бабочек телескоп и даже самородок золота. Есь год до перехода перый класс Назаренко мучил нас малышей зычным голосом насмешками дойками и рассказами как ему ырезали на ноге ногти росшие мясо Я боялся его и ненаидел Больше сего я ненаидел его за рассказы об этой операции. Почтенное семейсто Маруси состояло из Маруси ее отца – отстаного генерала и матери – тощей француженки Генерал был ростом с карлика но носил окладистую бороду Он был так мал что не мог дотянуться до ешалки чтобы поесить шинель. Старый коммиояжер тоже пытался прораться на именины но деушки его не пустили Деушки се были нарядные а Люба бледная молчалиая черном платье была похожа по слоам Альберта на «королеу Марго». Дорога пошла низ по орагу конце его был слышен настойчиый шум оды Брегман заерзал на козлах – Гребля! – сказал он упашим голосом – Теперь молитесь Богу пассажиры! Он носил с собой брошюры Плеханова с множеством мест жирно подчеркнутых красным и синим карандашом с восклицательными и вопросительными знаками. – Отчиняй! – крикнул парень и стукнул калитку ломом Из дорницкой ышел Игнатий – Жиды есть? – спросил его парень – Такие как ты – ленио отетил Игнатий – Жидо хоаете? – крикнул парень и затряс калитку – Мы полной изестности Отчиняй. [186] Смейся паяц! — Слоа из арии Канио из оперы Р Леонкаалло (1857—1919) «Паяцы» [187] «Нет имени тебе есна Нет имени тебе мой дальний» — Из стихоторения А Блока без назания «Нет имени тебе мой дальний». – Да что! Затра его хоать будут Погонном Поехать бы следоало – Мы поедем – сказала Марина Палона – Непременно – За то ам Бог много прегрешений отпустит – здохнул Трофим – И меня с собой прихатите Мне туда идти. Сила челоеческой соести се же так елика что никогда нельзя окончательно терять нее еру Недано знакомый писатель рассказал мне об этом удиительную историю. Я разгоариал с ней сю дорогу отет она подпрыгиала и хатала меня зубами за рука шинели – Послушаем! – гоорил я и останалиался Собака подымала уши Из садо долетал шорох будто там орошили прошлогоднюю листу. Я поискал бурлящей толпе соего ополченца не нашел и ыбрался на улицу «Ура» еще гремело за углом Очеидно кричали след уезжашему Ленину Я пошел город по длинным темным улицам Дождь прошел Среди туч показался мокрый от. Тетушка Дозя старалась утешить меня и разлечь Она ытащила из чулана – каморы – сундук полный старинных ещей Крышка его открыалась с громким зоном. Типография уже была полна людьми неизестно как узнашими что здесь печатается сообщение о реолюции Они брали пачки оззаний ыбегали на улицы и расклеиали оззания на стенах заборах и фонарных столбах. Но когда мимо нас проходил седобородый премьер-министр Пашич считашийся либералом мы перые прокричали понятно и праильно: «Жиио Пашич!» Челоек долго коырял трехгранкой потом постучал ко мне окно Я подошел и смотрелся За окном стоял Соколоский без фуражки накинутой на плечи солдатской шинели – Пусти переночеать – сказал он мне – Спрячь меня студиоз – Нет! – отетил я –. Ера Сеастьянона молчала Я сел на пол около койки спрятал голоу поднятый оротник шинели и просидел так не помню сколько ремени Потом я стал подошел к Леле поднял ее голоу и поцелоал ее глаза олосы холодные губы. Тогда я ернулся к могиле Я соскочил с коня и не приязал его Он треожно раздуал ноздри и тихонько ржал. Родился я Моске 31 мая 1892 года Гранатном переулке семье железнодорожного статистика. На косе был обычай белить хаты сообща Белили их часто – и под праздники и после дождей Рыбачки собирались с раннего утра и белили подряд се хаты начиная с крайней хаты деда Мыколы. Перая моя поездка на сеер – Ленинград Карелию и на Кольский полуостро – просто ошеломила меня. Лейзер быстро запряг лошадей Мы уехали Дорога шла доль берега Брагинки Серюк не праил Он отпустил ожжи и лошади шли сами Зарео разгоралось По лицу хлестали мокрые етки – Теперь понятно – полголоса сказал Серюк – Подожгли Любомирского – Кто? Поезде я долго простоял тамбуре у окна Спустилась теплая и непроглядная южная ночь На останоках я открыал наружную дерь и прислушиался Ненятный шорох доходил из мрака Должно быть просыхала земля еще сырая после стаяшего снега. Летчик приказал не ысоыаться над брустером и на огонь петлюроце не отечать Напрао над Днепром исело олоянное небо и уходила лес рыжая от наоза полеая дорога Налео со стороны Сятошина слышалась сильная артиллерийская стрельба. [44] Люмьер Луи-Жан (1864—1948) – французский изобретатель создатель кинематографа (старое назание – синематограф). После этих рассказо Китай предсталялся мне страной где ечно стоит теплый и ясный ечер Может быть это печатление объяснялось тем что дядя Юзя уже ничего не ыдумыал не ращал глазами и не хохотал а гоорил усталым голосом поминутно стряхиая пепел с папиросы. Перое наше прикосноение к мысли дошедшей до нас из немыслимой дали быает сегда сежим и лишенным одряхления Мы люди дадцатого ека оспринимаем ее с такой же ноизной и непосредстенностью как оспринимали наши пращуры. Мы сидели на темной террасе низу засыпая шумел прибой Леля больно сжала мне руку и сказала: – Пойдемте! Мы ышли темный сад и начали спускаться к морю Леля молчала но крепко держала меня за руку – так едут проинишегося мальчишку чтобы его наказать. – Нет икентия Ианона – отечал отец улыбаясь – Я прилягу немного Меня разбудят когда ы ернетесь из церки – Ох – гоорила бабушка и здергиала плечами попраляя мантилью – У меня одна надежда что Богу надоели аши шутки и он махнул на. Этом разрые последним толчком было посещение Москоского планетария Его только что открыли Строитель планетария архитектор Синяский поел меня на перый показ искусстенного зездного неба Я был как и се захачен этим зрелищем. Мама сразу постарела Серая прядь олос се чаще падала у нее со лба на лицо – мама начала причесыаться очень небрежно. – Анархия – это единстенное разумное устройсто челоеческого общеста – Ну что ж – сказал я – помогай ам Бог! – Или ы оппортунист – сказал Гринько так же тихо но уже злым голосом – или циник А я думал что имею дело с передоым юношей. – Когда мы будем перелиать оду,– заметил я,– одна или де капли обязательно упадут на землю и тех местах… – тех местах,– перебила она,– ырастут кусты с большими белыми цетами А что случится потом как ы думаете? Сноа пришло то что было пережито мною Моске но ином качесте На сем лежал еще некоторый добаочный налет ольницы и бесшабашности. Душных комнатах пахло мятой Я не сразу узнал отца желтом старике заросшем серой щетиной Отцу было сего пятьдесят лет Я сегда помнил его немного сутулым но стройным изящным темноолосым с необыкноенной его печальной улыбкой и серыми нимательными глазами. Пан Ктуренда ушел посылая благослоения на мою голоу При этом он ыражал жиейшую уеренность что меня конечно отпустят потому что «пану гетману» сосем неинтересно держать соей армии людей из красной Москы. Скрыть случай с сербским королем конечно не удалось Нам неистоо заидоала ся наша гимназия И не только наша но и торая и Третья и реальное училище куда никогда не озили никаких королей. Однажды он сорал погоны с больного пожилого солдата отказашегося идти окопы поелительным жестом цезаря указал солдату на осток и закричал: – Трус! Ступай тыл! Не мы а тоя собстенная соесть. Бабушка была очень начитанная женщина Она без конца мне се объясняла. – Принцесса анархии – сказал я неидимой женщине – Бросьте алять дуру ы просто начитались желтых романо ашем неинном озрасте это опасно. Паля Тенно сидел со снисходительным идом далеко ытяну перед собой скрещенные ноги Ему ли старому петербургскому студенту было олноаться перед этим спектаклем! Когда я спускался с крутого обрыа я заметил дух белоголоых босых сосем еще маленьких мальчико и такую же белоголоую деочку лет осьми Они изо сех сил бежали мне настречу Деочка бежала переди оглядыалась и кричала мальчикам: – царских ландо доезут Такие мы есть беззаетные герои что иначе и быть. На стене чулана исела маска из папье-маше Она изображала курносого клоуна с ыпуклыми как шишки красными щечками Из-под маленького белого цилиндра надетого набекрень торчал рыжий. – А ты можешь не показыать – сказал он – сразу идать что иерусалимский генерал Ну ладно Проходите! Мы сделали несколько шаго – Стой! – друг истерически закричал тот же казак – Ни с места! Мы останоились – Чего стали! Сказано ам – проходи! – Ну что – сноа спросил меня из-за дери отец – есть уже москоские снимки? Отца почти никогда не было дома Он уходил утром и озращался поздно когда мы спали Где он проодил се дни никто из нас не знал Очеидно он искал службу. Большинсто мобилизоанных состояло из «моторных хлопце» Так назыали городе хулигано и оро с отчаянных окраин – Соломенки и Шуляки. Перая зезда зажигается ышине Осенние пышные сады молча ждут ночи зная что зезды обязательно будут падать на землю и сады поймают эти зезды как гамак гущу соей листы и опустят на землю так осторожно что никто городе даже не проснется и не узнает. Я долго мучился над этим рассказом Слоа теряли тердость делались атными Нагромождение красиостей утомляло меня самого ременами я приходил отчаяние. При этом женщины еще успеали злослоить так как умеют злослоить только мещанки на юге – с наиной наглостью грязно и зло Каждая из этих женщин была конечно « соем доре. Я снимал пароходы с одного рейса и посылал на другой Я следил за плааньем соих кораблей и безошибочно знал где сегодня «Адмирал Истомин» а где «Летучий голландец»: «Истомин» грузит бананы Сингапуре а «Летучий голландец» разгружает муку на Фаррерских остроах. Единстенное что не раздражало и от чего мне не хотелось скрыться уйти – это стихи Они озникали неедомо почему и неедомо откуда из глубины памяти и их утешительный язык не был наязчиым и не причинял боли. Богунский полк (так он назыался память смелого сподижника Богдана Хмельницкого полконика Богуна: [273]) раскартироали по частным киеским домам. – Мой журнал – сказал он – яляется трибуной молодых таланто Очень рад если мы найдем еще одного собрата Я прочту рассказ и пришлю ам открытку – Если нетрудно то пожалуйста пришлите мне отет закрытом письме. Офицер останоиший нас на шоссе ничего не сказал о черной оспе Перое чусто которое мы испытали было озмущение Не тем что нас поймали лоушку а тем что заманили дереню обманом тогда как никто конечно не отказался бы доброольно работать. Члены праительста не дожидаясь окончания марша быстро спустились с трибуны и уехали. Я убедился что это – заманчиое и даже некотором отношении полезное занятие На тротуарах и мостоых можно было заметить много мелких примет Они даали поод для размышлений и ыодо Были приметы приятные безразличные и неприятные. Я скочил на ходу агон трамая чтобы поскорее бежать от этих мест Пассажиры насмешлио посматриали на меня Я ыскочил из трамая и пошел пешком. [185] «Ах попалась птичка стой не уйдешь из сети…» — Из стихоторения «Пойманная птичка» (1864) А.У Порецкого писашего для детей под пседонимом Пчельникоа. С раннего утра он ыходил на добычу за книгами и ноостями и его можно было стретить самых неожиданных местах Москы. Она захлебнулась слезами и закашлялась Дядя Гриша стоял рядом с ней дрожал и глотал слюну Я зял Любу за плечи Даже скозь платье я чустоал какие они были горячие. Любоь: Низкий поклон иктор Николаеич за книгу Горькая прада жизни Уреелась Какие люди! Какие подиги! Эти летчики - цет нации и. Я хотел сказать чтобы она очень любила и жалела отца но сказал только эти три слоа: «Он очень хороший» – Да? – сказала она и друг засмеялась слегка приоткры рот Я уидел ее маленькие очень белые и лажные зубы – Спасибо! – Гулена! С ума сойти из-за ас! Идем умоешься. Тот рейс мы шли из Бреста Кельцы но никак не могли дойти до этого отдаленного польского города Нас се ремя задержиали пути Больше недели мы простояли на узлоой станции Скаржиско. – Нет – сказала Марина Павловна и побледнела – Я никогда не видела этого человека Человек вздрогнул и опустил глаза – А вы? – спросил офицер Севрюка – Нет Я его. И тут произошла торая неожиданность – незапный ружейный огонь ударил с улицы по стеклам особняка Посыпалась штукатурка Я так и остался сидеть. Конце ужина генерал локо откупорил бутылку шампанского Мадам Казанская пристально следила чтобы генерал не пролил шампанское на скатерть. Сердло лишил Мартоа слоа но тот продолжал гоорить Сердло исключил его на три заседания но Марто только отмахнулся и продолжал бросать обинения одно другого злее. Она пожала мне руку и быстро ушла На руке у нее зазенел браслет До сих пор я не знаю как зали эту женщину Мне не удалось это узнать Знала одна только мама но тайну этого имени она унесла с собой могилу. Из гроба стает барабанщик…: [177] Я открыл глаза Пел ысокий бритый офицер с прямым пробором – Это изестный пеец – сказал мне Гронский и назал фамилию но я опять уснул и не расслышал ее Так я проспал есь концерт. Я подобрал на чердаке кусок тердого желтого кирпича Дима заложил его рогатку и зажал Мы доем изо сей силы натянули рогатку прицелились парня и ыстрелили. Толпа затихла красные флаги склонились и мы услышали торжестенное пение: ы жертою пали борьбе рокоой…: [58] Редакции жизнь не замирала ни на час – ни днем ни ночью се сободное ремя сотрудники проодили редакции Спорили шумели и ждали событий. Скозь перый непрочный сон я чустоал ночь ее мрак и необъятную тишину Я любил ночи хотя мне было страшно от мысли что ышине проходят над Лукьянокой над крышей нашего флигеля Стрелец и одолей Близнецы Орион. Пока женщины перебегали бульар красногардейцы начали перекрикиаться с юнкерами – Эй ы темляки-сопляки! – кричали красногардейцы – Хатит дурить! Бросай оружие! – У нас присяга! – кричали отет юнкера. Богоо стояло на берегу прослаленной Тургенеым Красиой Мечи Река была под снегом но около одяной мельницы шумела по лотку черная ода нее падали со зонким бульканьем оттаяшие сосульки. В Кельцах пришлось ждать раненых три дня Главный врач разрешил Леле Романину и мне поехать в местечко Хенцины на передовые позиции. Потом издалека доносился яростный дрожащий гудок Это шел без останоки тоарный поезд За станцией ысокое полотно дороги уходило дугой сосноый лес Поезд ырыался из леса сегда неожиданно и несся к станции накренишись и изгибаясь на закруглении. Обед «Дарданеллах» окончился скандалом Нам подали рагу из баранины Мы съели его но тотчас после этого Липогон подозал лениого официанта и сказал ему: – Позои до нас хозяина – Это зачем? – Не тое дело спрашиать. – Сегодня – сказала бабушка – будет служить кардинал папский нунций: [19] С трудом мы добрались темноте до костела – Держись за меня! – сказала бабушка неосещенном приторе. Однажды кафе зашел поэт Максимилиан олошин – рыжебородый плотно сколоченный и близорукий челоек Он пригласил сех нас на сой доклад о поэзии театр саду Эрмитажа. Граф ырался и метнулся коридор Женщина бросилась за ним Туфли ее стреляли как пистолеты – Отдай! – кричала она – Хоть три рубля!. Бабушка меня разбудила среди ночи Я умылся холодной одой большом фаянсоом тазу Я дрожал от озбуждения За окнами проплыали ручные фонари слышалось шарканье ног перезаниали колокола. «Принцесса Греза»! Я часто стречал эту подпись дешеых журнальчиках для женщин отделе «Отеты нашим читательницам». [255] Ноеский сад – Имеется иду Ноеская дача районе оробьеых гор Нескучного сада – коммерческое предприятие с большим фруктоым садом цетоодческим хозяйстом. Некоторые сердюки тут же на площади сбрасыали с себя шинели продаали их за гроши приорским жителям или отдаали даром и уходили одних гимнастерках. Тот же день по сем классам гимназии пронесся призы: «Найти оперу! Найти ее о что бы то. Однажды утром я пришел учреждение и уидел на дерях приколотую кнопками записку Она была напечатана на знакомой мне картаой машинке без букы «р»: «учеждение эакуиоано спаки по телефону такому-то». Он ъехал на греблю и шырнул Брегману канат Брегман тороплио приязал его где-то под козлами и трое коней – дое гнедых и серый – ыолокли наконец коляску. Я никогда еще не идел таких огромных болот дали от дороги среди зеленых и пышных трясин чернел покосишийся крест – там много лет назад утонул болоте охотник. – Скорей бы дождь! – поторяла тетя Маруся – Скорей бы дождь! Наконец обрушился лиень Серые потоки лились на злохмаченный парк Лиень гудел набирая силу Под его успокоительный шум мы разошлись по соим комнатам и крепко уснули. Утром я проснулся под щелканье птиц Парк тонул тумане Скозь него пробиалось солнце Очеидно над туманом простиралось чистое небо – туман был голубой. Сырые феральские ечера бабушкином флигеле было тепло и уютно Горели электрические лампы Пустые сады начинали иногда шуметь от етра за станями. Он подал мне бумагу исписанную четким старинным почерком По пунктам были перечислены все условия жизни в разрушенном доме Особенно запомнился мне. Однажды есной (наступил уже май но никто кажется не заметил тогда ни ледохода по Моске-реке ни цетущей черемухи) я стоял толпе у памятника Скобелеу Шла схатка между эсерами и большеиками. О ремя японской ойны: [38] дядя Юзя был призан как старый офицер армию Дочерей месте с Сам Пью-чаем он отпраил Харбин После ойны он приезжал Кие наестить родных Это был последний раз когда я. – Никогда не поерю! – закричал он – Не может этого быть! Никто не посмеет поднять руку на Кремль – Понятно никто не посмеет – тихо согласился пекарь – Это для острастки Подождите послушаем. Поздней ночью мы проодили Иогансона до дому По дороге он зашел на телеграф и послал телеграмму ену Он ышел из телеграфной конторы погрустнеший и сказал что слишком долго ждал этого дня А когда слишком долго ждешь то радость преращается некоторую печаль. Что делалось на заодах и рабочих окраинах никто не знал Немцы чустоали себя неуеренно Особенно после убийста генерала Эйхгорна Казалось что Кие надеялся беспечно жить блокаде Украина как бы не сущестоала – она лежала за кольцом петлюроских ойск. Как только поялялся Думитрашко оздух пропитыался ядом Потирая пухлые ручки Думитрашко начинал гоорить гадости об интеллигенции Муж тети еры угреатый делец похожий на молдаанина ему поддакиал. Книга созданная руками челоека стала такой же категорией ечности как пространсто и ремя Смертный челоек создал бессмертную ценность Но за сутолокой жизни мы об этом сегда забыаем. Но пока се было так как у нас Тот же сухой цикорий рос по сторонам тропинок Нога так же как и России тонула песке и даже ода Сане была мутная тогда как по моим понятиям она должна была литься прозрачным зонким потоком. – Не радуйтесь слабости челоеческой! Смотрите лучше за собой А то я опять замечаю у некоторых господ гимназисто гербы с ыломанным ензелем гимназии Буду за это беспощадно сажать «без обеда». – Ну как – спросил Дима – нраится тебе Моска? – Очень – Погоди еще насмотришься разных чудес. – Лезьте через стену – сказал я шепотом Яше – Одним рыком! се. Черное море подходило почти к самым подъездам домо Оно заполняло комнаты соим шумом етром и запахами Маленькие открытые трамаи осторожно сползали по спускам боясь сораться оду Гудение плаучих бакено-реуно доносилось. Я приходил сад с тетрадкой ложился на землю и писал стихи Насколько я теперь понимаю это были плохие стихи них се тонуло расплычатой грусти. – До поезда еще три часа – сказал он – а ы челоек молодой Чего ам скучать на окзале Пойдите еще погуляйте полюбуйтесь на. Министр был одет широченные серые брюки полоску такой же широченный чесучоый пиджак с оттянутыми карманами и шитую рубаху заязанную у горла тесемкой с красными помпончиками. – Он дойдет бог знает до чего со соими играми – сказала однажды мама – Как бы се это не кончилось менингитом Я слышал что менингит – это болезнь мальчико которые слишком рано научились читать Поэтому я только усмехнулся на мамины страхи. Экзаменоал нас на знание Москы едкий старичок длиннополом пиджаке Он прихлебыал из стакана холодный чай и ласкоо спрашиал: – Предстаь – отетила профессорша шурша бумагой (очеидно она скрыала пакет) – Леля и на ойне осталась такой же сумасбродкой какой и была Прислала золотые часы С каким-то солдатом Какая се-таки неосторожность. По платформе шел отец Он только что приехал рабочим поездом из Бежицы На отце был черный лоснишийся от старости пиджак Отец ошел агон Тотчас окзальный колокол ударил да раза Мы начали прощаться Отец поцелоал у мамы руку и сказал: И тут произошло сосем уже странное обстоятельсто Коноир зглянул на меня потом посмотрел на астрийца бросился к нему дернул за рука и показал ему на меня Астриец зглянул как будто споткнулся и останоился И сразу останоилась ся толпа пленных. Митинги у Пушкина хотя и были разнообразны по темам но держались как принято сейчас гоорить «на ысоком уроне» Чаще сего у Пушкина ыступали студенты. На скакоом поле после рысистых бего происходил парад сех киеских гимназий Мы прошли подымая пыль перед Николаем Закатное солнце било глаза Мы ничего не идели и «заалили ранение» Из последних сил рякали оенные оркестры. Изредка щетина на щеках у Гиляроа топорщилась и прищуренные глаза смеялись Так было когда Гиляро произнес перед нами речь о познании самого себя После этой речи у меня пояилась ера безграничную силу челоеческого сознания. Ей тоже похлопали Речи министро перемежались интермедиями После министра путей сообщения дечата и парубки сплясали гопака. Меня назначили санитаром при операционном агоне С этого ремени я очутился одиночесте операционную никому не разрешалось ходить кроме рачей и сестер. Я ждал старика три дня На четертый день старик наконец попался Ничего не подозреая радушно и спокойно он лез агон и протянул мне сою «катеринку» Я зял ее поертел посмотрел на сет и засунул сумку У старика от изумления оталилась челюсть. На следующий день 6 июля я пришел Большой театр рано но оркестре застал уже сех журналисто се пришли пораньше ожидании событий Ждали краткого праительстенного сообщения по пооду черашней демонстрации. Ему удалось купить у тульского поэта письмо Льа Толстого и опередить профессионало-книголюбо Я же был зол на Щелкуноа на сю эту глупейшую историю и поклялся больше со Щелкуноым не сязыаться. Опомнились они только за городом когда добежали до Сятошина Там они останоились передохнуть И единстенная уцелешая у них батарея ыпустила наугад по Киеу десяток снарядо. Люба сидела между дядей Гришей и мной – Хочу ас спросить – сказала мне Люба – чего это ы се сочиняете? Каждый раз когда я номере у ас прибираю – сюду листочки аляются Про что ы пишете? Про сердечную жизнь? – Да – отетил я – Про счастлиую. Центре каре постаили дощатую трибуну скоре на машинах приехали члены праительста о глае с Ракоским. – Я буду стречать дома У нас это семейный обычай – А ты стреть дома – решительно посоетоала Мария Трофимона – а потом приходи к Любе Они будут дурачиться. Девочка замотала головой Темные ее волосы рассыпались Из них торчала красная мятая ленточка Санитар принес из сеней холодной воды Он все сокрушался что больным связывают руки чтобы они не расчесывали язвы. Романтичность сойстенна сему частности науке и познанию Чем больше знает челоек тем полнее он оспринимает дейстительность тем теснее его окружает поэзия и тем он счастлиее. – Какие глупости приходят ам сем голоу! – сказала тетя Маруся Она стояла аллее и куталась легкий шерстяной платок – Мама очень олнуется Кто это ыдумал? Глеб наерное? – Нет не Глеб,– сорал я.– Это. – По кабакам ныряете – загоорил челоек котелке – А еще оспитанники императорской гимназии! За посещение кабако полагается олчий билет Это ам изестно? – Пойдем! – сказал нам Станишеский – Скучно слушать дурака. Дядя Юзя был уерен что Россия поможет бурам Но из Петербурга он написал отцу: «ысшие государстенные соображения ынудили русское праительсто сделать подлость – бурам мы помогать не будем Значит се кончено и я опять уезжаю к себе на Дальний осток». С некоторых пор мама назыала отца «он» или «аш отец» Она плакала склонишись над старым платьем Обрезки материи и белые нитки алялись. Чаще сего получал пощечины благообразный и ядоитый журналист с крашеной бородой Он шипел как змея и облиал се и сех без исключения бешеным ядом. Со слепцами и счастья не идел ни разу Нищий протянул перед собой руки стал Господь и поднял это слабое сердце стал сесильный и проклял непраду людскую И на землю упали пречерные тучи Раскололись леса от еликого грома. Так я думал лежа на клеенчатом диане Будь же прокляты се эти тошноторные Казанские есь этот злой и добропорядочный мураейник. – Чего ы ему суете десятку – рассердился озница – Я же ам сказал: дайте пятерку Они только их и берут Потому что царские пятерки печатаются у них Германии Я дал немцу пятирублеку Он поднес палец к каске и махнул рукой: – Фа-ар! Однажды меня послали из Бреста Моску за медикаментами рачи сестры и санитары надаали мне множесто поручений и писем то ремя се старались перепралять письма с оказией чтобы избежать оенной цензуры. Наступила зенящая злоещая тишина се было полном порядке Мы сидели с неинным идом как будто ничего не случилось. Но самом Таганроге было по-прежнему пустынно уютно и тихо Рыбачьи байды на черных парусах отрыались от берега и уходили море так плано что с горы где стоит бронзоый Петр казалось будто етер разносит по морю черные осенние листья. Я тоже обернулся За моей спиной стоял отец се такой же усталый с ласкоой и печальной улыбкой но соершенно седой У меня се заертелось глазах потом сразу оборалось и стало тихо и темно Отец подхатил меня. – Тихо мне! Что это за гармидор и цыганский базар! ылейте на нее едро холодной оды! Мадам Флакс мгноенно затихала и только стонала тоненько как раненая птица. – Чего шуметь – сноа сказал из глубины агона тот же сонный голос – Колер-то той может се набрехал Маляры – трепачи изестные Одно жалко что не написал Ле Толстой ту книгу про се хорошее на сете Мы бы почитали! Это была не рама а енок из стеклянных бледно окрашенных листье цето и гроздье инограда – енецианское стекло,– сказал Черпуно помог мне расстегнуть шинель снял ее и поесил на ешалку.– Посмотри поближе Можешь даже потрогать. Мичман молодой С русой голоой Покидал красаицу Одессу… – от – сказала мне тетя Рая – имеете перед собой пример юноша до чего доодит челоека фантазия – Как фантазия? – удиился я. Когда Лефортое мы начали ыносить раненых и подошли к рыжему ологодскому ополченцу он сказал: – Берите астрияка идите мается А мы обождем. – Прада? – спросила Леля подняла на меня глаза и улыбнулась – Дайте мне пожалуйста сумочку Там у меня платок А я бежала город узнать… может быть не се погибли. А затем начались ещи уже сосем непонятные. [263] Арцыбаше Михаил Петроич (1878—1927) – русский писатель пропоедоаший натуралистических романах аморализм После 1917 г эмигрироал [264] ертинский Александр Николаеич (1889—1957) – русский артист эстрады поэт и композитор. Идеализм Гиляроа был окрашен горечью и постоянным сожалением об его постепенном закате Среди многих ыражений Гиляроа мне запомнились слоа «о последней ечерней заре идеализма и его предсмертных мыслях». Я ждал агуста когда уеду Кие Он пришел наконец с палыми листьями и пасмурными дождями день моего отъезда сеялся дождь задуал етер агоны поезда Моска – Кие были исхлестаны дождем Отец не приехал проодить меня хотя и обещал. Над семи портоыми спусками исела мелкая морозная пыль. – ыходит что не остаалось – согласился рач намочил чае кусок сахару и положил рот – Ребеночек очеидно ышел сам Так что ы не очень заноситесь прапорщик – Да я и не заношусь. Раз месяц дядя Коля присылал маме деньги из Брянска Мама получи эти деньги каждый раз плакала от стыда Однажды я уидел маму приемной директора гимназии Я бросился к ней но она отернулась и я понял что она не хочет чтобы я ее заметил. Неожиданно поезд замедлил ход Дежурный беспомощно оглянулся но друг подобрался и замер Мы отшатнулись от окна и приготоились бежать. – Диму и меня осободили от платы Зачем ты ходила к директору? – Что же я могла сделать другое? – тихо спросила мама – зять ас из гимназии? – Я сам бы заработал на себя Тогда перые я уидел на мамином лице испуг как будто ее ударили. – Дай мне посмотреть на тое честное открытое лицо – сказал Гронский Артеменко стыдлио отел глаза – Где пять банок сгущенного молока? Те что стояли под койкой? – Не могу знать! – прокричал Артеменко. Я протянул сое удостоерение Казак посетил на него потом на меня – Пиндос – определил он – Скумбрия с лимончиком! Бери сою липу обратно Он отдал мне удостоерение и посетил. Черпуно сегда притаскиал на уроки сяческие редкости Больше сего он любил приносить бутылки с одой Он рассказыал как сам набирал нильскую оду. Только на третий день когда сошла ода мать смогла переехать через плотину Мать осунулась почернела но уже не плакала только часами сидела на отцоской могиле. – Насажали полон поезд голодранце а нам хозяеам нету места! Да у них за душой одна дыра от штано у тех городских с ихними дамочками! Их даить надо как черяко а не катать с Киеа до Одессы Около бунтующей бабы стоял сутулый дежурный по станции и уныло молчал. Мы много шумели и разошлись когда поднялось солнце но на улицах еще лежала холодная длинная тень Мы крепко обняли друг друга на прощанье и пошли каждый соей дорогой со странным чустом грусти и еселья. – Ох молодежь! – сказала третья моя спутница маленькая толстая старушка со ртом похожим на баранку За ее спиной плетеной сумочке исели баранки посыпанные маком – Ох уж эта мне молодежь! Скоре я понял что Керенский был просто больным челоеком с большой долей «достоещины» актером поеришим сое ысокое мессианское назначение и несущимся очертя голоу пропасть. «Я упомянутый Паустоский обязуюсь плодами из сада фруктоого не пользоаться рассуждении того что оный сад сдан на корню ефремоскому однодорцу Гарюшке Ситникоу». Да дня назад слепец с поодырем забрел усадьбу богатого помещика Любомирского Его погнали со дора Когда слепец ышел за орота сторож-ингуш (тогда многие богатые помещики держали у себя имениях наемную стражу из ингушей) спустил на слепца цепного пса-олкодаа. Ленин быстро прошел на трибуну Он был бледен и худ На горле у него белела марлеая поязка Он крепко зялся руками за края трибуны и долгим зглядом обел зал Было слышно его прерыистое дыхание. Се эти места – и Смела и соседний город Черкассы – были сязаны с жизнью моей семьи Я бродил по тихим улицам Смелы и моя жизнь казашаяся до тех пор короткой друг предстала передо мной как ряд длинных лет наполненных множестом больших и малых событий. [69] …город где умер Нахимо — Нахимо Паел Степаноич (1802—1855) – русский флотоодец адмирал 1854—1855 гг рукоодил героической обороной Сеастополя был смертельно. – А ы много путешестоали? – спросил я робко – Не меньше чем Миклухо-Маклай. Однажды Бабае затащил меня к себе Жил он с дочерью покосишемся домишке у Паелецкого окзала Дочь его работала белошейкой – от Саня – бодро крикнул с порога Бабае – приел тебе жениха Саня зашумела за перегородкой коленкором но. Плакала ночью доа: Нежно любила ребенка но умер ребенок Плакал и старец-сосед прижимая к глазам рукаа Зезды слезами текут с небосклона ночного Плакала мать по ночам Плачущий ночью к слезам побуждает другого: Громыхнули крышки парт есь класс стал глубочайшей тишине был слышен цокот копыт – по улице проезжали патрули Трегубо наклонился над столом сжал его края толстыми пальцами и сидел неподижно – станьте отец протоиерей! – очень тихо сказал ему Матусеич. Перые я тогда столкнулся с религиозным фанатизмом Он потряс меня и напугал С тех пор страх перед фанатизмом и отращение к нему ошли мое сознание Я долго не мог избаиться от этого страха. Я идел хохочущие рожи парней уешанных оружием – криыми шашками морскими палашами кинжалами с серебряным набором кольтами интоками и парусиноыми патронташами. Проснулся я ночью от ряканья пушек Поблизости шла артиллерийская перестрелка соседней комнате мигала сеча и шепотом спорили за столом офицеры Они сняли гимнастерки и одних рубахах резались карты. «Ура» приближалось к гимназии Грянул оркестр Дери распахнулись «Маслобой» беспомощно оглянулся на Регамэ и динулся рысцой настречу королю. После него се юнкера начали по очереди подходить к челоеку кожаной куртке и складыать к его ногам интоки и патроны Потом они так же медленно и устало как и офицер шли по Никитскому бульару к Арбату Некоторые на ходу срыали с себя погоны. Мы закидыали удочки Буря гудела над голоой на расстоянии ытянутой руки Но низу было тихо – Ни черта не будет клеать – гоорил Глеб – Рыба не такая полоумная. Единстенной ещью которая немного примиряла нас с бабкой был тердый розоый брусок похожий на мыло Он был спрятан у нее комоде Она изредка ынимала его и с гордостью даала нам нюхать Брусок издаал тончайший. Я боялся что она меня заметит Это было бы сосем глупо Она несколько раз оглянулась потом озратилась к пристани и немного постояла у дереянной тумбы с афишами Она делала ид что читает афиши хотя се они уже были обораны и исели клочьями. «Шурум-Бурум» долго торгоался уходил опять приходил мама сердилась пока наконец «шурум-бурум» не бил по рукам не ытаскиал из кармана толстый бумажник и не отсчитыал деликатно поплеыая на пальцы раные деньги. След за Борей и Маркоичем ушел и отец Мы с Димой есь день слонялись по дору полдень мы услышали ыстрелы Потом ыстрелы стали чаще На асилькоской начался пожар У нас о доре падали хлопья сгорешей бумаги. Скоре я уже начал бродить с костылями и мне позолили даже ыходить местечко Я заходил отдохнуть к знакомому часощику Со сех сторон осторожно тикали часы на окне цела пеларгония и часощик глядя черную лупу рассказыал мне местечкоые ноости. На меня они не обратили нимания еда поздороались и сячески старались показать что они не хотят меня знать Зачем же тогда они согласились зять меня. Он опустил шашку Полк стоял неподижно Только перая рота махноце нерешительно путая шаг динулась округ экипажа Песенники запели «Ты не плачь Маруся будешь ты моя» но тотчас замолчали и рота растерянности останоилась. Приземистый немец очеидно догадался об этом по моему лицу Он подошел ко мне показал сторону России и крикнул: «Цюрюк!» – Т-а-ак! – зловеще сказал министр и высморкался в широченный клетчатый платок – Очень даже понятно Хотя и не дюже приятно Зал затих предчувствуя недоброе. И знойный час когда мираж зеркальный Сольет есь мир один еликий сон безбрежный блеск за грань земли печальной сады Джиннат уносит душу он А там течет там льется за туманом Река сех рек лазурная Косерь, Есна с каждым днем подходила се ближе месте с есной надигались на нас ыпускные экзамены Чтобы ыдержать их надо было поторить есь гимназический курс наук Это было трудно особенно есной. …проти приготоительного класса был физический кабинет него ела узкая дерь Мы часто заглядыали на переменах этот кабинет Там скамьи подымались амфитеатром к потолку. Она ранула со стены отсташую полосу обое Полетела пыль Клепальщик скочил и бросился умыаться под кран Должно быть ему померещилось что уже был. Мы се реже разгоариали с Романиным Его лицо с постоянно опущенным от етра на подбородок ремешком фуражки казалось теперь жестким и углоатым. Мы ернулись с дядей Колей после ужина бабушкин флигель – Фу-у! – сказал дядя Коля отдуаясь – До чего протино! Перебежками ложась каждый раз когда нарастал сист снаряда мы спустились на Приорку Перыми конечно бежали «моторные хлопцы» Оказалось что гетманская артиллерия решила будто наши окопы уже заняты петлюроцами и открыла по ним сосредоточенный огонь. Сознание ины перед другими легло на меня сей соей страшной тяжестью На примере моей жизни можно проерить тот простой закон что ыходить из границ реального опасно и нелепо. Но мы не могли уже знать латынь хуже чем мы ее знали Никто из нас не соглашался нарочно проалиться по латыни чтобы заткнуть рты клеетникам Мы ошли с голоой эту игру Она нам нраилась. Седом сете занимашегося зимнего утра городок оказался до удиления маленьким и облезлым. Сейчас я могу передать то приподнятое состояние что оладело мною тогда то ремя я се это чустоал но не мог объяснить. Наш теплоход отошел из Одессы и дое суток пересекал пасмурную от облачного неба синеатую пустыню Черного моря Пенистый след ложился за кормой и как бы тянул на буксире стаю чаек с поджатыми красными лапами. Я осторожно сбросил с нее тряпье Деочка затрепыхалась изогнулась и ытянула перед собой руки сязанные раным полотенцем. Гетман наш босяцкий — Пале Скоропадский! «Моторные хлопцы» пели особенно лихо – с присистом и безнадежным залихатским озгласом «эх!» начале каждого куплета: Эх милый наш милый наш Гетман Скоропадский Гетман Скоропадский Атаман босяцкий. Я помню рассказы Розоского о старом дереянном доме где он жил Бруссе Он начал этот рассказ не с описания дома а с целого исследоания о запахе дереянных турецких домо. Иногда поток останалиался и небритые люди понуро ждали глядя землю Потом они сноа шагали сгорбишись под тяжестью неизестной судьбы друг санитар Гуго Ляхман схатил меня за руку – Смотрите! – крикнул он – он там! Астрийский солдат! Смотрите! Однажды мама торжестенно объяила что на днях мы на се лето уезжаем на Черное море маленький городок Геленджик близи Ноороссийска Нельзя было пожалуй ыбрать лучшего места чем Геленджик для того чтобы разочароать меня моем улечении морем. Я услышал запах перепрелой листы похожий на слабое дыхание ина запах растительной горечи и оттаяших прошлогодних цето Он как бы просачиался скозь лажную землю заброшенную бесприютную дано не знашую лопаты. – Слушаюсь тоарищ командир – так же уныло сказал батальонный Антощенко мельком посмотрел на нас неграмотных локо бросил шашку ножны и сказал: – А эту шаль я и смотреть не желаю хозяйстенную команду! К чертоой матери. [238] Роксаноа Мария Людомирона (настоящая фамилия Петроская; 1874—1958) – русская актриса [239] Потапенко Игнатий Николаеич (1856—1929) – русский писатель. Я не обратил нимания на слоа Ганны Я держал ее за горячую смуглую руку и рассказыал о соей перой поездке. – се это бесполезно – сказала наконец ера Сеастьянона – Никого спасти мы не можем Здесь никогда не было прииок И этот балаганщик рач из летучки конечно был пра – Но как же так? – спросила Леля – Что же делать? – Самим не заразиться И только. Позднее сех кафе журналисто рыался ежлиый и шумный челоек – «король сенсаций» Олег Леонидо Приходил он позже сех нарочно как раз то ремя когда сырые от типографской краски газетные листы уже ылетали из печатных машин. После этого нас продинули немного перед к разрушенной железнодорожной будке Около нее лежали на пыльной трае десятки кое-как переязанных раненых. – Не олнуйтесь так мадам Флакс это же разрыает сердце Пожалейте сои женские неры! У каждого мужчины есть сои недостатки. Гостинице было темно и тихо Номер у меня хотя и ыходил окнами на улицу был тоже темный но теплый Снизу из ресторана пахло кислыми щами и самоарным дымом. На перекрестках стояли пожилые люди с красными поязками на рукаах и реольерами на поясе – народная милиция Ошеломляющие изестия не прекращались Николай отрекся от престола на станции Пско Пассажирское сообщение стране было прерано. С тех пор я помногу жиал дереенских избах и полюбил их за тусклый блеск бреенчатых стен запах золы и за их суроость Она была сродни таким знакомым ещам как ключеая ода лукошко из лыка или незрачные цеты картошки. Рачинский писал за обеденным столом сои соеты женщинам Написа несколько сло он откидыался на стуле читал их и ухмылялся – очеидно се написанное очень ему нраилось. Баба была криклиая остеренелая Из-под юбки у нее исели грязные желтые кружеа и трепались о смазные подкоанные сапоги Баба командоала серыми от голода железнодорожниками как атаман Она покрикиала на них и требоала чтобы комод тащили теплушку. Не спалось Мы с пецом ыскочили из теплушки и пошли по проселочной дороге Она тянулась по опушке леса неясные ночные поля Шуршали хлеба низко над ними загорались и подрожа розоым огнем гасли зарницы. Городе было уже голодно не сегда хатало хлеба Цены росли и питались мы преимущестенно сельтерской одой с галетами Эти соленые морские галеты целыми ящиками добыали из-под полы интендантских складах и делили порону между рабочими нашего цеха. Лузгали иртуозно особенно женщины судачишие около калиток Они лузгали с неероятной быстротой не поднося семечки ко рту а подбрасыая их издали ногтем. [145] Слышу умолкнуший зук божестенной Сашиной речи — парафраза строки А.С Пушкина: «Слышу умолкнуший зук божестенной эллинской речи» («На переод Илиады»). Се сумерки до ечера я просидел на Историческом бульаре около бастионо 1854 года низу лежала Южная бухта а за ней – Корабельная сторона округ цел миндаль. – от редактор – сказал кругленький и перестал сдирать с колбасы кожуру и показал на ошедшего перочинным ножом Редактор даже не згляну на меня подошел к столу сел протянул перед собой пространсто руку и сказал глухим страшным голосом: – Даайте! Перая ночь прошла удачно но на торую башне углоого дома на Бронной засел стрелок-красногардеец С этой башни наш дор был хорошо иден при сете пожара и стрелок сидя и покуриая пострелиал по каждому кто поялялся. – Эй ы пентюхи! – крикнула Люсьена ксендзам – Подайте же руку женщине ы же идите что я сама не лезу Ксендзы скочили и толкаясь устремились к дери Они были смущены соей оплошностью и общими силами тащили Люсьену агон. Старик кричал подня руки Он тряс ими сжимал их кулаки Голос его гремел и наполнял сю синагогу. Прада этих частых переменах было больше печального чем радостного Но над семи бедами се же стояла как море стоит далеке соей синей стеной непобедимая молодость Это смягчало ощущение неудач и потерь Я расплатился за кофе и пошел Чуфут-Кале. – Чего орете! – закричал он – Ежели хорошенько поискать то здесь у каждого третьего найдется кармане карточка ильгельма! Из нас добрая полоина – шпионы! Факт! По какому прау русскому солдату рот затыкаете?! Это был сильный прием Толпа замолчала. Солнечные пятна бегали от етра по комнатам перебирали сякие ещи – азы медные колесики на ножках рояля золотые рамы брошенную на столик соломенную шляпку тети Нади и синие столы ружья: его бородатый положил на подоконник. Се эти речи произносились гланым образом столоой за чаем причем каждый раз мама предостерегающе показыала глазами на нас детей и гоорила отцу: – Георгий ты как сегда улекаешься. – Глупости! – пробормотал Яша и покраснел до того что на глазах у него ыступили слезы – се бегут Это меня засосало Ну конечно же я никуда не уеду Решения то ремя требоали быстроты Одна минута колебания могла искоеркать сю жизнь или спасти ее. Она была без шляпы дождеом плаще и лицо ее было таким бледным каким я его еще никогда не идел Она шла быстро почти бежала Я стал со скамейки раздинул етки буксуса и ышел к ней настречу. – Их дело – неохотно отетил Трофим – Что ни год то они собираются Стражники тут шныряли? – Нет – отетил Серюк – Гоорят были чера Комарине – Ну так! – Трофим стал – Спасибо Пойду на сеноал отдохну. Больше сего было безразличных примет – пугоиц медных денег булаок и окурко На них никто не обращал нимания Мы таскали оду и слиали ее большую стеклянную бутыль коридоре. Гронский рассказал нам что Западном крае и Польше есть несколько таких цадико Жиут они сегда по маленьким местечкам К цадикам приезжают со сей страны сотни людей за сякими житейскими соетами За счет этих приезжих кормится население местечек. После каждого боя у директора и Бодянского были неприятные объяснения с попечителем учебного округа и с родителями потрепанных оболтусо. – Садитесь – сказал он – Можете курить пес с ами! Я тоже закурю А удиляюсь я признаться сам не пойму чему – Но се-таки? Я рался обратно отряд и этот удар был для меня оглушительным и жестоким Что же делать дальше? Из Союза городо я пошел не домой а Третьякоскую галерею Там было пусто Дремали углах сторожихи Теплый етер дул из печных отдушин. [34] …о ремя китайского осстания — Имеется иду Ихэтуаньское антиимпериалистическое осстание Сеерном Китае 1899—1901 гг изестное под назанием «боксерского». Нам начале не езло на учителей русской литературы После Шульгина пояился Тростянский – ысокий чанный с бледным и постным лицом. Стоять было скучно Я закурил Недано я достал три пачки одесских папирос «Салье» и очень этим гордился Папиросы были толстые крепкие и душистые Я курил и от нечего делать перебирал памяти сою жизнь за последние годы Картина получалась пестрая. Я пошел к морю к Аркадии Пустыня оды мерно колебалась и бесшумно набегала на размытые пески ся угрюмость есь неуют осеннего моря ошли сознание сложной и холодной тоской Я не сопротилялся ей. Се сязанное с железной дорогой до сих пор оеяно для меня поэзией путешестий даже запах каменноугольного дыма из пароозных топок. Монах отернулся и сноа стал слушать женщину Пряди белых олос падали ей на лицо Она отбрасыала их нежной рукой и жалобно гоорила: Шаги патрулей доносились издалека Я каждый раз гасил коптилку чтобы не наодить патрульных на наш дом Изредка я слышал по ночам как плакала Амалия и думал о том что ее одиночесто гораздо тяжелее моего. – Спра-ед-лиость! – крикнул он – Надо быть с народом И за народ Будьте кем хотите хоть дантистом но боритесь за хорошую жизнь для людей Так? – Но почему же ы это мне гоорите? Женщина застенчио предложила нам ыпить молока Мы поблагодарили ее и ошли халупу. «Последняя глаа» была напечатана газете «Литературная Россия» 1968 20 сент № 38 (298) Л.И Полосина Комментарии [1] Предислоие было написано К.Г Паустоским к изданию: Паустоский К.Г Собрание сочинений: 8. Се мы кондукторы люди разных озрасто характеро и зглядо больше сего боялись чтобы какая-нибудь из этих женщин не нашла при нас родного искалеченного челоека. Дереня хлынула город за ноостями и распоряжениями «Как бы поскорей насчет землицы…» – гоорили крестьяне се улицы около упраы были засталены розальнями и усыпаны сеном сюду спорили и кричали о земле. – Если ам удастся доказать – сказал он мне – что по натуре ы поэт и что ас околдоала муза дальних странстий тогда может быть мы до чего-нибудь догооримся. – Пойми – сказал отец – что эти люди на челоеческое отношение отечают такой преданностью какую не найдешь нашем кругу При чем же тут тяжелые житейские печатления? Мама помолчала и отетила: – Да может быть. Цадика уложили озок туда же сели старухи и юноши ахмистр скомандоал: « седло!» – драгуны сели на коней и озок тронулся по грязи качаясь и поскрипыая Толпа женщин побежала. Он был пуст заброшен ысокая траа росла на плацу предназначенном для учений и смотро Под крышей форта гнездились ласточки Запах теплой и ялой летней листы проникал разбитые окна. Нам очень нраилась наша стоянка По утрам мы умыались тут же около агона из одонапорной колонки Скозная тень акаций перебегала. – Придется – сказал как-то Субоч нерешительным голосом – постаить хотя бы трем-четырем из ас по четерке Как ы думаете? С фераля пошли оттепели Кие начало заносить туманом Его часто разгонял теплый етер У нас на Лукьяноке пахло талым снегом и корой – етер приносил этот запах из-за Днепра из потемнеших к есне чернигоских лесо. У Романина была скерная приычка сидеть у себя аптеке целыми часами притаишись и не отечать когда я окликал его из-за перегородки Поэтому каждый раз я здрагиал и ругался когда тишина аптеке зрыалась незапным отчаянным оплем: Он был слегка брюхатый, Длинные косы есницкой разлетались такт альсу Они ей мешали и она не перестаая танцеать перекидыала их к себе на грудь Она надменно смотрела из-под полуопущенных ек на осхищенных зрителей. Иные радости и страсти заладели людьми Даже любоь простая как оздух и безуслоная как солнечный сет порой уступала место потоку событий и ощущалась как сентиментальная болезнь. Феоктисто рассказал мне что ночью прошел лед на бурной реке Рось Усадьба где умирал отец стояла на острое среди этой реки дадцати ерстах от Белой Церки усадьбу ела через реку каменная плотина – гребля. Мы конечно перестарались Матусеичу обладашему могучим басом (последстии Матусеич был пецом Киеской оперы) поручили прокричать «Держи его!» прямо ухо королю Король пошатнулся но быстро оладел собой и любезно кинул Матусеичу. Не ерилось что это та самая Люба что недано ночью рыдала прикры рукой на груди разоранную батистоую рубашку и стисну голые круглые колени проклинала о есь голос плотного черного постояльца из 34-го номера охальника по ее слоам и подлеца. Комод с трудом тащили на парооз и крепко прикрутили толстой проолокой Баба села на него как наседка прикрыла его соими грязными юбками закуталась теплый платок и поезд тронулся. – Да этот кусок дороги немец бесперечь прострелиает – отетил солдат – Раз час а то и чаще даст да-три снаряда Для острастки Немец по карманным часам оюет Аккуратно оюет пес его раздери! А я так подгадыаю чтобы это место проскочить после обстрела. Среди жильцо этих лачуг мы узнаали старых знакомых от Яшка Падучий – нищий с белыми одочными глазами Он постоянно сидел на паперти ладимирского собора и ыкрикиал одну и ту же фразу: «Господа милосердные обратите нимание на мое калецсто-оецсто!» Я сильно прижал офицера за плечи но тут же почустоал резкую боль затылке Что-то тяжелое поисло на моей спине Еще ничего не понимая я стряхнул голоой чтобы сбросить эту тяжесть и тогда наконец ясно ощутил острые клыки пишиеся. – «Стало темнеть ясная серебряная енера низко на западе уже сияла из-за березок соим нежным блеском и ысоко на остоке уже перелиался соими красными огнями мрачный Арктур Над голоой у себя Леин лоил и терял зезды Медедицы альдшнепы уже перестали летать…» – ерно! – радостно сказал раненый с забинтоанным лицом – Работой есь мир стоит И челоек рабочий – миру осноа Ты от сое отработай тогда и любуйся Росой там или осянкой Чем желательно. – Ох тенскнота! – сказала женщина и начала царапать себя рукой по горлу – Ох тенскнота! – закричала она и прижала к груди ребенка Ребенок таращил глаза и хрипел. Незапно о мгле ленио и еско прокатился одинокий пушечный ыстрел Мне показалось что поезд замедлил ход Потом прокатился торой удар третий – и се стихло – Романин! – крикнул я через перегородку – Слышите? – Слышу – отетил Романин – И удиляюсь. Я озращался домой поздние сумерки по Институтской улице мимо здания государстенного банка построенного по капризу архитектора под «Дорец дожей»: [281] енеции. Матерчатые цеты буйно раскупались лачонках около Байкоа кладбища где шла торголя дешеыми енками решетками для могил (их делали преимущестенно из старых кроатей) сахаристыми мраморными памятниками и итиеатыми железными крестами. [204] «Ходит птичка есело по тропинке бедстий…» — Из стихоторения неизестного атора торой полоины XIX (Н.С Ашукин М.Г Ашукина Крылатые. Это шли приетстоать нас и поздраить с благополучным приездом почтенные деды из соседней дерени Пилипчи переди шел щербатый староста Трофим с медной бляхой. Дядя Юзя захати с собой молодую жену-подижницу – так как никто кроме подижницы по мнению моей мамы не мог быть женой такого ужасного челоека как дядя Юзя – уехал на Дальний осток. – Перестань рисоать! – сказала мама – Я не понимаю чему ты улыбаешься! И что ты об этом думаешь? – Я не улыбаюсь – пробормотал я но почустоал у себя на лице напряженную улыбку – Это так… Я замолчал и продолжал рисоать Я не мог останоиться. Служка-Монах подпоясанный ерекой проел нас монастырскую гостиницу Нам отели холодную содчатую комнату Неизменное распятие исело на стене На пробитые гоздями латунные ноги Христа кто-то поесил енок из бумажных цето. – Это кладезь сяких познаний – гоорила мама – Ходячий униерситет Тебе очень полезно почаще стречаться с ним Костик Ты не пренебрегай такими людьми. [96] «Егения Гранде» — роман О Бальзака [97] «Дикая утка» — драма Г Ибсена [98] «Пармский монастырь» — роман Стендаля [99] ерлен Поль (1844—1896) – французский поэт-симолист. Матрос посетил с носа фонарем Пароход стоял затопленных зарослях До берега было шаго тридцать Черная ода бежала среди кусто – Ну от – сказал капитан старику – ылезай Приехали. – Соего рукаа не ижу – мрачно проорчал рулеой – Темнотюга проклятая! На слух еду – Покалечим пароход! – здохнул капитан. Пароходы исчезали тумане Сеерный етер норд-ост как бы переернул чистую страницу На ней должна была начаться героическая история России – многострадальной необыкноенной и любимой нами до предсмертного здоха 1956 Примечания [21] «Играй Адель…» — Из стихоторения А С Пушкина «Адели» [22] «Русское слоо» — ежедненая газета буржуазно-либерального напраления ыходила Петербурге с 1895 по. Когда пила замолкала то было еще хуже: се ждали нерничая когда же она сноа заизжит Самое это ожидание ызыало тошноту скоре пила с победным оем ноь резалась стальными бешено ращающимися зубьями железо и разметыала фонтаны горячих искр. – Сидор Петроич – прохрипел рулеой – сами идите до чего упорный дед Даайте скинем его на берег С Гоном нет смысла сязыаться – Ну шут с тобой! – сказал капитан старику – Станоись с лоцманом показыай Только смотри не побей пароход. Ременами казалось что это последний старый монтаньяр: [134] чудом прожиший сто лет и очутишийся Киее Он избежал гильотины и смерти болотах Гианы и не потерял ни капли соего суроого энтузиазма. [293] «Плакала ночью доа…» – Из стихоторения И А Бунина без назания (де перые строфы) У Бунина последняя строка торой строфы: «Плачет господь рукаа прижимая. – Редчайшая бабочка с остроа Борнео! – с гордостью произнес Черпуно и закрыл крышку ящика Потом Черпуно показал мне зездный глобус старые карты с «розой етро» чучела колибри с длинными как маленькие шила клюами. Парень останоился у соседнего дома и тоже начал колотить орота Тогда Дима потащил меня на чердак над нашей картирой Там дано исела без сякого употребления огромная рогатка Мы зали ее «катапультой». На него никто не обращал нимания и он исчез Старик студенческой тужурке сел к роялю и хатающим за душу голосом запел: Далекий друг пойми мои рыданья! Я пошел к трамаю раздумыая о доброте и простодушии южан но около трамайной останоки ко мне решительно подошел морской патруль – да матроса с интоками и поязками на рукаах Они потребоали мои документы Я показал. Я сел за стол покрытый домотканой скатертью На ней была ышита крестиками надпись: «Раичка не забыай за родной Оидиополь» Посреди стола синем тазу с отбитой эмалью плаали. У остроа реку перегоражиали дереянные плотины На острое стоял заброшенный стружечный заод Горы опилок были наалены около пустых амбаро жаркие дни на заоде до одури пахло дреесной трухой. Я поднялся на палубу «Керчи» зааленную прессоанным сеном и подошел к борту Пароход зареел сирепым басом соершенно не язашимся с его потрепанным идом и ничтожной еличиной. Почти одно ремя со мной гимназии училось несколько юношей сташих потом изестными литераторами актерами и драматургами Кие сегда был городом театральных улечений. Когда я озратился из Полесья полоине лета городе было пусто се разъехались на дачу Боря уехал на практику Екатериносла На Лукьяноке жили только бабушка икентия Ианона и Гаттенбергер. Только через час приехала облезлая карета «Скорой помощи» и уезла пана Ктуренду морг Старушка мать проспала смерть сына и узнала о ней. Мне Рачинский тоже предложил столоаться у его матери и этим меня ыручил так как единстенный городе ресторан при гостинице был злоонной обжоркой. Колючая проолока была ся бугорках ржачины как бородаках – Оказыается железо ржаеет – заметил скользь Романин – не только от оды – А от чего же? – Быает и от крои – неохотно отетил Романин. Примечаниях к третьему тому шеститомного Собрания сочинений материал для которого даал сам атор написано: Кстати есна 1917 году была холодная и град часто покрыал молодую трау на москоских бульарах трескучей крупой. Я лежал и сумасшедшая мысль пришла мне голоу – опоздать Юзоку на пять-шесть дней а за это ремя съездить Сеастополь ельямино об этом не узнает. Землемер посмотрел на закат и сказал что там на границах уже должно быть дерутся с немцами Женщина прижала платок к лицу и заплакала: она ехала Терь к мужу и не знала застанет ли мужа там или его уже отпраили на передоые позиции. Окончив ставить единицы Трегубов разгладил надушенными руками бороду и произнес: Из них особенно озмущал меня изестный Киее глазной рач Думитрашко очень низенький с писклиым голоском курчаой бородкой и золотыми кудряшками лежашими по ороту его черного сюртука. Рубель налил отцу и себе коньяку быстро ыпил сой коньяк и начал ходить по комнате Он громко постукиал каблуками Я заметил что каблуки у него были очень ысокие Отец сказал что-то похальное о пришпиленных к обоям рисунках – Тряпье! – отмахнулся рубель. Уиде меня он заерзал на стуле стал и снисходительно сторонясь пляшущего челоека подошел. – Кем же ты будешь Костик когда ырастешь большой? – Моряком – отетил я – Не надо – сказала Ганна – Моряки тонут пучине Кто-нибудь да проплачет по тебе ясные. Я заблудился попал узкий проход между стенами Он был ымощен треснушими плитами трещинах цел подорожник К стенам были приинчены чугунные фонари Их должно быть дано не зажигали – одном фонаре я разглядел птичье гнездо. Я расспросил старух ереек где бы мне останоиться на ночь Мне показали старую корчму – дощатый дом есь щелях пропахший керосином и селедкой. Наконец озмездие наступило День озмездия как и надо было ожидать заполняли раные черные тучи Они с неероятной быстротой мчались над голыми полями Полосы тяжелого как град дождя били по облезлым стенам окзала Знаменке. Я тоже отсыпался на палубе Моска казалась отсюда запутанным сном. Это был Кремль Россия история моего народа «Шапку кто гордец не снимет у Кремля сятых орот…»: [138] Слезы наернулись у меня. За Арбатской площадью мы сернули неширокую улицу конце этой улицы я уидел на холме крепостные стены и башни зеленые кроли дорцо и серые громады соборо се это было окутано красноатым ечерним дымом – Что это? – спросил я Диму ничего не соображая. Неожиданно Антощенко ыхатил криую шашку и закричал ысоким плачущим голосом: – Я не знаю – растерянно ответила мама и у нее задрожала голова Мне показалось что мама сходит с ума – Я не знаю что случилось но должно быть что-нибудь ужасное Встань и послушай Выйди на балкон. По случаю столетия гимназии ее решили преобразоать лицей Указ об этом был заготолен Но после ыстрела театре это сочли неудобным – как можно даать праа лицея гимназии оспитыающей государстенных преступнико! Пока усталый Орлене ыходил кланяться и подбирал цеты летешие на сцену отец наскоро рассказал что он получил место на агоностроительном заоде Бежице Поселок Бежица был сего осьми километрах от Брянска. На площади засыпанной трухой от сена дремали расседланные драгунские лошади Около них лежали на земле красные от жары драгуны Мундиры их были расстегнуты Драгуны ленио пели: Солдатушки браы ребятушки Где же аши жены? Наши жены – пушки заряжены, Я был осторге от этих щей от нарядного белого города шипучей сельтерской оды и от порта Над ним сизыми тучами носились голуби и перемешиались с белыми тучами чаек Опять я стретился с морем У этих степных берего оно было ласкоее чем у берего Каказа. Старики наконец подходили молча целоались с отцом и дядей садились на заалинку се сразу здыхали и тогда староста Трофим предарительно откашляшись произносил сою знаменитую фразу: Я побаиался москоской зимы У меня не было теплой шинели Были только арежки и башлык На станциях ясно раздаались зонки Скрипели по снегу аленки Мой сосед угощал меня медежьим окороком Медежатина пахла сосноой смолой. Черпуно скоре умер Я долго помнил о нем и о молодой женщине Непонятная тоска охатыала меня когда я споминал ее уаль и то как она переходя Крещатик улыбнулась и помахала рукой. Мне снился день который не ернется И челоек который не придет… Так и стыла эта земля темнешая по алым полоскам предзимних закато частоколами ельника хрустешая перым сахаристым ледком застилашая поля дымом промерзших дереень И ещими казались слоа Блока: Русь моя жизнь моя месте ль нам маяться? Я уехал Моску перым же поездом с пропуском подписанным комиссаром ременного праительста Кушелеым Меня никто не проожал Было не до проодо Поезд шел медленно Я. Каждая платформа бросала на перрон рыками на ходу разные зуки – то рыдающий крик гармоники то залихатский сист то слоа песни Песни обгоняли и перебиали. Телеграмме полученной мною Киее была странная фраза: «Приези из Белой Церки сященника или ксендза – се рано кого лишь бы согласился ехать». Я отязал соего коня скочил на него и резался гущу обозо Я хлестал нагайкой потных обозных коней расчищая себе дорогу Я скакал по тротуарам озращался обратно останалиал солдат и спрашиал их не идели ли они деочку сером пальто но мне даже не отечали. [282] «Он далеко он не узнает не оценит тоски тоей» – Строка из поэмы М Ю Лермонтоа «Демон» Здесь имеется иду ария Демона опере Рубинштейна «Демон». – Пойду на берег – Я тоже Мы ышли етер ранул из-за угла дома и охатил меня тугим холодом Зарео подымалось к небу Около орот стоял дорник-татарин – Пароход горит – сказал он – Что сделаешь а! С трудом я наконец собрал се силы и поторил запинаясь что я согласен и даже рад поехать Брянск но что у меня болит голоа и я. – Я тоже сильно рассчитыаю на это – учтио отечал отец Бабушка подымалась на минуту мезонин попрощаться с дедом Когда она спускалась от деда зал ходила тетя Надя Она сегда опаздыала. [92] «Коммунистический манифест» — «Манифест Коммунистической партии» перый программный документ научного коммунизма котором изложены осноные идеи марксизма написан К Марксом и Ф Энгельсом. Мы сели на землю на обочине дороги Пыльная траа росла округ Над Днепром синело ялое небо – Плохо Георгий Максимоич – сказал рубель ударил себя по дряблой щеке и засмеялся – Мне надоело таскать эту протиную сою оболочку. Мы останоились за одним из контрфорсо где не было етра и Амалия сказала быстрым шепотом хотя округ не было ни души: – Слаа богу что ас не было целый день Он сидит передней с десяти часо утра И никуда не уходит Это ужасно! – Кто? Как зук ночной лесу глухом: [292] Последняя шрапнель С каждым днем жизнь Одессе станоилась треожнее Бои с соетскими частями шли уже под ознесенском. Незапно этом тяжелом мраке раздался сотрясая стены рыдающий гром органа ту же минуту спыхнули сотни сечей Я скрикнул ослепленный и испуганный. Я смотрел на него Острое его лицо было стянуто коричнеой кожей Как будто тусклое зарео осещало это лицо Черные прищуренные глаза смотрели на меня ыжидательно Я упрямо молчал Кардинал резко отернулся и так же легко подымая етер пошел дальше. Дом был белый с колоннами и полосатыми шторами на окнах К нам ышла маленькая пожилая женщина бледно-лилоом платье с лорнетом ся седых кудряшках – мать Лизы Яорской Она щурилась и долго сжимая руки осхищалась красотой. [60] «Поздняя осень Грачи улетели…» — Из стихоторения Некрасоа «Несжатая полоса». Сеер ызал к жизни такие книги как «Судьба Шарля Лонсеиля» «Озерный фронт» «Сеерная поесть» и такие рассказы как «Колотый сахар» и «Беглые стречи». [135] «ещий Олег» — «Песнь о ещем Олеге» А С Пушкина [136] Ольга (христ имя Елена) (ок 890—969) – еликая княгиня киеская жена Игоря праишая после его смерти При ней было принято христиансто. Эта страшная пляска ильгельма над поерженным телом России длилась несколько минут Толпа пораженная циркоым зрелищем затаила дыхание. Когда мы отъехали с полерсты я останоился и поернул коня Позади слабом тумане хмуром сете осеннего дня был иден под облетешей етлой маленький крест над могилой Лели – се что осталось от трепещущей деичьей души от ее голоса смеха ее люби. Около Зерноа поезд останоился ночью на полустанке на краю леса Отсюда тянулись к сееру Брянские леса и здесь рядом находились те милые места где я так часто быал детсте. Лающим соранным голосом он шырял толпу короткие фразы и задыхался Он любил гремящие слоа и ерил них Ему казалось что они летят как набат над растреоженной страной и подымают людей на жерты и подиги. А Галя как сегда бесцельно бродила по комнатам натыкалась по близорукости на стулья и расспрашиала меня о сяких пустяках – сколько теперь стоит билет от Киеа до Москы и остались ли еще на окзалах носильщики или их сех угнали. А на кургане-могиле каждую ночь чертополох загорается красным огнем («Я сама не бачила но так кажуть люди») и какой-то матрос с Мариуполя пошел на спор на три рубля что он от того чертополоха прикурит цигарку – И прикурил? – спрашиали с испугом мальчики. Я узнал голос мамы стал перед ней на колени и пытался заглянуть лицо Она не глядя на меня крепко сжала мои щеки сухими и холодными ладонями и заплакала почти без слез Только судорожное дыхание ыдаало ее. – На Разгуляй! – сказал Дима изозчику – Только ези через Кремль – Эхма! – крякнул изозчик – Нам се рано Что тут что Кремле – зипун. – Берегитесь друзья – сказал молчалиый санитар Греко тоже москоский студент – Судьба подкинула нам темную личность Следует опасаться сяческих бед Надо бы узнать кем он был. [128] Бабеф Гракх (наст имя – Франсуа-Ноэль; 1760—1797) – французский коммунист-утопист [129] Марат Жан-Поль (1743—1793) – период еликой французской реолюции один из ождей якобинце. – Если бы ты знал как мне тяжело за сех и особенно за тебя! Как он смел аш отец так необдуманно поступать и быть таким легкомысленным! Как. – Приезжайте к нам Я жиу на Зеленой горке доме пять Меня зоут Ритой Там се меня знают Ой как жаль что ы уезжаете! Нас здесь Сеастополе так мало! – Кого ас? – Да поэто от их дое да я Да еще один студент из Харькоа. Я сел проти картины Флаицкого «Княжна Тараканоа» и смотрел на нее долго больше часа Смотрел потому что женщина на этой картине была похожа на Лелю Мне не хотелось озращаться домой Сейчас я окончательно понял что дома у. Мама надеала сое праздничное серое платье а отец – черный костюм с белым жилетом. По его мнению се русские писатели делились на благонамеренных заслужиающих изучения и крамольнико и сбишихся с пути разночинце О последних он гоорил с сожалением как о погибших талантах. Мы подошли к дому окруженные золноанными лающими собаками. Ефремо я приехал ночью До рассета я просидел холодном станционном буфете ыкрашенном грязный лилоый цет Кроме остышего чая буфете ничего. Но мы не любили старика не за эту ассигнацию 123715 а за то что он как утерждали старые кондукторы знашие его несколько лет сегда приносил неприятности У меня за трамайную службу было четыре неприятности. Одна шрапнель лопнула рядом Я не заметил ее Но что-то случилось с моей леой ногой Она стала. Нарочате тамошней захолустной тюрьме чертежник просидел недолго скоре тюрьму пришло определение екатеринослаского суда о том что дело Гринько было заочно пересмотрено и за недостатком улик Гринько опрадан. Небо прозрачное несмотря на сою густоту серкало над садом По небу тянул етер салиал за Десну облака Я как-то начал их считать насчитал дести и бросил У меня зарябило глазах. Я сел за стол но тотчас скочил столоую быстро ошла шурша платьем неысокая молодая женщина с блестящими серыми глазами – от Маша,– кинул на меня Черпуно,– это тот гимназистик про которого я рассказыал Сын Георгия Максимоича Конфузится конечно. – Уступить ей место спиной к сету – отечал Селиханоич – чтобы заплаканные ее глаза не были заметны Меня Селиханоич удиил тем что загоори о моем желании стать писателем он опросил: – А у ас хатит ынослиости? Наслушашись об этом музее я начал собирать сой музей Он был конечно небогатый но расцетал моем оображении как царсто удиительных ещей Разнообразные истории были сязаны с каждой ещью – будь то пугоица румынского солдата или засушенный жук-богомол. – Напрасно смущаетесь – сказал Иано – ы же не делаете ничего дурного Чтобы избаиться от насмешлиых зглядо у меня есть прием – смотреть людям прямо глаза Очень хорошо дейстует. Се было зонко и есело доме у дяди Коли Гудел самоар лаял Мордан смеялась тетя Маруся из печей с треском ылетали искры скоре пришел из арсенала дядя Коля Он расцелоал меня и стряхнул. Мы пошли рядом Я боялся поднять глаза и идел только начищенные до неероятного блеска крепкие ботинки гардемарина. Я жил Киее один Мама с сестрой Галей и братом Димой студентом Технологического института были Моске А старший брат Боря хотя и жил Киее но мы с ним почти не стречались. Императорский родоитый и министерский Петербург склонил сою ысокомерную голоу перед ним и как побитый пес ждал когда он бросит ему со соей тарелки обглоданную кость. На Бибикоском бульаре распускались клейкие пирамидальные тополя Они наполняли окрестные улицы запахом ладана Каштаны ыбрасыали перые листья – прозрачные измятые покрытые рыжеатым пухом. Самым преданным другом дяди Коли был бородатый капитан Румянце Наружностью он напоминал Фета но только был соершенно рыжий подслепоатый и добродушный се офицерское сидело на нем крио и косо Даже брянские гимназисты дразнили его «штафиркой»: [71]. К ломоикам надо было пробираться через стаи откормленных голубей Как только поялялся наниматель староста срыал с себя шапку се изозчики бросали нее сои медные номера и староста позаниая шапкой шел настречу нанимателю. Летом 1932 года я начал работать над книгой «Кара-Бугаз» История написания «Кара-Бугаза» и некоторых других книг изложена доольно подробно поести «Золотая роза» Поэтому здесь я на этом останалиаться. – Неужели одной? – спросила Люба и немного подержалась за серебряное колечко у меня на мизинце – Чье это кольцо? – Мое – Непрада не аше се уже сильно шумели Я на минуту задумался: что бы прочесть понятное и простое? Но эта тишина длилась недолго Сноа послышались тяжелые шаги какое-то бряцание голоса: «Обыскать есь дом! Сет даайте! Сет!» «идать богато жили солочи!» «Только поаккуратней а то запустят гранатой из-за угла». – Что случилось? – сказал я – Я ничего не понимаю – Разе ы не читали приказ гетмана? – Читал – Ктуренда пришел за ами Чтобы сдать ас армию Тут только я. По ечерам мы с дядей Колей лежа на койках болтали и смеялись Бабушка услыша нашу болтоню стаала одеалась приходила к нам и засижиалась до поздней ночи. Окна дорницкой были заешены Игнатий сидел на табурете тихонько наигрыал на гармонике и напеал альс «На сопках Маньчжурии» – память о японской ойне: Страшная ночь только етер на сопках рыдает… Екатеринослае я снял угол предместье Чечелеке недалеке от Брянского заода Денег у меня было сего денадцать рублей Угол я снял на кухне у доого рабочего-токаря С ним жила его единстенная дочь Глаша – деушка лет дадцати пяти больная туберкулезом. Дядя Коля нахмурился и показал ей глазами на меня Тетя Маруся замолчала. Днем я добрался до какого-то местечка Я не помню его назания Я решил остаться нем до затрашнего утра Отступление замедлилось и наш отряд не мог уйти дальше Несижа Я был уерен что затра его догоню. Он обел глазами ряды фаянсоых склянок и здохнул – И се это полетит тартарары от перого шального снаряда от мне и удиительно: чем ближе опасность тем больше любишь эти непрочные прямо оздушные склянки книги чистоту тишину и папиросы. На Таганской площади дейстительно можно было гоорить о чем попало – хотя бы о том что Керенский: [229] – ыкрест родом из местечка Шполы или что Донском монастыре нашли у монахо тысячу золотых десятирублеок засунутых сердцеину моченых яблок. – он ящерица! – сказала мама – Где? Осемнадцатый год пришел оттепелях сером снегу и под таким мглистым небом что дым из заодских труб доходил до облако останалиался и расползался под ними о се стороны тяжелыми клубами. Каждый день за обеденным столом у Рачинского собирались как он гоорил его «сотрапезники» – гадалка Осипенко. Он гоорил это нарочно чтобы успокоить рыбу Ему смертельно хотелось чтобы рыба клеала И дейстительно происходило чудо – поплаки медленно окунались холодную оду – Подусты! – кричал нам дядя Коля Мы начинали ытаскиать крепких олоянных рыб. Надо было пробираться без разрешения Я узнал что на Украину уезжает несколько петроградских журналисто из дешеых так назыаемых бульарных газет У них документы были порядке. После Киеа проплыла за окнами кудряая перегретая солнцем Украина Запах бархатце желтеших около каждой путеой будки проникал. Бледных лучах солнца толклась мошкара За окнами ыше подоконника стояли белые зонтичные цеты Было так тихо что я слышал как фыркают наши лошади приязанные к дереьям саду Потом издалека дошел прокатился над банькой и затих где-то на западе медленный гул. Я скрыал это от бабушки Я гоорил ей удиленной тем что я часами сижу соей комнате и пишу что готолюсь к гимназическим занятиям по литературе и состаляю конспекты. Крым поднялся из морской голубизны как остров сокровищ Облака лежали на вершинах его сиреневых гор Белый Севастополь медленно плыл нам навстречу Он встретил наш старый пароход полуденным пушечным выстрелом и голубыми крестами Андреевских флагов. Я согласился Начали соображать куда бы поехать где найти поближе к Моске самый глухой уезд При разгооре присутстоал изестный театральный критик и знаток Чехоа кротчайший Юрий Соболе се и глаза и за глаза зали его Юрочкой. Он предстаился специалистом по баням и ошебойкам Фамилию его никто не знал се зали его «Рыжебородым» Он орался нашу хату поселился ней и с тех пор банный опрос приобрел неожиданный характер. Со стороны Страстной площади долетала музыка походного марша и гремело заглушенное протяжное «ура» Там ыстроились перед отпракой на фронт запасные батальоны. Ода легко неслась зажатая гранитными скалами этом месте река Рось прорыалась беснуясь через Аратынские горы ода шла через каменную плотину прозрачным алом с грохотом падала низ и моросила холодной пылью. Я не успел его рассмотреть переди под Дембицей шел бой и нас тотчас отпраили туда Я только успел уидеть из окна еселые зеленые холмы черепичные крыши стены заросшие хмелем и белые как мел дороги обрамленные тополями. – Пожии Моске погуляй с деицами – добаил со смешком тощий бородатый солдат – Схатишь «сифон» будет у тебя пожизненная память о перопрестольной Заместо Георгиеской медали. Меня сегда интересоала жизнь замечательных людей Я пытался найти общие черты их характеро – те черты что ыдинули их ряды лучших предстаителей челоечеста. К нашей дуколке подбежал ольноопределяющийся почти мальчик Лицо его еще не успело обетриться и загореть По сему было идно что мальчик этот из городской интеллигентной семьи Он схатился за задок дуколки и прерыающимся голосом но очень ежлио спросил: Ноги у меня были уже по косточку оде Надо было ее отлить Я бросил есла и нащупал черпак Но олны тотчас поернули лодку бортом меня закружило и я понял что перый же большой ал накроет шлюпку и переернет ее. У каждого рыбака было сое «место» море где он стаил («ысыпал») сети На это место надо было ыходить. За садом шумел маленький базар а дальше начиналась одесская окраина Молдаанка – приют оро скупщико краденого – «мараихеро» мелких торгоце и прочих многочисленных личностей с неясными и неулоимыми занятиями. – Самое милое ремя после ералашных ночей – сказал старик студенческой тужурке – Теперь можно спокойно потягиать ино И гоорить о разных разностях Люблю рассет Он прополаскиает душу «рубелеский демон» еще не протрезел. Низком полутемном зале стекали со стен струйки сырости Бушеал оркестр Деицы с напряженными лицами сидели на скрипучих стульях и обмахиались платочками. Я был Сеастополе мальчиком когда мы сей семьей ехали из Киеа Алушту но с тех пор не мог забыть этот город Он часто мне даже снился – залитый отблесками морской оды маленький жиописный пахнущий одорослями и пароходным дымом. – Ну что ж ты – сказал я – Начал рассказыать и бросил. Я тоже что-то гоорил читал стихи хохотал среди сеобщего сумбура Я пришел себя когда Люба погасила люстру и комната наполнилась синей мглой рассета се стихли Синеа смешиалась с огнем настольной лампы Лица казались матоыми и красиыми. «Знаю се знаю – гоорит женщина – Сердце у меня изболелось за эти дни Прости Остап Из-за меня случилась тоя еликая беда Я прогнала его моего жениха и уезжаю теперь Петербург» «Зачем?» – спрашиает. Они шли держась за плечо босоногого маленького поодыря посконной рубахе холщоой торбе у них за спиной были спрятаны хлеб лук соль чистой тряпочке а на груди исела лира Она напоминала скрипку но к ней были приделаны рукоятка и дереянный стержень с колесиком. После этих дух случае Назаро начал убеждать меня том что Яша – челоек опасный и угоариал меня не ходить с ним месте по улицам Я только посмеялся над Назароым за что скоре и был жестоко наказан. С заода Не-ильдэ я перешел на маслобойный заод аксоа Кончалось лето. Так радостном озбуждении сумятице дней где жизнь переплеталась со строчками стихо так крепко что их нельзя было оторать друг от друга тянулась зима. Оскоая царица Клеопатра прижимала к тердой зеленоатой груди черную змею Русалка с лилоыми глазами лежала цинкоой анне грязной чешуе русалки отражалась тусклая электрическая лампочка ода анне была мутная. Иогансон был енец пожилой и нерный класс oн приходил с дереянной ножкой отпиленной от стула Когда беспорядок достигал недопустимых размеро Иогансон хатал ножку от стула и начинал изо сей силы колотить по столу Мы сразу приходили себя. Ельямино улекался фотографией и краеедением Подоконники были тесно засталены мензурками склянками с прояителями рамками для печатанья снимко Пахло кислым фиксажем. Сета Одессе было мало фонари зажигали поздно а то и сосем не зажигали и быало по тихим осенним ечерам один только багроый жар жароен осещал тротуары Этот сет снизу придаал улицам несколько феерический ид. О сяком случае глубокая преданность сободе спраедлиости и гуманности рано как и честность перед самим собой сегда казались мне непременными качестами челоека нашей реолюционной эпохи Холодную есну 1917 года сменило душное лето. Инспектор Бодянский быстро ошел к нам третий класс Бодянский был ноом форменном сюртуке Глаза инспектора хитро блестели. – Куда они ушли? – спросил я отца – студенческую боеую дружину Защищать ерее. О ремя обстрела мы ложились на нары или по слоам се того же Хата «сжимали мишень» Хат уерял что лежащий челоек шестнадцать раз менее уязим чем стоящий. Я проснулся среди ночи Сторожа схатили меня и отели полицейский участок Там пахло сургучом и тучный приста состаил протокол «о недозоленном сне театральном зале». Изредка у меня случались сободные дни Тогда я ыходил ранним утром из дому и шел пешком через есь город Ноеский сад: [255] или слонялся по окраинам Москы чаще сего за Пресней и Деичьим полем. Был угрюмый ечер Дорога обледенела Конь шел шагом стараясь не поскользнуться скоре стало так темно что не было идно даже кусто по сторонам. – Смотрите,– он збалтыал бутылку,– сколько ней ила Нильский ил богаче алмазо На нем расцела культура Египта Маркоский объясни классу что такое культура Маркоский стаал и гоорил что культура – это ыращиание хлебных злако изюма. Введите Ваш email-адрес: Леля сидела с закрытыми глазами и тяжело дышала Я перые уидел ее обнаженное деичье тело и оно показалось мне драгоценным и нежным Дико было подумать что эти ысокие стройные ноги тонкие руки и трогательные маленькие груди уже тронула смерть. Я натянул фуражку и пошел к себе на Никольско-Ботаническую Уже темнело Багроый закат сетился окнах это ремя обыкноенно загорались фонари Но сейчас их почему-то не зажигали. Кроме Бога у Казанских была Маруся Они ее любили болезненной любоью старико родиших ребенка старости. Челоек ушанке сказал что я стрелял из окна им спину – Разменять его! – закричал еселым голосом парень с хмельными глазами – штаб господа бога! – Командира сюда! – Нету командира! – Где командир? – Был приказ – пленных не трогать! Я подошел к инограднику Он уже был сосем багроый Я открыл калитку Тотчас хлопнула дерь белом доме и я уидел Лену Она бежала мне настречу одном платье. – Ничего с ашей чертопхайкой не сделается! – сердито пробормотал старик – Тоже мне капитаны! ам Лоее грушами торгоать а не пароходы одить по Днепру! Ну? Скинете или нет? – Погоори. – Прощайте сын мой – сказал он притянул меня за окроаленный рука и поцелоал – Я еду третий отряд: там плохо – Что это гремит? – спросил я –. Тетя Надя улыбалась Я смотрел на него Он очень мне нраился Я догадался что это был художник От него дейстительно пахло порохом Руки его были покрыты липкой сосноой смолой Из черных утиных клюо изредка капала на дорожку. После минутного молчания се скочили с мест Буря крико понеслась по залу Его прорезали отдельные ыкрики: «Долой с трибуны!» «Предатель!» «Брао Марто!» «Как он смеет!» «Прада. [83] Альтенберг Петер (псед Рихарда Энглендера; 1859—1919) – астрийский писатель [84] Толстой Алексей Николаеич (1882 или 1883—1945) – русский соетский писатель общестенный деятель. Как бы там ни было но Яша споткнулся и от неожиданности место того чтобы ыругаться про себя сказал нятным и растерянным голосом: – Изиняюсь! – Сын у меня актер – сказала мне Софья Тихонона – петербургском театре Раз год летом заезжает он ко мне на недельку-другую – то на пути Минеральные оды то с Минеральных од. – Теперь он будет спать несколько часо – сказал я – Надо убрать собаку Корчмарь унес бульдога и закопал его на огороде Пришла Дойра – худая женщина с добрым покорным лицом Я достал из сумки индиидуальный пакет и Дойра промыла и переязала мне ссадины. – Чем мы хуже Гришки Распутина – гоготали ломоые изозчики и систели след проходящим женщинам – Наались ребята! Тащи пока есть что брать! Григорий Ефимоич за нас постоит Небось знаем как ханжу арят как коней по ярмаркам оруют. «Керчь» был маленький колесный пароход Он делал рейсы из Ростоа Мариуполь Если случались грузы то «Керчь» изредка заходил и на попутные рыбачьи косы Очеидно у детей «Керчь» считался сказочным кораблем. Я ыбежал к шарманщику Он сказал мне не перестаая ертеть шарманку: – У Митьки хороба Сидит как еж Тои орешки и то лущить бросил идать подыхает Шарманщик снял черную пыльную шляпу и ытер. Пришла перая феральская оттепель с туманами и капелью порыистым етром и запахом дыма Богое произошла у меня стреча с одним челоеком Сначала я отнесся к ней как к курьезу и только несколько дней спустя мне открылся почти симолический смысл этой стречи. Я зажег электрический фонарь Сначала мы ничего не уидели кроме поломанной дереянной кроати зааленной кучей заношенных ещей С печи сисали чьи-то ноги постолах Но самого челоека не было идно – Кто тут есть жиой? – спросил санитар. Моске было се то же – картира с прочно ъешимся стены кухонным чадом ечно о чем-то беспокоящаяся Галя и молчалиая мама со сжатыми губами. – Господа леые эсеры! При перой же попытке ыйти из театра или применить оружие с ерхних ярусо будет открыт по залу огонь Соетую сидеть спокойно и ждать решения ашей участи. Полоинка дери отлетела и глаза мне ударил сет электрического фонарика – Один остался! – радостно крикнул молодой красногардеец и наел на меня интоку – А ну стаай анархист Пошли штаб! Пожил сое удоольстие –. Долетали только отдельные слоа Но я догадыался о чем гоорит Ленин по дыханию толпы по тому как сдигались на затылок папахи по полуоткрытым ртам солдат и неожиданным сосем не мужским а больше похожим на бабьи протяжным здохам. – Неласкоая стала наша семья! – здохнула мама – И скрытная Это от бедности от ты приехал и даже ничего не рассказал о себе И я се молчу се откладыаю А нам надо погоорить – Ну хорошо Но только ты не олнуйся. После того как этот елеречиый пан тиснул меня гетманскую армию он проникся ко мне расположением какое часто быает у палача к соей жерте Он был изысканно любезен и се ремя зазыал меня. [180] Гершель — английские астрономы отец и сын: Уильям (Фридрих ильгельм; 1738—1822); Джон Фредерик Уильям (1792—1871) Иностранные почетные члены Петербургской Академии. Этом полусне я ощущал себя сосем иным чем сегда – очень спокойным доерчиым принимающим мир И я слышал стихи приходящие из морской темноты и похожие на женский шепот: Что имени тебе моем? Оно умрет как шум печальный олны плеснушей берег дальний, С тех пор баба сидела окаменелая сжа синие губы и глазах ее было столько черной ненаисти что мимо парооза без особой надобности пассажиры предпочитали не проходить. Сейчас спустя много лет озращаясь памятью к перым месяцам реолюции начинаешь отчетлио понимать что то ремя было наполнено сознанием непрочности происходишего и ожиданием неумолимых перемен. Я ехал шагом переди и иногда сетил на шоссе фонариком чтобы асиль объезжал ухабы. Сэрму разешиал олеографии брал здороую руку указку показыал на поселян танцующих с серпами или на котенка и спрашиал громоым голосом по-французски: – Что идим мы на этой интересной картинке? Так я думал тогда но эти мысли не язались с удиительной любоью к жизни что росла о мне из года год Много людей уходило сосем или надолго и потому стреча с Карелиными – я сосем о них позабыл – показалась мне значительной как будто она была неспроста. На третью ночь перестрелка сноа стихла и стало слышно как кто-то кричал на бульаре неуеренным надсаженным голосом: Я ехал через Кие Он так же как и Моска ключом кипел на митингах Только место «долой!» и «ура!» здесь кричали «геть!» и «слаа!» а место марсельезы пели «Запоит» Шеченко и «Ще не мерла Украина». Перые я идел бой так близко под самым окном соей комнаты Меня поразили лица людей – зеленые с алишимися глазами Мне казалось что эти люди ничего не идят и не понимают оглушенные собстенным криком. Она протянула письмо – ы уезжаете? – спросила она – Да На днях – Что ж… Жаль Могло бы быть се по-другому – ы уидите папу? Она молча кинула голоой – Поцелуйте его за меня – сказал я неожиданно – Он очень хороший. Ерстах дадцати не доезжая Бараноичей на шоссе стояло несколько ооруженных солдат и около них офицер на забрызганной грязью лошади Офицер поднял руку Обоз останоился. [254] Мирбах ильгельм (1871—1918) – германский дипломат граф С апреля 1918 г – посол Моске Убит леым эсером Я Г Блюмкиным что послужило сигналом к леоэсероскому мятежу Моске. Отец знал о моих страхах слезах и олнениях и нашел как сегда неожиданное лекарсто от этих бед Он решил после легкой стычки с мамой отпраить меня одного к моему дяде маминому брату Николаю Григорьеичу. На берегу епржа стояла халупа с соломенной кролей На плетне исела рыбачья сеть На ней сидели ыклеыая засохшие одоросли коричнеые камышоки. Разлечение это стоишее нам стольких слез придумал бледный гимназист Его зали Багро Несколько лет спустя он стрелял из реольера Киеском оперном театре царского министра Столыпина: [51] убил его и был поешен. После ыхода сет «Кара-Бугаза» я остаил службу и с тех пор писательсто стало моей единстенной сепоглощающей порой мучительной но сегда любимой работой. Мы пристаали к учителю географии Черпуноу чтобы он разрешил нам попробоать оду из Мертого моря Нам хотелось узнать дейстительно ли она такая соленая Но пробоать оду Черпуно не позолял. – Мы – сидетели На суде следует сказать что этот челоек накинулся на Любу с бранью и побоями и она ударила его бутылкой защищаясь И этот старик – челоек с костылем показал на дядю Гришу – на суде должен быть трезым как стеклышко И показать то же. Челоек этот так же быстро исчез как и пояился се собрались подоротне Огонь затих и перой засеменила через бульар наша старая нянька с думя деочками За ней перебежали остальные женщины. Ойна была рядом но чустоалась она только по обилию солдат и прапорщико на брестском окзале да по длинным оинским эшелонам загромождашим загаженные запасные пути Аиации то ремя еще не было Канонада до Бреста не достигала Бои шли далеко под Кельцами. – Почти со сех – попраился молодой челоек и улыбнулся – С ас пальто снимут Это безуслоно Поэтому лучше снимите его сами здесь ам же соершенно се рано где ас разденут – Александроском парке или Канатном переулке Как ы думаете? – Но-о! – закричал озница на лошадей – Заразы! На жиодерке ам место а не на дейстительной службе Но лошади не ускорили шаг торой снаряд ударил позади нас край дороги перые я услышал систящий шорох осколко. Странные зуки начали проникать снаружи театр – заглушенный треск и глухие удары будто недалеке от театра забиали копром дереянные саи Седенький капельдинер поманил меня пальцем и сказал: На торой день к ечеру пароход подалил к низкому полесскому берегу Днепра Тучи комаро зудели ышине Багроое солнце опускалось белоатый пар над рекой Из зарослей тянуло холодом Горел костер Около костра стояли поджарые ерхоые лошади. Люба стала Я помог ей спуститься со стола Она подхатила край длинного платья наклонилась ко мне и спросила: – Мы ас не напугали соими глупостями? Зачем он ам дал ледяного шампанского? ыпейте чего-нибудь теплого Кажется остался глинтейн. Се лица ыеденные поести назаны соими подлинными именами Лишь дух-трех случаях Паустоскому пришлось изменить фамилии Поесть переедена на еропейские языки и ышла отдельными изданиями Париже ене Берлине Праге. Я был благодарен Ианоу за то что он отучил меня от приычки стесняться простых ещей Как-то я стретил Ианоа на базаре Он покупал картошку и капусту. Агоне было много мелких оро так назыаемой «шпаны» Когда челоек кандалах ошел агон и сказал только одно слоо «ну!» «шпана» тотчас притихла осободила для него несмотря на тесноту агоне целое отделение и начала сячески перед ним лебезить. Такоы были перые уроки реолюции Такоа была перая стреча русской интеллигенции лицом к лицу с ее идеалами Это была горькая чаша Она не миноала никого Сильные духом ыпили ее и остались с народом слабые – или ыродились или погибли. Я идел много рассето. Театре се смотрели на тетю Дозю но она так была занята спектаклем что ни на кого не обращала нимания. Мы разрезали мясо и подесили его к забору чтобы оно немного прояло Пыль се сгущалась Огни костро пылали оранжеыми пятнами Потом зазенели старые стекла окнах корчмы и ся она затряслась и заплясала о дор ошел Гронский. Мы поехали к индаскому окзалу на трамае но сошли из предосторожности за одну останоку до ночлежного дома По каким-то соим признакам Щелкуно подозреал что екоечные его раги – торгоцы книгами – именно сегодня подкараулят его и перехатят тульского поэта. И я ничего не сказал Я зял руку Любы и пожал ее а она быстро зглянула на меня скозь слипшиеся от слез ресницы и погладила меня рукой. – Ну например – спросил я – Что значит «се»? Люди любят споминать очеидно потому что на отдалении яснее станоится содержание прожитых лет У меня страсть к оспоминаниям пояилась слишком рано еще юношеском озрасте и приобрела даже как бы характер игры. Се документы у Соколоского были порядке Гланый рач согласился принять Соколоского и приел его к нам «команду». – Счастье мое на том сете осталось – сказала Глаша и начала плакать – На что ты меня родил сам не знаешь Отчета себе не даешь Мой ек будущей есной кончится. После столкноений со старшим рачом Покроским из-за путаницы с лекарстами Романин падал мрачное состояние и пел таких случаях злоещий гимн анархисто: Под голос набата под гром канонады стаайте же братья на зо Раашоля! Его сязыали уодили пиная спину и пригоариали: – Опять обсчитал деушку холера! Который раз! Удаить тебя мало! К рыдающей деушке сбегались подруги Она захлебыаясь показыала им зажатые кулаке деньги – доказательсто что ее обсчитали. Се так же будут мутно поблескиать макоки облупишейся церки и шуршать пересохшее на етру белье а у меня это ремя за плечами может быть уже будут скитания сои книги и даже чего доброго необыкноенная любоь. З а несколько месяце Россия ыгоорила се о чем молчала целые столетия С фераля до осени семнадцатого года по сей стране днем и ночью шел сплошной беспорядочный митинг. Когда я ернулся то прежде чем ойти класс я заглянул него через ерхнее стекло дери Субоч читал слух се сидели неподижно будто оцепене Я тихо открыл дерь и услышал знакомые слоа: Глубокая тишина стояла округ Но мне показалось что я проснулся от какого-то зука Я лежал и ждал Я был уерен что зук поторится Мне хотелось курить но я медлил зажечь спичку чтобы не спугнуть безопасную темноту ночи. Моске прямо с окзала я пошел Союз городо Перый челоек которого я там уидел был Кедрин Мы обрадоались друг другу и даже расцелоались Кедрин оказыается приехал из Минска командироку Я сказал ему что хочу ернуться отряд. Однажды по Киеу были расклеены огромные афиши Они изещали население что зале кинематографа «Аре» Директория будет отчитыаться перед народом есь город пытался прораться на этот отчет предчустуя неожиданный аттракцион Так оно и случилось. – Это что за юный субъект? – спросил он и крепко зял меня за подбородок – аш сын? Соершенно акарельный мальчик Он схатил за руку отца и поел. – Скажите – спросил я – у этого молодого челоека кандалах не было каких-нибудь особых примет? – Был шрам на губе Фамилия его была Соколоский И он был хромой Тогда я рассказал чертежнику о загадочном санитаре Соколоском. Он проел меня узкую как гроб каморку Офицера там не было но стояла его походная койка Остаалось место как раз для торой койки но проход между ними был так узок что сидеть на койках было нельзя. Днем мы пришли наконец Тересполь Де тысячи томо Тересполе я отыскал Романина доме сельского ксендза Дереянный темный костельный дом стоял саду гуще чистотела и крапиы Кое-где скозь бурьян ыглядыали пунцоые мальы. – Ну что ж – отетил я пекарю – Мне без соего народа не жить Это я знаю – То-то! – сказал пекарь и усмехнулся – Ты одной руки с нами держись милый Не отстаай. – Скажите молодой челоек – спросил он меня приглушенным голосом загоорщика – ы изиняюсь не санитар? – Да санитар – С того поезда что пришел чера на ремонт? – Да с того поезда – отетил я и с удилением посмотрел на сезнающего незнакомца каскетке. – Как ни старайся – сказал он наконец – а к чужой земле нету у нашего брата приычки И дождь тут не тот И траа будто знакомая да не соя – Разе это плохо? – спросила Леля. Тогда я еще не знал что Симбирск – родина Ленина Сейчас мне конечно кажется что уже тогда я идел тот дереянный дом где он жил Симбирске Мне это кажется может быть потому что там много таких теплых домо бросающих по ечерам сет из окон на узкие тротуары. На платформе Пришин начал благодарить незрачного челоека но тот отет только посоетоал Пришину написать на сех тюках химическим карандашом слоо «фольклор». Сначала мы с опаской смотрели серху ораги Там блестело битое стекло алялись ржаые тазы и рылись мусоре собаки Они не обращали на нас нимания. Мы останоились передохнуть доме где была парикмахерская. Мы ошли дом От наших шаго зякали стекла Ксендз распахнул дерь низкую сумрачную комнату доль ее стен стояли на дереянных полках. – Ты бы лучше пошел на каток чем бессмысленно сидеть и что-то ыдумыать – гоорила мама – Что это за мальчик! На что. Голосе его мне послышалась насмешка Я почустоал как кроь отлиает у меня от лица – Хорошо – сказал я сдержиаясь – Мы будем ждать Бараноичах – Романин протянул мне мокрую руку – Дать ам санитара? – Не нужен мне никакой санитар. Казимир заметил что я собираюсь заплакать достал из заднего кармана старого но чистенького сюртука липкую конфету «зуброку» и сказал с польским акцентом: – Съешь этот цукерок на следующей перемене Я поблагодарил его шепотом и зял конфету. У Яши была житейская теория – сегда идти напролом лоб опасности Он уерял что благодаря этой теории счастлио избежал многих неприятностей – О чем же гоорить? – спросил я с недоумением – се рано Это не имеет значения. Пасти у Рябчика торчали обломки зубо Прошлой осенью когда мы уезжали из Городища он цепился колесо – хотел останоить коляску – и поломал зубы. На ыеске было написано: «енская парикмахерская Исак Мозес и нук» парикмахерской се полы ходили ходуном При каждом шаге качалось единстенное разбитое трюмо забрызганное засохшей мыльной пеной. – Когда се это кончится? – неожиданно спросил Гронский – Когда озьмут за горло тех кто заарил эту кроаую кашу? Гронский ыругался се молчали Тогда стал старый ерей Он подошел к Гронскому поклонился ему и спросил: Саша отняла ладони Я уидел ярко осещенную комнату с множестом картин На рояле позе рубелеского демона лежал худой челоек бархатной куртке Руки его были заломлены над голоой Он смотрел на меня печальными глазами. Больше мы не идели Черпуноа Он не ернулся гимназию Через год я стретил его на улице Он еда брел – желтый опухший опираясь на толстую трость Он останоил меня расспросил как я учусь и сказал: Дорога подымалась се ыше друг лицо нам потянуло сежестью – Самый переал! – сказал изозчик останоил лошадей слез и подложил под колеса железные тормоза. Даже гражданскую ойну на Украине и наши ночные дежурста Стакоер использоал для прослаления средних еко ту ночь когда красные части осталяли Кие и через город перекидным огнем била неедомо чья артиллерия Стакоер сказал мне: Как это ни покажется странным сейчас но мы избаились от большой опасности: неизбежного исключения и олчьего билета за да дня до окончания гимназии Это было бы раносильно гражданской смерти. Для птиц – гнездо для зеря – темный лог Но посох нам и нищенста заеты: [191] Через да дня после пояления Рыжебородого мы уже не могли себе предстаить как можно было жить проклятом Замирье без этого челоека. На стене среди фотографий и акарельных картинок исела большая чуть пожелтешая афиша спектакля «Дети солнца» Максима Горького. [242] Яколе (настоящая фамилия Трифоно-Яколе) Александр Степаноич (1886—1953) – русский соетский писатель [243] Иан Грозный – Иан IV асильеич (1530—1584) – еликий князь москоский с 1547 г – перый русский царь. Голос канонады крепчал Это обстоятельсто успокаиало тех кто еще не потерял способности олноаться Канонада предещала неизестно какую но близкую перемену Лозунг «Хай гирше та инше» был то ремя пожалуй самым популярным Киее. Отец сердцах ушел Глаша поплака ышла на кухню и спросила нет ли у меня чего-нибудь почитать про любоь ерную. Одном из «склепо» нас напоили чаем Он попахиал керосином К чаю подали розоый постный сахар Мы запоздали Когда мы ыехали из местечка Серюк начал гнать лошадей Но лошади ыбились из сил на песках и могли идти только шагом. – Бесперечь будить челоека тоже нельзя – заметил из глубины агона сонный голос – От этого кроь киснет – А ты помолчи! – прикрикнул одутлоатый – Дай людям погоорить. Лучший декламатор гимназии Недельский читал царю приетстенные стихи собстенного сочинения Он старательно ыкрикиал их дереянным голосом Он обращался к царю на «ты». Я поднялся на крыльцо и уидел деланную стену медную чашечку с круглой рукояткой от зонка Я потянул рукоятку нутри флигеля пропел колокольчик Открыл мне сам Черпуно На нем были серая теплая куртка и ойлочные туфли. Я стречал эту женщину почти на сех концертах Она нимателыю поглядыала на меня Я украдкой следил за ней Один только раз я стретил ее згляд и мне показалось что глаза ее блеснули лукаым огнем. Через минуту се дорницкой поалились от хохота хотя обстанока никак не располагала к этому се хохотали и соскаблиали с меня густое томатное пюре. «Нам кажется что мы ыражаем только себя гоорим только о себе и от оказыается что из глубокой сязи из инстинктиной общности с окружающим мы создали нечто серхличное… от это серхличное и есть лучшее что содержится нашем торчесте». Эпилептико не разрешалось переозить месте с другими ранеными Поэтому их собирали полеых госпиталях партии и отпраляли тыл отдельно. Было это Слониме ларьке где недано торгоали керосином Пол был обит листами железа На железе еще стояли керосиноые лужи Сесть было негде Я прислонился к стене ыкурил папиросу и ышел след за Романиным. Мне казалось а может быть это было и дейстительно так что я здороею от солнца и легкого голода – я его испытыал тогда се ремя Я читал подряд и ыучиал наизусть сех поэто книги которых брал библиотеке. [168] иллеальде Богдан Палоич (1818—1903) – русский жиописец предстаитель официального академического искусста [169] Мейсонье (Месонье) Эрнест (1815—1891) – французский жиописец. Романин дал мне дух санитаро На доре корчмы при сете костра санитары забили тощую короу Сухие ее рога откнулись землю Кроь стояла лужами не питыаясь пыль Мы троем разделали тушу Подернутые рукаа моей ноенькой гимнастерки намокли. Ксендз медленно пошел доль полок проодя рукой по переплетам книг Он как будто пересчитыал их Потом быстро обернулся. Перую минуту нельзя было конечно догадаться что это бьет прямой наодкой по Никитским оротам орудие посталенное у памятника Пушкину ыяснилось. Она замолчала замети предостерегающий згляд дяди Коли Мама ничего не отетила Она смотрела за окно агона на платформу Глаза ее потемнели от гнеа – Наконец-то! – сказала мама – Лучше поздно чем никогда. И зима Моске была под стать этим мыслям – с частыми оттепелями с грязным снегом моросящими дождями и гололедицей. – Пойдем узнаем Мы спустились по черной лестнице кадратный дор Здесь пули пели ысоко и только кое-где обалиались отбитые карнизы глубине дора около маленькой дорницкой стояло несколько челоек. Моска была полна слухами о разгульной жизни анархисто захаченных особняках Чопорные старушки с ужасом шептали друг другу о потрясающих оргиях Но то были осе не оргии а обыкноеннейшие пьянки где место шампанского пили ханжу и закусыали ее окаменелой облой. [30] Зулусы — народ осноное население проинции Наталь Южной Африке [31] Крааль — кольцеобразное поселение у некоторых народо Южной и осточной Африки. В конце сентября доктор позволил мне наконец выходить Я бродил один по безлюдной Алуште Я любил ходить на пристань во время прибоев Волны катились под дырявым настилом Через щели взлетали. Кто-То судорожно дышал у меня за спиной и я услышал шепот такой тихий что не сразу сообразил откуда он идет Я оглянулся Позади меня стояла бледная деочка лет десяти ыцетшем розоом платье и умоляюще смотрела на меня круглыми серыми как олоянные плошки глазами. – Я гидрограф – Граф? – переспросил офицер откинулся на стуле и с нескрыаемым удоольстием посмотрел на юношу – Редкая птица! Были у меня доряне и даже бароны но графо еще не было – Я не граф а гидрограф. До сих пор я подозрительно отношусь к людям с черными как маслины круглыми глазками Такие глазки были у моей ученицы Маруси Казанской. Наутро по городу был расклеен приказ генерала Бредоа о том что отныне и наеки Кие озращается соста единой и неделимой России. Обоз тронулся Я се стоял не слезая с коня и смотрел на дереню Мне казалось что если я чуть динусь то порется последняя нить жизни я упаду с коня и се будет кончено Обоз несколько раз останалиался поджидал меня потом скрылся за перелеском. Было непонятно происходит ли нечто серьезное или разыгрыается пьеса с дейстующими лицами из «Гайдамако». Из шлюпки меня ытащили портоые сторожа отели караулку и там при слепящем сете электрической лампы я уидел себя – изоранного мокрого наскозь с окроаленными синими руками. – Эй на шлюпке! На шлюпке! На молу махали фонарем Я подел шлюпку на сет фонаря к каменной лестнице и бросил есла. [156] «…меж людей ничтожных мира» — Из стихоторения А.С Пушкина «Поэт» [157] Шмеле Иан Сергееич (1873—1950) – русский писатель 1922 г эмигрироал [158] Сытин Иан Дмитриеич (1851—1934) – русский издатель-просетитель. Моске я пережил Октябрьскую реолюцию стал сидетелем многих событий 1917—1919 годо несколько раз слышал Ленина и жил напряженной жизнью газетных редакций. «Что за жизнь! Недаром Романин гоорил что с некоторых пор у нас не жизнь а „история с географией“ Я жаждал разнообразия И от оно сбыалось. Надо было засунуть рот офицеру ложку и прижать язык чтобы он не откусил его или не подаился им. Но по соей чудоищной лени Розоский никогда ничего не записыал Как только он садился к столу ему делалось смертельно скучно и он броси перо уходил редакцию или кафе журналисто искать себе собеседнико. Придорные ненаидели королеу-иностранку Ее сущестоание нарушало традиции сиамского дора. Дерь неожиданно и легко распахнулась Кто-то схатил меня за руку тащил нутрь и дерь тотчас захлопнулась Я очутился полном мраке Меня крепко держали за руки какие-то люди. – Так ы значит приняли ребенка? – спросил он и недоольно зглянул на меня – Да я – Так-таки приняли? – Ничего же не остаалось делать – отетил я опрадыаясь. Страшный список злодеяний ойны проти искусста се озрастал Голос олошина станоился се глуше Пусть так Но чем же ыход? Об этом олошин не сказал. Она сильно побледнела отступила на шаг села на пустую койку и подняла на меня испуганные глаза – Господи – шепотом сказала она – Здрастуйте! Чего же ы стоите! Как истукан. – Уеду куда-нибудь Жизнь общем не задалась Теперь мне се рано. – Генерал Янушкеич состоящий при гланокомандующем еликом князе Николае Николаеиче Его праая рука Соетую ам идти агон и не ысоыать носа до самого Бреста торой раз это может ам не пройти. Что же было этих записях? Прежде сего было точное описание дереье и цето акации «Цеты эти тронуты желтоатым и розоым налетом и кажутся чуть подсохшими. Я придумал список удиительных рейсо для соих пароходо Не было самого забытого уголка земли куда бы они ни заходили Они посещали даже остро Тристан д’Акунью. Он прошел через есь агон походкой подагрика опираясь на трость и тяжело сел у ыхода Я подошел к нему – Бесплатный! – отрыисто сказал господин глядя не на меня а за окно где бежали отражаясь стеклах агона ночные огни. Таинстенный мир оды и растений раскрыался передо мной Очароание этого мира было так елико что я мог просижиать на берегу пруда с осхода до захода солнца. Наутро мы ушли из Скаржиско Кельцы Предгорья Карпат сразу придинулись Из букоых лесо несло окна агоно сыростью Облака цеплялись за ершины холмо то затягиая то ноь открыая придорожные кресты. Я ушел сою холодную комнату где мы жили месте с Димой быстро разделся лег натянул на голоу одеяло стиснул зубы и так пролежал почти сю ночь Мама пришла окликнула меня но я приторился спящим Она укрыла меня поерх одеяла моей гимназической шинелью. За столом сидел другой мичман походной форме – шинели и фуражке с черным реольером на лакироанном поясе Матросы доложили обо мне и ышли коридор Мичман походной форме зял мои документы закурил сощурился от дыма и начал читать их. Литтауэр ышел останоился проти иконы широко перекрестился и начал «молиту перед учением»: «Преблагий Господи ниспошли нам благодать духа тоего сятаго дарстующего и укрепляющего душеные. – Просто ы начитались до отрыжки соременных поэто – сказал примирительно Захаро и с удоольстием поторил: – До отрыжки – Если судить по ашим книгам ы тоже предпочитаете художестенную литературу трамаю. После Феральской реолюции Кедрин был одно ремя комиссаром ременного праительста на Западном фронте Легко предстаить себе сколько он нагоорил беззубых и тошноторных речей Если солдаты не убили его за это то просто Кедрину поезло. Она оплакиала судьбу Катерины похожую на сою собстенную сырой роще-леаде за хатой зеленела могила ее сына «малесенького хлопчика» умершего много лет назад когда тетушка Дозя была еще сосем молодой Этот хлопчик был как тогда гоорили «незаконным». Потом сита раздалась и по широкому проходу к ам подошел Николай Он останоился потрогал русые усы и медленно сказал картая: – Здрастуйте господа Мы отетили как нас учили – негромко но нятно: – Здраия желаем аше императорское еличесто! Дети были тихие даже как будто запуганные с очень нимательными глазами глубине этих глаз сегда готоа была пояиться доерчиая улыбка. Зозуля думал что литература – это учительсто пропоедь Я же считал что она гораздо ыше этого утилитарного назначения и потому постоянно спорил с Зозулей. Я обошел дом уидел узкую дерь обитую раным ойлоком и сильно постучал Никто не отозался и не открыл Я прислушался доме было мертенно тихо «Да полно – подумал я – Там должно быть никто. Но писать начала не гимназистка с толстыми косами а сосем другая Я идел только ее худенькую спину перекрещенную полосками от парадного белого передника и рыжеатые локоны. [23] ерещагин асилий асильеич (1842—1904) – русский жиописец был близок передижникам [24] «…Перые стречи последние стречи…» — Из романса «Утро туманное утро седое…» композитора Абаза на слоа И Тургенеа. Я на сю жизнь остался благодарен Селиханоичу за то что он ызал у меня любоь к поэзии Она открыла передо мной богатста языка стихах слоа обнолялись приобретали полную силу Огромный образный мир поэто ошел сознание будто с глаз сняли поязку. – Ты не так тянул – сказал Дима – поэтому мы и промазали Ты тянул кось Дима сегда любил салиать ошибки на других и потом долго спорить Хотя мы промахнулись но се же гордились этим ыстрелом из «катапульты». Он например любил посылать письма по несущестующим адресам разные заманчиые страны – Астралию или республику Коста-Рика Письма не найдя адресата озращались обратно Моску со множестом цетных наклеек и штемпелей на разных языках. То ремя я знал только что Симбирске жил Гончаро – медлительный челоек ладеший почти сказочным даром русского языка Этот язык жиет его книгах легко сердечно и сильно. Меня зяли под руки и поели Я почустоал как распахнулись дери – лицо ударило жаром Шум стих и женский голос сказал поелительно: – Клянитесь! – чем? – спросил я – том что эту ночь ы забудете обо сем кроме еселья. После этого на сцену ышла неиданно худая и соершенно запудренная деица черном платье и сцепи перед собой яном отчаянии руки начала под задумчиые аккорды рояля испуганно декламироать стихи поэтессы Галиной: Рубають лiс зелений молодый… На рассете он умер но я не сразу об этом догадался Мне показалось что он спокойно уснул На острое у нас жил старый дед Нечипор Его позали читать над отцом Псалтырь. Я рассказал маме о смерти попугая Губы у меня дрожали но я сдержиался – Одеайся – строго сказала мама – Пойдем к Бурмистроу. Сзади уже сколько хатал глаз ползли оглушая Садоые улицы трещотками переполненные пассажирами «Букашки» Ругань ожатых сотрясала оздух Она докатыалась от самого заднего агона ко мне и сноа мощной олной катилась назад. Солнце опускалось за епржем Над умолкнушими рощами и полями на смену солнцу подымался серебрясь глубине неба. Легко думать по городским ночам когда с тоарных станций с запасных путей и окзало доносятся гудки пароозо да изредка прогремит по булыжной мостоой изозчичья пролетка. По палубе «Португаля» ходили молоденькие сестры серых летних платьях и моряки белом Я боялся что меня уидят раньше ремени ушел и болтался порту до. Мы сбежали к берегу Около пристани очеидно на спасательной станции зонил колокол На берегу стояли кучками люди Я сразу же потерял темноте Лизу. Потом я слышал как насмешлиый дядя Илько гоорил кому-то: – Ну конечно солнце не успело пригреть а уже пояилась процессия! Дозя стаь на стол ишнеку и пироги! Желтых от лишае изестняках были ырублены глубокие дороги Тяжелые колеса ыбили них колеи Низкие ходы ели пещерные дома По алтарю маленькой подземной базилики бегали ящерицы Кто ытесал этот город? Никто мне не мог объяснить этого округ не было. [8] Кантонисты — России 1805—1865 гг так назыались сыноья солдат числишиеся со дня рождения за оенным едомстом. Недоольно и яно стесняясь се ремя попраляя глазастый галстук он прогоорил сухую и короткую речь о международном положении Украины Ему похлопали. – Гланое – не скисай! Тогда мы наделаем таких дел что небу. Я обернулся дерях стоял пожилой челоек ушанке и с пулеметной лентой через плечо руках у него была интока Одно мгноение он пристально и дико смотрел на меня потом быстро скинул интоку и крикнул: – Ни с места! Подыми руки! Я поднял руки. – Что бы ы ни гоорили – убеждала меня женщина хотя я и не озражал ей – а без цето челоеку обойтись неозможно от скажем были есть и будут любленные А как лучше ыразить сою любоь как не цетами? Наша профессия никогда. Полк недоумеал чем се это окончится се были уерены что Антощенко снимут с командоания и разжалуют Но дни шли и ничто не менялось Очеидно праительсту было не до Антощенко Деникин зял Одессу Положение было треожное. То ремя богунцами командоал Щорс: [274] Имя его скоре стало почти легендарным Я перые услышал о Щорсе от бойцо-богунце Услышал осторженные рассказы об этом непреклонном неслыханно смелом и талантлиом командире. Мы осторожно ышли на Терской бульар. Я уже читал Чехоа и очень его любил Я шел и думал что такие люди как Чехо никогда не должны умирать. [281] «Дорец дожей» енеции — Бышая резиденция дожей прослаленный памятник архитектуры Италии Построен XIV—XV позже перестраиался. Щепкин протянул мне листок – Мое – Дешео отделались – сказал Щепкин – Итак хотя ашем лице судя по отзыам мы теряем хорошего работника но ничего не попишешь – прошу ас немедленно сдать документы и получить расчет. Мы смотрели упор друг другу глаза должно быть недолго но мне показалось что прошел целый час золноанный гоор прошел по рядам пленных. Я работал на этой линии осенью Быстро разда билеты я садился на открытой площадке и погружался без сяких мыслей шелест осени мчашейся по сторонам «пароичка» Березоые и осиноые рощи хлестали лицо сыростью перестояшегося листа. Над мостиком одного из пароходо ыралась к серому небу струя пара и раздался дрожащий густой гудок Тотчас подхати этот гудок закричали на разные голоса се остальные пароходы То были прощальные отходные гудки. Бульдог бесшумно бросился на меня сзади защищая хозяина Он очеидно думал что я душу его Бульдог сделал глотательное дижение сжатыми челюстями Кожа у меня на шее натянулась и я понял что через секунду потеряю сознание. Однажды нам стретилась на площади за театром молодая женщина – неысокая густой уали Она прошла мимо останоилась и посмотрела нам след На следующий день мы опять стретили эту женщину на том же месте Она прямо пошла настречу нам и спросила меня: Молчать больше было нельзя – Я подумаю – отетил я Мама подошла и пригладила мне олосы – Ну от и хорошо – сказала она и грустно улыбнулась – от и хорошо Прада подумай Костик * * * – Пропащее существование! – сказал он – Одной шарманкой без Митьки не то что на хлеб – на водку не заработаешь Кому теперь вытягивать «счастье»? – Дежурный – сказал Субоч – позоите ко мне Платона Федороича Дежурный ышел и озратился с надзирателем Платоном Федороичем – ы ничего не заметили начале моего урока? – спросил его Субоч – Нет – отетил Платон Федороич. Мне было стыдно за сю нашу семейную неурядицу портишую жизнь не одним только нам Я мечтал о том чтобы поскорей уехать Кие и забыть эти беды и неприятности Лучше одиночесто чем жизнь клубке заимных обид утомительных и непонятных. Я подошел к могиле опустился на колени и крепко прижался лбом к холодной земле Под тяжелым слоем этой мокрой земли лежала молодая женщина родишаяся под счастлиой зездой. Румянце редко участоал общих разгоорах Он только покашлиал и посматриал прищуренными глазками Но как только разгоор заходил о политике – Государстенной думе или забастоках,– он ожилялся и ысказыал самые крайние згляды. Она засмеялась Я ждал Я слышал как она пошла дальше потом останоилась бросила море несколько камешко потом яно издеаясь надо мной запела: Я грущу… Если можешь понять Мою душу доерчио-нежную Приходи ты ко мне попенять – Ось знайте яки хлопцы нашем запорожском курене. Тогда только я спомнил что сапожник назал мне фамилию этого старичка – Шуйский Неужели передо мной стоял последний отпрыск царского рода Шуйских? Что за чертощина! Мы ъехали такую чащу и етки так били нас по лицу что пришлось останоить лошадей слезть с линейки и идти дальше пешком Линейка медленно ехала следом. – Каждый по-соему ерит Россию У каждого есть сое доказательсто этой еры – А какое у ас доказательсто? – Я пеец Понятно какое может быть у меня доказательсто – Он немного помолчал и друг запел печально и протяжно: ыхожу один я на дорогу; Я ждал Мне стало страшно от ожидания неизестного зука Так я пролежал несколько минут но друг стремительно ранулся и сел на диане Шинель с тяжелым шорохом салилась на пол Зук пришел – страшный протяжный дребезжащий томительный как старческий плач. – Послушайте – тихо сказала Леля Она оказыается не спала – Остаьте эти разгооры Иначе я разреусь… Мы замолчали се так же лил дождь Мне хотелось есть но до утра было еще очень далеко. На вокзале ко мне подошел знакомый носильщик Он широко и радушно улыбался – Ну вот – сказал он – Отделались? И вам спокойнее и мне лучше Давайте пятерку Я вам сейчас представлю билет. Это были да моих брата Они погибли один и тот же день Гланый рач госпиталя несмотря на то что я был еще слаб отпустил меня Мне дали санитарную поозку и она отезла меня Замирье А ечером я ыехал из Замирья Моску. Олошин гоорил как бы для себя забы о слушателях Он гоорил о ойне о железном ремени заладешем миром и спрашиал глухим трагическим голосом глядыаясь глубину пустого зала – да полно нужны ли этому тяжкому еку поэты и художники? – А я и сам не знаю – отетил с печки старческий голос – чи я жиой чи мертый Я посетил на печку Там сидел старик коричнеой ситке с клочкоатой будто ыщипанной бородой. Это не было конечно случайностью Причины этого яления так многочисленны и трудно улоимы что мы по лености соей не хотим них углубляться и предпочитаем думать что се произошло по счастлиой случайности. Окончательно я убедился этом гораздо позже через много лет когда разноцетном сумраке соборо Неаполя и Рима уидел бледных мадонн с опущенными ресницами и загадочными зоущими улыбками Джиоконды на карминных маленьких как будто здрагиающих губах. – Мать пресятая Богородица! – прогремел генерал – Я имею честь состоять при стаке гланокомандующего но ничего подобного не подозреал Анархия русской армии! Анархия разал и разрат! – Катарзис! – ажно произнес старик студенческой тужурке – Очищение души после трагедии – Не знаю – отетила Люба Она задумалась ее глазах отражалась утренняя синеа – ы устали – сказал я – Нет Мне просто хорошо. Я смотрел на мальчика Казалось что он старается что-то припомнить но никак не может Серюк тронул меня за руку Я оглянулся Он показал мне глазами сторону от гроба Я посмотрел Там шеренгой стояли старые нищие. Но и это беспорядочное чтение приносило. Деушки сообща пересчитыали деньги ахали и гоорили что сех мужчин надо облить серной кислотой. – Запомните: это Азия Азии – Араия Араии – город Аден а Адене сидит англичанин. Вошла мама Лена быстро убрала руку а мама сказала что Лена принесла для меня замечательный виноград – Лучшего у нас к сожалению нет,– ответила Лена Отвечая она смотрела не на маму а на меня будто хотела сказать мне что-то важное. Я долго стоял около картины Нестероа: [141] «идение отроку арфоломею» Тоненькие деочки-березы белели как сечи Каждая траинка доерчио тянулась к небу Щемило сердце от этой трогательной и ничего не требующей красоты. Мы благодарили небо когда ремя кормления раненых сопадало со стоянкой Тогда мы ыскакиали со соими едрами из агоно и мчались доль поезда по тердой земле а не по иляющим агонным полам. – Я хотел предупредить ас – сказал он когда мы его окружили – чтобы ы особенно деликатно ели себя теперь на уроках Оскара Федороича Но я подумал что ы догадаетесь об этом и без моих указаний. – Любка! – зизгнула Муся но было уже поздно Люба схатила бутылку с рябинокой и изо сей силы шырнула ее черного челоека. Мы пошли обратно к полустанку Я сорал темноте какую-то траинку и только наутро уидел что это душистая кашка самый застенчиый и прелестный цеток русской земли. – Глупо но похоже на праду! – замечал Черпуно и начинал показыать нам разные бутылки Он очень гордился одой из реки Лимпопо Ее прислал Черпуноу подарок быший его ученик. Я старался не думать о том что было недано Киее Я предпочитал споминать об Алуште о трех платанах о Лене Я даже написал ей письмо Ялту но так и не решился отпраить Оно казалось мне очень глупым А более умного письма я написать не мог сколько я над ним. И дядя Гриша крепко пожал руку челоеку на костылях С этого ечера у меня что-то резко надломилось сознании се чего я раньше чурался теперь меня не пугало Я перестал относиться к людям так мимолетно как относился раньше. Днем мы катались на лодке по Тясмину Тени от парка лежали на оде зеленой зубчатой стеной глубине были идны не успешие еще дотянуться до поерхности оды круглые листики кушинок. Щелкуно же почему-то боялся председателя ЦИКа Сердлоа особенности его пристальных и неозмутимых глаз Если Сердло случайно зглядыал на журналисто Щелкуно тотчас отодил глаза или прятался за спину соседа. – Какое же дело? – Ну роде ы желаете на лето у него поселиться снять дачу И пришли этот опрос определить По еда заметной снегу тропинке я прошел к дому Окна были заколочены старыми трухляыми досками Парадное крыльцо замело снегом. Бабушка ся сетилась лаской и грустью Несмотря на разницу лет у нас было много общего Бабушка любила стихи книги дереья небо и собстенные размышления Она никогда меня ни к чему не принуждала. Се рушилось эту минуту переди я идел только жгучее одиночесто и сою ненужность. Мостоая была засыпана ишнеыми косточками с остатками кроаой мякоти и косточками абрикосо. Темноатой картире у Амалии пахло сежеразмолотым кофе Амалия домалыала последние зерна Мельница жалобно поскрипыала а ременами даже зизгиала как бы предчустуя конец соего сущестоания. Отезли меня на «Керчь» на соей шаланде Христина с Наталкой зяли с собой и дух мальчико Я ничего не сказал Христине про разгоор с Ианом Егороичем Нелоко было сознааться соей оплошности. – А я кстати – сказал Липогон – наедаюсь сегодня ечерком на дачу Быхоского Рад был познакомиться молодой челоек Он сноа приподнял думя руками и положил на лысую голоу измятую каскетку и удалился ихляя фалдами пиджака и небрежно напеая: – ышла уже ся баранина – сказал он бледнея – Нету! Понятно? И ничего я ам больше. Олодя Румянце уерял что лесах есть заброшенный раскольничий скит скиту одились дикие пчелы и можно было набрать меду. Еще гимназии учитель «русской слоесности» старик Шульгин любил поторять нам что «культура – это память» Сначала мы не очень соображали о чем гоорит Шульгин но с озрастом поняли что это дейстительно так. – Была бы я интересная – здохнула Люба – ы может и про меня удачно бы написали Целый роман А люди бы читали и плакали слезами – Пей Любка! – крикнула Муся – Пока горе тебя не поломало Глаза у Любы потемнели. – Помощь подходит – сказала Лена – Если бы не мама я пошла бы с рыбаками на боте Непременно пошла бы Она помолчала и спросила: – Когда ты уезжаешь? У меня заколотилось сердце – так неожиданно она сказала мне «ты» – Должно быть через неделю. – Марш к себе! Без скандала! ы дождетесь полиции! Даю честное слоо женщины! Женщина пеньюаре спокойно пошла к себе комнату Коридор еще долго шумел обсуждая происшестие с графом Потоцким. Я останоил коня достал из полеой сумки серебряное колечко и надел его на мизинец Оно показалось мне очень теплым Сой отряд я догнал селе Замирье под Несижем. Я никогда еще не идел Романина такой ярости – Заприте-ка соего зеря на замок – отетил я стараясь быть спокойным Он крио улыбнулся схатил меня за плечо притянул к себе но тотчас оттолкнул. – Кому присягали? Керенскому? Он сукин кот удрал к немцам – России мы присягали а не Керенскому! – А мы и есть Россия! – кричали красногардейцы – Соображать надо! Я не мог сознаться этом потому что искренне ерил сему что ыдумыал Это сойсто стало причиной многих моих несчастий Удиительнее сего было то что за сю жизнь я не стретил ни одного челоека который захотел бы понять или хотя бы опрадать это сойсто. Спасай Россию бей жидо — Они же комиссары! Но после того как соетские ойска отжали деникинце от Орла и начали гнать на юг настроение у белых изменилось По уездным городкам и местечкам начались погромы. – Чехо писал – сказал Юрочка – что оплощением российской дичи был для него городок Ефремо Тульской губернии Это где-то под Ельцом Кстати тургенеские места Ефремо стоит на реке Красиая Меча Помните «Касьян с Красиой Мечи» от и поезжайте туда. Я шел по Грузинам етер трепал язычки газоых фонарей Ночной оздух с легким прикусом газа казалось сулил мне перемены жизни путешестия ноизну. Я сел на хромую скамью закурил и прислушался Плакали за окном женщины что-то ыпрашиали у солдат истошно мычала скотина и се чаще гремело дали После каждого удара из щели на потолке сыпалась на стол на краюху черного хлеба струйка песка Я отодинул хлеб. Шел съезд Соето: [257] Пожалуй никто не был лучшем положении на съезде чем журналисты Их посадили оркестр Оттуда се было еликолепно идно и слышно. – Погодите! – крикнул он мне бросился к окну ысунулся и крикнул низ: – Панна Ядига! День добрый! Хорошие ноости Я подобрал наконец для ас самый подходящий отряд Сплошь из заик и тихонь Что?! Я ас обманыаю? Гронский поднял руку. Галя с испугом посмотрела на маму Дима молчал – Отец к нам не ернется,– тердо сказала мама.– У него есть другие приязанности Ради этого он сделал долги и остаил нас нищими И я не хочу чтобы он озращался Я не хочу об этом слышать ничего ни одного слоа. «Дорогой собрат я прочел аш рассказ „Корчма на Брагинке“ и хочу ам сказать о той редкой радости которую испытал я: если исключить последнюю фразу этого рассказа („под занаес“) он принадлежит к наилучшим рассказам русской литературы. Я заплакал позал маму обнял ее и заметил что у мамы на шее бьется такая же нежная жилка как и у Ганны Тогда я заплакал сильнее и долго не мог останоиться а мама гладила меня по голое и гоорила: – Что ты? Я же с тобой. Скоре после этой молчалиой демонстрации немце с леого берега Днепра начала долетать отдаленная артиллерийская стрельба Немцы быстро очищали Кие Стрельба делалась се слышнее и город узнал что от Нежина быстро подходят с боями соетские полки. – Чего ж это нельзя? – спросил он – Он у ас золотой что ли? – Течет он понимаешь? Течет! Никуда не годится есь дыряый Красноармеец понимающе усмехнулся. Ремя было оенное Телеграмма попала оенную цензуру и была признана шифроанной Журналиста арестоали Запахло шпионажем. – Дурья тоя башка! – крикнул челоек ушанке – А ежели он из пистолета стрелял а не из интоки И пистолет ыкинул еди его о дор! – се озможно – отетил молодой рабочий и хлопнул меня по плечу – А ну шагай перед! Да. Утром когда на месте зареа курился слабый дымок я пошел на пристань и узнал что море горел пароход Гоорили что трюме парохода зоралась адская машина но капитану удалось посадить пароход на прибрежные скалы. Я нетороплио отсчитал деяносто деять рублей деяносто пять копеек да раза пересчитал сдачу и протянул старику На него было страшно смотреть Лицо его почернело глазах было столько желтой злости что я бы не хотел стретиться с этим стариком пустом переулке. Я схатил есла и сноа начал грести из последних сил Мокрая рубаха прилипла к телу и очень мешала Руки жгло – должно быть я сорал на. – Что? – спросил я шепотом – Что случилось? – Тише – сказала мама глотая слезы – Ты разбудишь Галю – Но что же случилось? Гоори. – Пуска-а-ай! – отчаянно крикнул кто-то Толпа ранулась Она оторала мальчика от Сполоха Мальчик споткнулся и упал под ноги сотням людей бросишихся к котлам Он не успел даже закричать. Ыше этих облако пересекала небо сетлая рябь От нее расходились прозрачные перья олодя Румянце гоорил что это тоже облака но такие ысокие что они уже состоят не из одяных паро а из кристалло льда Перья неподижно исели холодной и недостижимой ышине. Эмалироанных кружках дымился горький как хина кофе Его горечь не мог перебить даже сахарин То тут то там спыхиали бешеные споры а изредка их шум резался оглушительный треск пощечины. На ящике было написано: «Сестрам милосердия оенно-полеого санитарного поезда № 217» Днеальный отнес ящик старшей сестре Под парусиной лежала записка: «сем сестрам – по серьгам На добрую память от поручика Соколоского». С обрыа я уидел низу маленькую песчаную косу а на ней несколько ослепительно белых хаток На берегу сушились на подпорках розоатые тонкие сети На прозрачной оде покачиались черные шаланды – байды. Я зашел харченю и ыпил кислого ина Но от этого не стало легче К ечеру я озратился домой с голоной болью Бабушка тотчас натерла меня «спиритусом» и уложила постель. Я был на «Жиом трупе» Художестенном театре «Жиой труп» мне понраился больше чем «Три сестры» На сцене я идел настоящую Моску суд слышал песни цыганок. – Ну что ы – сказал я – едь Бунин – старый дорянский род. Бабушка очень одряхлела согнулась былая ее строгость исчезла но се же бабушка не изменила соих приычек Она стаала на рассете и тотчас открыала настежь окна Потом она готоила на спиртоке кофе. Потом со стороны Арбатской площади раздалось несколько пушечных ударо и соседнем доме за ысоким брандмауэром что-то гулко обрушилось Над крышей дома медленно заиаясь поднялся. Тетя Маруся обернулась ко мне похлопала меня по руке и что-то хотела сказать должно быть шутлиое но место этого изумленно скрикнула и стала Дядя Коля тоже обернулся и стал есь зал сотрясался от аплодисменто. – А пожалуй и понимать не стоит от поглядите се у меня серкает се на соем месте Каждая склянка дереянном гнезде Уютно прада? Я здесь сижу есь день когда и не надо Читаю смотрю за окно А то и посплю от этом кресле. Ни бог ни царь и не герой Добьемся мы особожденья Соею собстенной рукой. Я пошел доль тына к оротам Они были заколочены Я долго стучал калитку пока мне не открыл тот самый монашек что приходил за солью Я ошел заросший траой дорик уидел рубленную из сосны косую маленькую церкоь и сразу как бы ыпал из соего столетия. – У нее Мария Григорьена скоротечная чахотка Она не дожиет. [240] Агнице Николай Яколеич (1888—1932) – русский соетский поэт [241] Леметр Жюль (1853—1914) – французский театральный и литературный критик писатель драматург. – от уйду затра пешком Кие – делай тут один чего хочешь Я молчал Тогда Лиза сказала что затра же пошлет маме телеграмму о моем поедении У нее была страсть пугать меня телеграммами Она долго что-то орчала соей комнате потом здохнула: На улицу ыходила каменная ограда полтора челоеческих роста низу на ней был ыступ Мы по команде скочили на этот ыступ и перемахнули через ограду Уроки гимнастики нам пригодились. На суде Багро держался ленио и спокойно Когда ему прочли пригоор он сказал: – Мне соершенно се рано съем ли я еще де тысячи котлет соей жизни или. Изредка поялялся кафе челоек шляпе с отисшими полями Кажется он был некоторое ремя сотрудником не то тульской не то орлоской газеты. Пока мы разгоариали с графом Потоцким дерь номер се ремя поскрипыала Но как только деньги растаяли оздухе дерь решительно распахнулась и комнату летела коротенькая женщина пеньюаре При каждом шаге у нее на ногах щелкали туфли Они были. «Рубелеский демон» соскочил с рояля и начал танцеать с Любой Люба проносилась по комнате сильно откинушись назад прикрыая лицо черным еером Каждый раз пролетая мимо меня она улыбалась из-за еера Она придержиала шлейф соего платья. Октябре 1914 года я уолился с москоского трамая и поступил санитаром на тылоой оенно-санитарный поезд Союза городо. За полянами на пасеке курился слабый дымок около дедоского шалаша А за дедоским шалашом шли неизеданные земли – красные гранитные скалы покрытые ползучими кустами и сухой земляникой. И как сегда когда у меня кончалась одна полоса жизни и подходила другая сердце начала забираться тоска Тоска и сожаление о пережитом о покинутых людях Я лег на ерхнюю полку и глядя на потолок споминал день за днем есь этот треожный и длинный год. Скоре после смерти Глаши клепальщик куда-то переехал и у токаря стало пусто хоть шаром покати Однажды ечером когда я был картире один и по обыкноению лежал на соем тюфяке и читал дерь тихо но требоательно постучали. – Сейчас поймете Предлагаю ам остааться при госпитале предь до особого распоряжения Соотетстенный письменный приказ будет заготолен И будет ам ручен когда ас минует надобность качесте опрадательного документа для ашего начальста Кто аш начальник? Кириллоской церки рубель молча рассматриал собстенные фрески Они казались ылепленными из синей красной и желтой глины Мне не ерилось что такие большие картины на стене мог нарисоать этот худенький челоек. Они испугались нас с треском спорхнули и разбудили грудного ребенка Он спал корзинке-колыске на заалинке около окна Ребенок заплакал Из халупы ышла молодая крестьянка подоткнутой полосатой юбке Она уидела нас и останоилась прижа руки. – Будто не знаешь Потом – борщ с дерьмом Даай пачку «Салье» а то озьму тебя за шейную жилу – у меня хатка ерная – не успеешь и дернуться Я тебе нарал фрайер А ты раз и рассоплиился Я дал ему пачку папирос «Салье». Машинист тронул парооз ударил комод тот с сухим треском разлетелся на части и из него ыалилось се богатое приданое – атное одеяло рубашки платья полотенца мельхиороые ножи илки ложки отрезы материи и даже никелироанный самоар. Где этот город? Я расспрашиал сех Где этот старый город Галифакс зааленный снегом? Там се мальчики бегают на таких коньках Где эта зимняя страна населенная отстаными моряками и шустрыми школьниками? Никто мне не мог отетить. Даже тротуары из желтого кирпича покрытые маленькими лужами казались мне теперь милыми и сказочными как у Андерсена Между кирпичами пробиалась траа лужицах барахтались мураьи. Настречу мне шел мой дойник У него се до мелочей было мое даже родинка на праом иске – Чертощина! – сказал Романин – Да это прямо страшно. – Да-с! – сказал генерал и горестно покачал голоой – Каждый мужчина должен нести сой крест этой чертоой жизни И мы несем его не гуляем! Женщины господин гимназист нас не поймут У них цыплячьи мозги. [195] Гамсун (наст фамилия Педерсен) Кнут (1859—1952) – норежский писатель драматург [196] Банг Герман (1857—1912) – датский писатель [197] Сарог асилий Семеноич (1883—1946) – русский соетский жиописец. – Садитесь – сказал он достал бланк с печатью и начал что-то тщательно него писыать изредка заглядыая мое удостоерение – от! – сказал он наконец и протянул мне бланк – Это ам разрешение. Ся страна прератилась оенный лагерь Жизнь смешалась се приычное и устояшееся мгноенно исчезло За долгую дорогу до Москы мы троем съели только одну окаменелую булку с изюмом и ыпили бутылку мутной оды. Но зато торая пьеса «Принцесса Греза» Ростана: [40] меня ошеломила Там было се чтобы потрясти мое оображение: палуба корабля огромные паруса трубадуры рыцари принцесса. Отделе погибших на фронте было напечатано: «Убит на Галицийском фронте поручик саперного батальона Борис Георгиеич Паустоский» и немного ниже: «Убит бою на Рижском напралении прапорщик Наагинского пехотного полка адим Георгиеич Паустоский». Романин писал что отряд переели Молодечно под Минском работы мало но уходить из отряда он не собирается так как предидит наступление значительных ремен (эти слоа были письме подчеркнуты) и по некоторым соображениям ему следует. Груды нот алялись на креслах Дымили сечи Рокотал рояль и я иногда просыпался ночью от грудного и нежного голоса пешего баркаролу: Плыи моя гондола Озарена луной Раздайся баркарола Над сонною олной. Бабае был пра Непонятно почему но нигде челоек не ел себя так грубо как трамае Даже учтиые люди попа трамай заражались сарлиостью. [161] Короин Константой Алексееич (1861—1939) – русский жиописец [162] Франц-Иосиф I (1830—1916) – император Астрии и король енгрии. – Тубо Марс! – крикнул офицер приподняшись и протянул мне руку – Поручик ишняко Очень рад соседу Как-нибудь тут проспим до утра? Он сказал эти слоа неуеренным тоном. Из Петрограда приходили треожные слухи Приезжие рассказыали о грозных очередях за хлебом о коротких гненых митингах на улицах и площадях о олнениях на заодах скоре после убийста Распутина лысый позал меня. Так я и не узнал кто был тот молодой командир с маузером что спас детей и женщин из нашего дома и спас меня Я не стречал его больше никогда А я узнал бы его среди десятко и. Это был хороший день Я перестал стесняться и рассказыал о Рёнах учителе географии Черпуное и тете Наде Лена незаметно подкладыала мне на тарелку то иноград то слиы – ренклоды Потом она сказала: К ней подошел ысокий тощий изозчик наклонился над ней и что-то гоорил но она се так же лежала неподижно Потом она скочила и побежала доль берега к гребле Изозчик схатил ее Она бессильно опустилась на землю и закрыла лицо руками. О ремя этих поездок я с непонятным упорстом подергал себя сяким лишениям: промокал промерзал до костей спал стодолах а то и просто на земле почти ничего не ел и только курил одну за другой отсырешие кислые папиросы. Мы не любили «Маслобоя» и отказались назать лучшего подсказчика Пусть «Маслобой» спраляется сам Лучший подсказчик гимназии – к тому же француз – Регамэ учился нашем классе месте с нами он неозмутимо ыслушиал просьбы инспектора и ежлио улыбался. Субоч разогнался и не мог останоиться Он шырнул на стол журнал и ту же минуту есь класс с грохотом перешел «исходное положение» – стал на ноги и сел на места А мы шестеро отстегнули кушаки упали на пол и тоже сели. Осень предупреждала о соем приходе то сухим листком незначай забытым на скамейке то маленькой зеленой гусеницей спускашейся по паутине прямо мне. Примерно через час получи это письмо богунец начал грохоча сапогами матерясь и угрожая оружием метаться по сем картирам поисках ротной печати. Я бросился стодол к ере Сеастьяноне рач тоже скочил и побежал с нами хату где лежала Леля. Лазарь Борисоич отлично разбирался этих скрипах и улалиал самые тонкие их оттенки – Маня! – кричал он сестре – Ты что же не слышишь? аська пошел на кухню Там же рыба! аська был черный облезлый аптекарский кот Иногда аптекарь гоорил нам посетителям: – Ну значит прада,– обернулась мама к отцу.– А он был с ней гоорят так добр! Она жила как принцесса золотой клетке Отец ничего не отетил – Костик,– сказала мама,– ты уже ыпил чай Иди к себе скоро пора ложиться. – Я хочу… – начал я – Бросьте! – крикнул Лазарь Борисоич – Что ы мне скажете? Что ы хотите быть инженером рачом ученым или еще кем-нибудь Это соершенно не ажно – А что. Мы ыехали за околицу Обстрел стих Пахло пылью поднятой копытами лошадей и болотной одой Позади мы сноа услышали надтреснутый зон костельного колокола – Похоже что он немножко сихнулся – сказал Романин. Дома я застал только маму и Галю Дима уехал Граорноо на полигон обучать стрельбе запасных солдат. Особенно любила слушать Стакоера мама Когда я дежурил она стаала ночью и накину теплый платок ыходила о дор Мы садились за ыступом дома и разгоариали шепотом часто замолкая чтобы прислушаться к какому-нибудь непонятному зуку. Неистребимый запах дешеой пудры кухонного чада и лекарст стоял посюду Электричесто горело тускло читать при его желтушном сете было нельзя се кроати были продалены как корыта Коридорные деушки любое ремя дня и ночи «принимали гостей». К ечеру мы добрались наконец до местечка ышницы где стоял отряд Романина Желто-черный флаг этапного коменданта исел над дощатым домом Пыль поднятая обозами и стадами исела сухим туманом и медленно оседала. Особенно неприятными почти злоещими и чаще сего попадашимися приметами были капли а то и целые лужицы крои и гильзы от маузеро Они кисло пахли порохом Неприятны были также пустые кошельки и поранные документы Но они попадались редко. Толстая резиноая полоса была наглухо прибита гоздями к раме ыбитого слухоого окна Рогатка эта осталась наследсто от мальчишки жишего до нас. [226] Слоа Тургенеа что такой язык может быть дан только еликому народу — Имеется иду стихоторение прозе И.С Тургенеа «Русский язык». – Рукопись? – спросил редактор и закашлялся от смеха – Прошу ас Умоляю Можете зять ее и бросить печку Но дело том что я хочу напечатать этот рассказ Предстаьте он мне понраился – Изините я не знал – пробормотал я. – Ну ладно! Пойдемте лучше к мосту Мы пошли к железнодорожному мосту через речушку с заросшими ежеикой берегами Мы долго стояли у моста и смотрели на отроги Карпат Они тяжело лежали дали как тучи К нам подошел часоой тоже постоял посмотрел. Из сех ораторо я хорошо запомнил только Ленина И не столько запомнил содержание его речи сколько его дижения и самую манеру гоорить. – Кто с ас музыкант? – сноа спросил он еселым голосом и сноа коноир одним дыханием сказал мне: –. Этот запах напоминаший затхлый оздух зажитых и старомодных картир разоблачал его Так по крайней мере мне казалось тогда Я был почему-то уерен что лекарстенные запахи несоместимы с ысоким занием трибуна. Мама кинула мне а Казимир зял меня за плечо и поел по длинным коридорам Казимир так крепко стискиал мое плечо будто боялся что я ырусь и убегу. Я думал что Щелкуно как большинсто собирателей книг сам не успеает читать их что книги его интересуют только как коллекционера не заисимости от их содержания но скоре оказалось что это. – Дано я хотел обратиться до ас с одним разгоором от нашего общеста Да се не решался Челоек ы образоанный – может у ас другие понятия чем у нашего брата рыбака Тогда изиняюсь – А что такое? – спросил я. Трофим ушел но не на сеноал а лес и пояился только на следующий день утром Марина Палона рассказала мне историю мальчика-поодыря. Она не ходила – она летала как тонкая серкающая птица белом платье из легкого шелка с треном и буфами Она тяжело дышала и желтая роза трепетала у нее на груди Казалось есь сет ся радость мира сияли ее потемнеших глазах. Брюхатый брюхатый Немножко лысоатый Но это ничего! Под эти песни поезд тянулся порожняком из Москы Брест по раскисшим от есенних дождей ранинам Белоруссии. – Пулеметчика сюда! – крикнул он обернушись и только тут мы заметили что позади Антощенко дерях казармы стоят да его ординарца – Куда он деался ражий сын? – Тоарищ командир – осторожно сказал один из ординарце – Поедемте ей-богу домой. Потом она схатилась за горло и закашлялась Я идел как билась жилка на ее нежной и чистой шее Я обнял Ганну и прижался голоой к ее мокрому плечу Мне захотелось чтобы у меня была такая молодая и добрая мама. Я показал Зозуле начало соей перой и еще не дописанной поести «Романтики» Он искренне похалил ее хотя и сказал что я чрезмерно улекаюсь самоанализом и кроме того пишу несколько длинно. – Это не учреждение – отетил он – Это моя фамилия Она иногда помогает Пришин расхохотался Он послушался Магалифа и написал на тюках загадочное слоо «фольклор» С тех пор ни один заградительный отряд не решился тронуть. Потом пули начали щелкать стены агоно но это длилось сего несколько минут Поезд шел с огромной скоростью Когда наконец он сбаил ход мы сообразили что ырались из «мешка». Перед экзаменами саду была устроена сходка На нее созали сех гимназисто нашего класса кроме ерее Ереи об этой сходке ничего не должны. – Стоило Можете мне ерить или нет Паел Петроич но больше я ничего не скажу – ерю – сказал Бодянский – Идите! И пусть этот случай поглотит медленная Лета: [77]. Мы издеались над сыщиком Каждый из нас громко рассказыал ымышленную его биографию Биографии были чудоищные и оскорбительные Сыщик хрипел от ярости Он идимо устал но с упрямстом помешанного плелся сзади. Ей было тогда дадцать три года Она училась пению Москоской консератории У нее было прекрасное контральто. Мы прошли через зал кабинет к инспектору Бодянскому – тучному челоеку просторном как дамский капот форменном сюртуке Бодянский положил мне на голоу пухлую руку долго думал потом сказал: – Учись хорошо а. Знаменитый «Фонтан слез» Бахчисарайском дорце тоже не походил на фонтан Его медленные капли падали как слезы из одной ракоины другую. – У Зоси есть де чистые рубахи – услужлио забормотал асиль – Ты Миколайчик беги за одой а я достану Я достану. Я покраснел поздороался Теперь я узнал седую даму – Марию Трофимону Карелину Но Любу я узнал не сразу Она ыросла и косах у нее уже не было прежних черных лент. Когда я пришел от Фицоского к себе Дикий переулок пани Козлоская подала мне телеграмму ней было сказано что усадьбе Городище около Белой Церки умирает мой отец На следующее утро я уехал из Киеа Белую Церкоь. И те же недано еще намозолишие нам глаза «щирые украинцы» ышитых рубахах кричали им «слаа!» и сноа бросали оздух сои смушкоые траченные молью шапки Город недоумеал место деникинце ошли петлюроцы. Мы пошли По дороге матрос спросил: – Сколько дали носильщику? – Десять рублей – от аши деньги – матрос протянул мне десять рублей Я оглянулся но было темно и я не уидел носильщика хотя был уерен что он со злорадстом смотрит. Я было сосем уже решил идти сейчас же пешком Ялту но это ремя за пооротом шоссе заскрипела мажара Я быстро ытер глаза отернулся и начал смотреть на море Но опять набежали слезы и я ничего не уидел кроме синего режущего блеска. Мы пили чай с колотым сахаром Нам подали хрустящие калачи обсыпанные мукой Потом мы ышли на крыльцо Пар подымался над мохнатыми лошадьми Заплатанные изозчичьи армяки с жестяными номерами зарябили глазах Голуби опускались на унаоженный снег. Уидел ее один гимназист осьмого класса у торгоки салом Торгока жалоалась что бумага не годится для обертки – чернильные строчки отпечатыаются на сале и покупатели сердятся Поэтому рукописи не хатало сего трех страниц. За несколько минут до Ноого года пришел Дима с ысокой бледной деушкой У деушки было длинное унылое лицо Сиренеое платье с желтым пояском сидело на ней нескладно Круженой платочек был приколот к груди Она се ремя краснела а пирожные из азы. – Ты Муся – гоорил он – должна относиться ко сему с философским спокойстием Бери пример с меня – А идите ы знаете куда! – отечала скозь слезы Муся – И подаитесь соими соетами Знаю я аше философское спокойстие! Но старик не смущался. Мы острили и хохотали нас по старомодному ыражению селился бес Прохожие оглядыались. Мне стало скучно и я осторожно ышел на улицу Бабушка елела чтобы монастыре я не разгоариал по-русски От этого мне было страшно По-польски я знал сего несколько сло. Она идимо стеснялась соего занятия и часто приходила с заплаканными глазами Я знал только что она родом из Петербурга и что бросиший ее муж был адокатом. – Нет – сказал я – Я не могу отказаться от этого И се это сосем не так как ы думаете Не надо гоорить со зла – Ну тогда прощайте! – глухо сказала Леля поернулась и пошла темноту доль белой кромки прибоя. Седой пес нехотя ылез из-под разбитого корыта подошел к заалинке и зеая заглянул с недоумением колыску Убедишись что се порядке пес сел и поглядыая на нас старыми желтыми глазами начал яростно ычесыать блох. – Ничего! – гоорил он – Терпимо полне даже терпимо ы не беспокойтесь сестрица Боль ыдаали только глаза С каждой минутой они се сильнее ыцетали подергиались желтоатым налетом – Откуда только ты такой зялся? – сердито спросил Покроский. Есь день мимо нашего дома тянулись к Сятосласкому яру обозы «каламашек» с глиной Каламашками Киее назыались тележки для переозки земли Каламашники засыпали ораги яру и роняли его для постройки. Приет сего доброго И Бунин .47» (Письмо Бунина хранится литературном архие Паустоского.) После этой стречи желание сделаться моряком мучило меня много лет Я рался к морю Перый раз я идел его мельком Ноороссийске куда ездил на несколько дней с отцом Но этого было недостаточно. Упраление городом и уездом озложить на уездную земскую упрау и ее председателя гражданина Кушелеа Гражданин Кушеле предь до особых распоряжений назначается комиссаром праительста. Я перые переезжал через границу На том берегу Сана была Астрия Мне казалось что за пограничной чертой се будет соершенно другим не нашим – не только люди дерени и города но даже небо и дереья. Не было ничего особенного ночной беготне по парку но я долго помнил об этом Я споминал олны липоого цета хлынушие лицо крик ыпи сю эту ночь роящуюся зездами и полную отзуко еселья. Я тогда жил уже соершенно один и зарабатыал дешеыми уроками Денег мне хатало на еду и на библиотеку и я то ремя соершенно не ощущал должно быть по молодости никакой тяжести и треоги. Мне не стыдно сейчас сознаться этих мыслях – я был очень молод се окружающее было наоднено до крае лирической силой исходишей ероятно от меня самого Я же думал тогда что такоа сущность жизни. Ертинский сцепил тонкие пальцы страдальчески ытянул их низ перед собой и запел Он пел о юнкерах убитых незадолго до этого под Киеом селе Борщагоке о юношах посланных на ерную смерть проти опасной банды Я не знаю зачем и кому. Необходимо знать какие побуждения рукоодят писателем его работе Сила и чистота этих побуждений находятся прямом отношении или к признанию писателя со стороны народа или к безразличию и даже прямому отрицанию сего им сделанного. Ечером я пошел назначенное место на Бибикоский бульар Широкая лестница доме моего тоарища была ярко осещена Да больших зала были полны народа Больше сего было гимназисто но были и гимназистки из Мариинской гимназии и седоласые музыканты и актеры. – Могут наскочить из местечка драгуны Или стражники С корчмаря им нечего зять Корчмарь ничего не бачил и ничего не чул – Мы тоже ничего не идели – сказал Серюк. Меня стретил маленький серый старик доольно добродушного ида но с брезглиым ыражением на лице – от что милый юноша – сказал он – Должен сообщить ам пренеприятное изестие. Произошла как гоорят театральные рабочие «чистая перемена декораций» но никто не мог угадать что она сулит изголодашимся гражданам Это могло показать только ремя. Я осторожно достал сухую руку женщины и пощупал пульс Он был слабый но не частил. Скоре се стали и начали прощаться Я ушел последним Мне надо было проодить до Лоскутной гостиницы Сашу а она напилась горячего чая и ждала пока у нее остынет горло. Была поздняя осень но сирень еще не пожелтела С листье стекал туман низу на Днепре трубили пароходы Они уходили зимоать затоны и прощались. Но несмотря на бышую профессию гуернантки чопорности у Амалии не было ообще она была доброй скучной и одинокой женщиной Амалии меня удиляло то обстоятельсто что к немцам занимашим Кие она сама немка относилась раждебно и считала их грубиянами. Моей любимой наукой гимназии была география Она бесстрастно подтерждала что на земле есть необыкноенные страны Я знал что тогдашняя наша скудная и неустроенная жизнь не даст мне озможности уидеть их Моя мечта была яно несбыточна Но от этого она не умирала. Я лежал и прислушиался Громко молилась панна Ядига потом опять зонко лопнула перетянутая струна небе спыхнул красноатый блеск и я услышал спокойный рокот моторо долеташий из ечерней глубины – стаайте! – крикнул мне Гронский – Цеппелин над Брестом! Негодоание клокотало у него горле когда он гоорил о деятом термидора или о предательсте Тьера: [133] Он забыался до того что закуриал папиросу но опомнишись тотчас гасил ее о ближайшую парту. Трегубо любил ыступать на модных то ремя религиозно-философских диспутах Он гоорил гладко и сладко распространяя запах одеколона Мы ненаидели его так же холодно как он ненаидел нас Но церконые тексты мы заучиали на. На заоде по сущесту шла непрерыная итальянская забастока Работали уныло яло и так медленно что за да месяца мы еда собрали только станину для пресса. Я уидел низкий дом полустанка с красной черепичной крышей Около белой стены росла ысокая кукуруза етер шелестел ее длинными листьями оздух над черепичной крышей и кукурузой перелиался еликолепной синеой. Я сноа зал маму и просил чтобы она прогнала бабочку Мама сжа губы снимала с меня тугой горячий компресс и укутыала меня одеялами Я потерял счет ночам наполненным непонятным гулом и сухим жаром простынь. Я жил один Мама с сестрой се еще были наглухо отрезаны от Киеа Я ничего о них. Я лез на карниз отопления и ысунулся окно Поезд шел по мосту через Днепр Я уидел Лару далекий Кие и мелкий Днепр успеший намыть около устое моста песчаные остроа. Изозчик стащил с голоы шапку Мы с Димой сняли фуражки и сани проехали под Спасской башней темном проезде мигала лампада Ранодушно и еличестенно заиграли над голоой куранты. Мальчик стоял потупясь и чесал одной босой ногой другую Он сунул пирог за пазуху и молчал – Ты чей? – спросила его мама – Аниськин,– отетил он неуеренно – Чего же ты не. Даже нешне киеляне стали похожи на морфинисто При каждом ноом слухе у них загорались обычно мутные глаза исчезала обычная ялость речь из косноязычной преращалась ожиленную и даже остроумную. «Три сестры» шли день моего приезда Тотчас после обеда мы с Димой начали собираться театр Мы доехали до Театральной площади холодном трамае Синие электрические искры трещали на проодах. Низу на штопаном и перештопанном сукне бильярда отщелкиали «пирамидки» испитые юноши с кепками набекрень и галстуках бабочкой Каждый ечер кому-нибудь проламыали. Детсто кончалось Очень жаль что сю прелесть детста мы начинаем понимать когда делаемся зрослыми детсте се было другим Сетлыми и чистыми глазами мы смотрели на мир и се нам казалось гораздо. Мосье Гоас только что приехал Россию Он не знал ни слоа по-русски Перый его урок этой загадочной стране ыпал как раз на. Мы ъехали сосноый бор стали спускаться по крутому изолоку к какой-то реке Сосны закрыли луну сосем стемнело На дороге послышались голоса Мне стало немного страшно – Ты Никита? – крикнул из темноты знакомый. Как-То ночью мы слышали далекий крик долетеший из леса Это заблудился ярмарочный торгоец – офеня Он шел пешком из Сенского монастыря на ярмарку Трубческ Лесной объездчик нашел его и приел Рёны Торгоец худой мужичок с синими глазами плакал и крестился. Когда я умышись под краном кухне шел к себе комнату коридоре меня останоила Амалия. Я останоился и окликнул детей Они подходили ко мне медленно стесняясь потупи глаза и шмыгая носами переди шла деочка а мальчики прятались за ней – Здрастуй – сказал я деочке – Где тут жиет дед Мыкола? Распахнулась дерь из столоой и ошла мадам Казанская платье со шлейфом За ее спиной я заметил празднично серироанный стол По случаю перой тройки с плюсом был дан изысканный ужин. Попутные местечки – Пружаны Ружаны Слоним – были обглоданы как кости отступающими ойсками лачонках ничего не осталось кроме синьки и столярного клея «Жолнежи шистко забрали» – жалоались запуганные лаочники-ереи. Серюк осторожно закурил прикры спичку полой дождеого плаща Зарео качалось небе Шумела затопленных кустах река скрипели оси Потом из болот нанесло холодный туман Только на рассете мы мокрые и озябшие добрались де усадьбы. Сторублеая бумажка была сегда одна и та же Мы кондукторы линии 8 дано знали на память ее номер – 123715 Мы мстили старику тем что иногда язительно гоорили: – Предъяите ашу «катеринку» номер 123715 и ыметайтесь. Бреенчатом доме картире отца пахло угольным дымом Обстанока была скудная Кроме отца картире никто не жил Мы застали отца за чтением энциклопедического слоаря Отец очень обрадоался нам. На кладбище с поаленными крестами гроб опустили могилу На дно ее уже натекла ода Сященник прочел последнюю молиту снял ризу сернул ее и ушел хромая с кладбища. На третий день после свадьбы (всегда почему-то все неприятности случаются на третий день) богунцев подняли по тревоге среди ночи Собирались они неохотно молча и на расспросы отвечали односложно: – В Житомир гонят На усмирение Там попы взбунтовались. – Что «как»? – отетил я – Дело неажное ы побудьте здесь а я сначала обойду с санитаром хаты Посмотрю что там – Нет! Я ас одного не пушу И не потому что я без ас не могу – Она слегка покраснела – Нет! Просто месте нам сем не будет так страшно. – Эти сады очень любил Мицкеич – сказал я ксендзу забы что он должен молчать сю дорогу Мне хотелось сказать ему что-нибудь приятное благодарность за то что он согласился на эту трудную и опасную поездку Ксендз улыбнулся отет. Толпа ползла на коленях до самого монастырского собора переди ползла седая женщина с белым исступленным лицом Она держала руках черное дереянное распятие. Задние начали напирать на передних чтобы лучше идеть Им пригрозили интоками Поднялась ругань грозишая перейти перестрелку – Тоарищи! – сказал Ленин Шум срезало будто ножом Был слышен только систящий хрип бронхах настороженных людей. По некоторым его намекам можно было догадаться что еще детсте он хлебнул много неспраедлиости Озлобленный этим он ложил есь сой талант то чтобы любым путем мстить за сою оплеанную жизнь. Романин часто присылал мне небольшие посылки – сыр колбасу сахар Как-то от нечего делать я начал просматриать старую измятую газету нее был заернут сыр и газета была ся жирных пятнах. На могиле ее король постаил памятник ысокий слон из черного мрамора с золотой короной на голое стоял печально опусти хобот густой трае доходишей ему до колен Под этой траой лежала Катюша есницкая – молодая королеа Сиама. Неожиданная разязка с чайником наступила на торой день пути Поезд поминутно останалиаясь нерешительно тянулся на станцию Брянск дери к нам заглянул красноармеец из соседней теплушки. Я был даже рад что на меня не обращают нимания Я се ремя думал о Лене но не решался ей написать. Кот пристально смотрел на сю эту карусель здрагиая от осхищения и то ыпускал то прятал когти. Я скочил За черной Брагинкой за зарослями ерболоза дымилось и розоело небо ысокие снопы искр ылетали как будто из-за соседних кусто Зарео тускло отражалось реке – Что же это горит? – спросил Серюк. [216] Баранцеич Казимир Станислаоич (1851—1927) – русский писатель [217] Муйжель иктор асильеич (1880—1924) – русский писатель. Рач зял меня за локоть и поел к себе каюту Он держал меня за локоть так крепко будто боялся что я поскользнусь на этих зеркальных палубах упаду и еще упаси бог сломаю или разобью какой-нибудь сияющий прибор или стеклянные дери. [143] «Заодь спит молчит ода зеркальная…» — Стихоторение К Бальмонта «Лебедь» [144] «Gaudeamus igitur juvenes dum sumus!» («Будем радоаться пока молоды!» (лат.) — начало старинной студенческой латинской песни. К югу от Бобринской бушеала гикала грохотала на бешеных тачанках открыая с ходу пулеметный огонь систела грабила насилоала женщин и драпала при перой же стрече с сильным протиником украинская черная ольница. – Постой! – заорал о есь голос Гронский – Принеси мне из машины ящик Да не разбей маруда! Артеменко ыскочил из комнаты. Ыпускные экзамены начались конце мая и тянулись целый месяц се классы были уже распущены на летние каникулы Только мы приходили пустую прохладную гимназию Она будто отдыхала от зимней сутолоки Шум наших шаго разносился по сем этажам. Петлюра не обманул ожиданий киеских горничных торгоок гуернанток и лаочнико Он дейстительно ъехал заоеанный город на доольно смирном. Но самым любимым моим местом были пруды Каждое утро отец ходил туда удить рыбу Он брал меня. Сня шляпу и держа ее опущенной руке так что шляпа касалась пола он поблагодарил маму и поцелоал ей руку Отец ышел и пригласил шарманщика к себе кабинет Шарманщик прислонил шарманку к стене передней и осторожно шагая пошел. – Тю-ю-ю! Бодай бы тебе добра не было! Так то ж шагать десять ерст – Ничего – отетил летчик – Нас доезут По рядам прошел смешок – На чем же это интересно? – А от уидите. – Наплеать! – сказал решительно генерал – Трижды наплеать! ыпьем господин гимназист Как сказал наш гениальный поэт: «Что за штукоина создатель быть зрослой дочери отцом!»: [107] Уже бежали по саду но они теряли ремя на то чтобы прикладыаться к интокам и мы успели ыскочить пролом трех шагах от него был крутой обры. С ним пришла его дочь – ысокая застенчиая деушка платке и коротком тулупчике Отец подписыал приказ а дочь гладила его по седой голое и гоорила дрожащим голосом: – Не надо так сильно олноаться папа. Он крепко обнял меня и троекратно поцелоал От усо Гронского разлетался тончайший запах фиалок. Далеко за парком озник широкий – о сю ширину земли – злоещий гул Тетя Маруся не ыдержала и ушла дом Гул приближался будто на нас се смыая катился океан Это. Около скамейки я останоился Пахло липоым цетом ся ночь до зезд была наполнена этим запахом Было тихо и не ерилось что недалеко отсюда на ярко осещенной еранде шумят еселые гости. Ленин загоорил Я плохо слышал Я был крепко зажат толпой Чей-то приклад пился мне бок Солдат стояший позади положил мне тяжелую руку на плечо и по ременам стискиал его судорожно сжимая пальцы. Прежде сего дед Мыкола научил меня ориентироаться море по неподижным предметам на берегу или как гоорили рыбаки научил меня «ыходить на предмет» По морской терминологии это искуссто назыалось «пеленгоанием». Коры крошечных лилоых цето покрыали се сободные клочки каменистой земли между скалами Цеты были очень праильной формы – с пятью лепестками но как следует рассмотреть их можно было пожалуй только уеличительное стекло. Я начал писать поесть о молодом челоеке моего ремени Я писал ее долго и медленно Она странстоала со мной се годы реолюции и гражданской ойны и долго ылежиалась конце концо я напечатал ее под назанием «Романтики» но это было гораздо позже тридцатых годах. Бедный Рунич горько плачет — ера лежит гробу Рунич был партнером еры Холодной По тексту песни ера лежала гробу и просила Рунича: Голубыми асильками Грудь мою обей И горючими слезами Грудь. Я снял де тесные комнаты небольшом доме около ладимирского собора у чрезмерно чустительной старой деы – немки Амалии Кностер Но приезти маму и Галю Кие мне не удалось – незапно город был обложен петлюроцами Они начали праильную. Затрещал третий зонок Мы реели на разные голоса Бледный гимназист поднял руку Это значило что конце коридора пояился физик Он шел нетороплио с опаской прислушиаясь к оплям из физического кабинета. [68] «аршаянка» — одна из наиболее популярных реолюционных песен ольный переод Г М Кржижаноского стихоторения польского поэта ацлаа Сенцицкого музыке использоан «Марш зуао» ольского – песня июльского осстания. Деочка ся затрепетала подняла на меня сияющие глубокие серые глаза и улыбнулась. Сейчас тетя ера сноа позала маму с Галей Копань Мама охотно согласилась Решено было ехать ранней есной Мама с этой минуты успокоилась и даже поеселела Наступил просет. Так мы дошли до хаты деда Мыколы Там Наталка сдала меня с рук на руки сухой старушке с пытлиыми глазами – жене деда Мыколы бабке Ядохе При таких хороших предзнаменоаниях началась моя жизнь на Петрушиной косе. Се эти слухи распространялись для того чтобы беглецы с сеера не ринулись панике дальше на юг Константинополь и не помешали бы бегсту белой армии Пароходо порту было мало и деникинцы берегли их. На заборах Брянске были расклеены желтые афиши о гастролях актера Орленеа: [73]. И тут произошло нечто непонятное испугашее меня самого Старик панаме скрикнул сделал огромный прыжок сторону быстро побежал как краб на согнутых ногах и бесследно исчез соседней подоротне Щелкуно доольно потирал пухлые руки. Под Одессой я проснулся Поезд стоял на полустанке Я соскочил с площадки на полотно Морские ракушки затрещали под ногами. Незапно я услышал тонкий сист переди над дорогой лопнула со слабой спышкой шрапнель Потом другая третья Немцы били по дороге – это было ясно перерыах между зрыами отчетлио было слышно что обоз уже мчится галопом Там должно быть началась обычная паника. – Обыщите его и заприте леую углоую гостиную – сказала ледяным голосом женщина как будто она не слышала моих сло – а я доложу тоарищу Огнеому. Се окончилось тем что родители решили поехать сей семьей на лето. – Рябинка – сказал солдат успокаиаясь – Умерла перед самой ойной От родо Зато дочка у меня – ся нее Ты ко мне приезжай тоарищ милый Орлоскую губернию… – Примите ребенка! – сказал он се так же не глядя на меня и попраил уздечку у лошади – Никто из нас этого не умеет Так же как и ы Но се-таки таком деле лучше интеллигентные руки. Может быть поэтому дед и не ужиался с бабкой ернее прятался от нее Ее турецкая кроь не дала ей ни одной прилекательной черты кроме красиой но грозной наружности. Я озращался домой на Лукьяноку усталый и счастлиый Лицо горело от солнца и сежего оздуха Бабушка ждала меня Mаленький круглый стол ее комнате был накрыт скатертью На нем. Лиза была краснощекая с заплышими добрыми глазками и очень доерчиая Она ерила любой чепухе которую ей рассказыали Анна Петрона с Леной ушли Мне стало скучно переди был длинный ечер Мне хотелось опять пойти на иноградник но я знал что этого нельзя делать. Однажды олодя Румянце ездил Орел и приез нам печальное изестие Мы играли крокет около дачи Улечение крокетом было сеобщее Часто игра затягиалась до темноты Тогда на крокетную площадку ыносили лампы. Но откуда я зял что мадемуазель Мартен одинока? Я ее сосем не знал Я слышал только что она родом из города Гренобля и идел что у нее темные немного хмурые глаза от. Я ошел редакцию Редактор некоторое ремя проницательно смотрел на меня и молчал Я тоже молчал и чустоал как от моего лица пышет жаром Очеидно я страшно покраснел – Разрешите мне зять рукопись – сказал я. Я глох слеп и если бы мог то зорал бы эту пилу Большего глумленья над челоеком над нерами мозгом и сердцем нельзя было придумать. Инспектор Бодянский натягиая на ходу форменное пальто и нахлобучиая фуражку с кокардой сбегал по лестнице торопясь на. Я не помню ни одного базара где бы не было лирника Он сидел прислонишись к пыльному тополю округ него теснились и здыхали жалостлиые бабы бросали дереянную миску позеленешие медяки. Перый день Пасхи мы с Лелей и Романиным пошли далеко за город на берега епржа Река несла чистую оду среди пшеничных полей Тростники отражались черными стенами ее глубине Над тростниками носились маленькие чайки. Я пошел на разедку холодном окзале стоял серый оздух се дери были открыты но ни зале для пассажиро ни буфете ни естибюле не было ни души окзал был брошен. Мама уснула только перед рассетом Я прошел к себе надел кондукторскую форму зял пустую сумку и осторожно ышел из дому Серый сет сочился на лестницу из немытых окон Старые коты раздушись схрапыали на ступеньках. Я отетил что се отлично понимаю и что очень скоро я смогу помогать ей и Гале Как только окончу гимназию Я уже не думал как раньше о озращении к маме Но я ее жалел и любил и хотел чтобы она не терзалась мыслями. «О если б ты ко мне ернулась сноа – пел Аскоченский – где были мы так счастлиы с тобой! густых етях услышала б ты шепот – знай это стон души больной». Я рассказал Романину о смерти Лели Он сидел за столом долго сморкался и глаза у него покраснели Я старался не смотреть на него Потом он ушел и ернулся пьяный но тихий Этого с ним еще никогда. Мы стояли неподижно Потом оказалось что у каждого то ремя пояилась одна и та же мысль – если Антощенко дейстительно ызоет пулеметчика броситься к стойке где стояли интоки разобрать их и открыть огонь. Тотчас дерь приоткрылась через цепочку За горничной придержиашей дерь стояла ся профессорская семья – надменная профессорша студент с лошадиным лицом и старый профессор с измятой салфеткой засунутой за манишку На салфетке были пятна от яичного желтка. Мимо поезда скакали ерхоые Оглушительно била спрятанная соседних кустах полеая батарея Гланый рач Покроский приказал нам поднять над поездом да больших флага Красного Креста. За лесом по темному горизонту сноа покатились один за другим короткие громы Они догоняли и перебиали друг друга – Пане – окликнул меня асиль – Герман подходит Куда же мы денемся? Непонятное спокойстие оладело мной опреки здраому смыслу. Серый сет начал просачиаться с остока зябкий сет раннего утра Было необыкноенно тихо Моске так тихо что мы слышали как шумит на бульарах пламя газоых факело – Похоже конец – полголоса заметил старый пекарь – Надо бы пойти поглядеть. – от идите тоарищ дорогой – сказал мне огородник – можно оказыается и так жить сячески можно жить – и сободу заоеыать и людей роде как переделыать и помидоры ыращиать сему соя честь соя цена и слаа – ы это к чему гоорите? – спросил я. Никогда жизни я не идел столько счастлиых слез как те дни Кушеле подписыая приказ плакал. С таким же успехом как Марусю я мог бы обучать истории географии и русскому языку попугая Это была адская работа Я очень от нее устаал Но скоре я был ознагражден: Маруся получила перую тройку с плюсом. Клячин был знаток французской реолюции Сущестоание этого учителя тогдашней гимназии было загадкой Иногда его речь подымалась до такого пафоса будто он гоорил не классе а с трибуны Конента. Была еще торая сходка На ней мы услоились кто из нас должен помочь писать сочинения некоторым гимназисткам Мариинской женской гимназии Не знаю почему но письменный экзамен по русской слоесности они держали месте. Чтобы забыть об этом ечере и рассеяться дядя Коля зазал к бабушке Гаттенбергера и устроил домашний концерт Он пел для бабушки под аккомпанемент иолончели польские крестьянские песни Ой ты исла голубая Как цеток Ты бежишь. Молодости у меня изредка быали такие короткие обмороки Случались они от усталости. – Проезжайте! – отетил мне солдат с ефрейторскими нашиками и даже не зглянул на меня – ам разрешается А ообще не елено ни с кем разгоариать И останалиаться никому тут. На его картинах небо было оранжеое дереья – синие а лица людей – зеленоатые как незрелые дыни се это было ыдумано должно быть так же как и мое улечение Любой Сейчас я соершенно избаился. На станции Лиза поела меня буфет купить мороженого а тетя Надя и художник остались на скамейке станционном палисаднике Мороженого буфете конечно не было и когда мы ернулись тетя Надя и художник се так же сидели задумашись на скамейке. Стась молча поклонился положил угол сязку лыка сел к столу и улыбаясь нимательно посмотрел на сех нас по очереди За открытым окном пели жаоронки Было идно как они трепеща крыльями подымались прямо ерх из зеленой пшеницы и исчезали синее. И приносят ему сё что только имеют… Толпа придинулась к слепцу Бабы – пряжу и мед а неесты – монисто Старики – черный хлеб а старухи – иконы А одна молодица пришла с баринками И поклала у ног а сама убежала Поезд зял несколько сот раненых переязанных наспех с промокшими от крои бинтами со сползшими поязками почернелых от жажды Нужно было переязать сех заноо Нужно было отобрать тяжелых требующих немедленной операции. Мы часто приезжали из Киеа погостить к икентии Ианоне У нее сущестоал тердый порядок Каждую есну еликим постом она ездила на богомолье по католическим сятым местам аршау ильно или Ченстохо. Эту девушку взрослые прозвали «русалкой» В сумерки Лена часто проходила мимо нашей дачи спускалась к морю купалась и долго плавала а потом возвращалась с полотенцем на плече и пела: Там в голубом просторе В лазоревой дали Забудем мы. Старшина богунце любился нее и настаиал на женитьбе Мотря колебалась У нее были несколько устарелые предсталения о браке Она боялась что богунец – летучий челоек отпетая башка – пожиет с ней несколько дней а потом обязательно бросит. – Осторожнее их держите – предупредила кондукторша – а то затолкают ас и се цеты помнут Знаете какой у. Но это было не так Ни тогда ни сейчас я ни на минуту не жалею о соей юношеской одержимости поэзией Потому что знаю что поэзия – это жизнь доеденная до полного ыражения раскрытие мира о сей его глубине трудно охатыаемой нашим лениым зглядом. Раздался плеск Челоек очеидно бросился оду и поплыл скоре мы уидели его из-за кусто Он плыл посередине реки слабо осещенной зареом Его сильно сносило Недалеке от нас челоек ылез на берег Было слышно как с него с журчанием стекает ода. Я был занят только перую полоину дня рано озращался домой съедал скудный обед и уходил сою клетушку Мама с Галей шили готоясь к отъезду До полоины ночи тороплио строчила шейная машина Полы были засыпаны обрезками и нитками. Проалишиеся ходили жалоаться гланому инженеру трамая Полианоу еликолепно ыбритому подчеркнуто учтиому челоеку Полиано склони голоу с седым пробором отетил что знание Москы – одна из осно кондукторской службы. – Дойра! – крикнул за стеной корчмарь – Спытай господ офицеро чи может они хотят покушать Я есть не хотел Я только ыпил чаю и тотчас лег Сосед мой оказался челоеком молчалиым Это меня успокоило. [14] Почае — Имеется иду Почаеско-Успенская лара мужской монастырь г Почаее на Украине [15] Цадик — духоное зание у ерее-хасидо. – Что гоорить сделал он ей ту жизнь! – здохнула торгока баклажанами. Людские сборища шумели на городских площадях у памятнико и пропахших хлором окзало на заодах селах на базарах каждом доре и на каждой лестнице мало-мальски населенного дома. Мальчишка-Переозчик перепралял меня на другой берег Ноеский сад Там было еличао от ысоких лип и их зеленеющей тени. Просили они ее сосем не так как обыкноенные нищие Я помню одного лирника городе Черкассах «Киньте грошик – гоорил он – слепцу и хлопчику потому что без того хлопчика слепец заплутается и не найдет дорогу после соей кончины. После Ялты с ее пышной набережной Алушта показалась мне скучной Мы поселились на окраине за Стахееской набережной. Покроский посмеялся но согласился – его тоже занимал этот необыкноенный санитар И от начался этот «исторический» обход Соколоский месте с рачами ходил теплушку быстро осматриал раненых и гоорил какому-нибудь «бородачу» с переязанной рукой: Куча битого кирпича лежала палисаднике за оградой Град кирпичей посыпался на сыщика осташегося за стеной Он скрикнул отскочил на середину улицы и ыстрелил Нудно проыла оздухе пуля. … экипаже сидела молодая крестьянская женщина длинном ситцеом платье с оборками и белом платочке заязанном низко над броями как у монахини. – Не так смотришь! – рассердился Черпуно.– Надо. Абраша прада не топился но искал еселых отлечений на стороне Однажды я стретил его на лодочной пристани с жеманной олоокой деицей На ее шляпке качались бархатные красные маки Деица игрио ертела на плече японский зонтик с изображением купающихся негритянок. Она тормошила меня смеялась соим грудным смехом и от нее пахло анилью – должно быть она недано озилась со сладким тестом Мы сели на телегу а Никита. Я так засмотрелся что не сразу почустоал тяжесть у себя на спине Одутлоатый положил мне на плечо будто налитую чугуном руку приподнялся и пристально смотрел. На поерке оказалось что денадцати челоек уже не хатает Летчик безнадежно махнул рукой и сказал: – А ну ас сех к чертоой матери! Стройся! Мы кое-как построились. Больше он классе не поялялся Да он и не мог пояиться – законы гимназической морали были беспощадными законами От них не было отступлений Родители Гудима зяли его из нашей гимназии и переели реальное училище алькера пристанище хулигано и неучей. О ремя соей речи он ходил доль рампы и то засоыал руки карманы брюк то непринужденно держался обеими руками за ырезы черного жилета. – Да-а – сказал он пространсто – Реки крои по ине негодяе и идиото – Кого? – переспросил я. Нарумяненные юные женщины с подеденными синькой глазами пробегали из уборных по скрипучим доскам на сцену олоча бархатные шлейфы Обольстительно зенели гитары под пальцами наглоатых перых любонико и слоа жестоких романсо щемили простодушные сердца горожан: За окнами было идно ущелье желтая карстоая котлоина заросшая колючим кустарником По ней шла дорога пещерный город Чуфут-Кале «Что за жизнь!» – подумал я сидя на терраске Фуксии азонах сешиали над скатертью сои черно-красные цеты. – Это можно! – небрежно бросил Липогон – Есть шанс! У меня там младший рач знакомый Я его ссужаю контрабандным табаком Приходите затра до Карантинной гаани час дня Я буду ас дожидаться около «Португаля» С ас я ничего не озьму Угостите меня ресторане –. Олендский ытаскиал из кармана сутаны сложенную четеро «Киескую мысль» и протягиал беглецу – Спасибо пан каноник! – гоорил беглец. Я вошел в дворницкую и единственная женщина оставшаяся с нами жена дворника бледная и болезненная вдруг дико закричала Я сбросил на пол продукты и увидел что руки у меня облиты густой кровью. Мы медленно пошли к церки где нас ждали лошади Марина Палона ушла перед сю обратную дорогу мы молчали Только Трофим сказал: – Тысячи лет жиут люди а до добра не докумекались Странное дело! На заборе чепуха Жарила аренье Куры съели петуха это оскресенье Но стоило мне открыть дерь чулана и пустить синеатый дненой сет как клоун тотчас умирал и покрыался пылью. Солдат сорал папаху и поднял ее над голоой Кое-кто закричал «ура!» но жидко разброд Тотчас толпе началось злоещее дижение – солдаты зяшись за руки начали ее оцеплять. – Ну-ка сбегай приеди дух челоек из охраны Он поернулся к журналистам: – аши документы Журналисты охотно достали документы но руки у них се же дрожали Комиссар терпелио ждал Он медленно просмотрел се документы и спрятал их к себе карман куртки. Команду над нашим домом принял пекарь-портартурец Из крана дорницкой жидкой струйкой текла ода Пекарь приказал собрать по картирам се едра и кушины и сделать запас оды Она каждую минуту могла иссякнуть.

– Якого ж биса – друг закричал министр по-украински и покраснел как бурак – ы приперлись сюда из ашей поганой Москы Як мухи на мед Чего ы тут не бачили? Бодай бы ас громом разбило! У ас там Моске доперло до того что не то что покушать немае чего а и…немае чем. – Что это? – спросил я бородатого солдата и показал на разбитое орудие Солдат лежал прислонишись к орудийному колесу и курил Он мельком посмотрел на меня и ничего не отетил – Что это такое? – спросил. Состояние это требоало ыражения И от то жаркое лето с его «слепыми дождями» я перые начал писать. Я оделся и пошел к маме Она не спала Мы сидели рядом я гладил ее седые сухие олосы и не знал как утешить ее Она плакала тихо чтобы не разбудить Галю Тогда я понял как жестока и неспраедлиа подчас быает молодость хотя бы и наполненная ысокими мыслями. Когда порой я на тебя смотрю тои глаза никая долгим зором: Таинстенным я занят разгоором Но не с тобой я сердцем гоорю Я останоился – Ну! – резко сказала Люба – Раз уж начали читать такое так рите сердце Я гоорю с подругой. – Ничего не будет мамуся Никто не посмеет посягнуть на особу пана Ктуренды – Я не тюрьмы боюсь – друг неожиданно отетила старушка – Я тебя. Она резала огромными кусками нежное розоое сало раздирала цепкими пальцами жареную курицу и запихиала рот мягкий пшеничный хлеб Щеки ее серкали от жира Пое она намеренно громко рыгала и отдуалась. Офицеро и солдат толпа затерла разъединила и только бурки каказце метались гуще людей черными колоколами мешая их ладельцам бежать Они сбрасыали их и бурки как черные коры как бы сами по себе колыхались и плыли. – Сукин ты сын! – сказал Гронский – Чтобы это было последний раз Иначе – суд дисциплинарный батальон рыдающая жена и наек несчастные дети Марш с моих глаз! Артеменко ранулся. Я согласился Я написал листоку и ложил нее есь пафос на какой был способен Тень иктора Гюго ыражаясь фигурально реяла надо мной когда я писал эту листоку Но Бугаенко начисто ее забракоал. Я осторожно ошел сад За ысокими подстриженными кустами буксуса стояла знакомая зеленая скамейка Я сел на нее Ни с террасы ни из сада меня не было идно Я успокаиал себя тем что немного отдохну и незаметно уйду отсюда. Он отернулся чтобы скрыть слезы и сказал что я «форменная скотина» и что из-за меня он просто поседел При этом он показал седой клок олос Клок этот у него был сегда но сейчас он прада стал белее и больше. Она не стаая протянула мне руку Я нагнулся чтобы поцелоать ее но Леля притянула меня за шею к себе и поцелоала губы – Наконец-то – сказала она – Мы с ами должно быть родились под счастлиой зездой. Старые женщины кутались шали а город кутали частые туманы ся осень прошла этих приморских туманах Признаться с тех пор я полюбил туманные дни особенно осенью когда они подсечены ялым лимонным цетом. Я так смело отказался от работы на заоде потому что познакомился на таганрогском базаре со старым рыбаком с Петрушиной косы Мыколой и догоорился что он озьмет меня к себе подручным. – ы не смотрите что она маленькая – гоорил мне доерительно Абраша – а ы смотрите что она злая как бешеная кошка Чем с такой жить так лучше утопиться море. – Предъяите! – так же отрыисто сказал я Господин поднял набрякшие еки и с тяжелым пренебрежением посмотрел на меня – Надо бы знать меня милейший – сказал он раздраженно – Я городской голоа Брянский. Боря наткнулся на маленькую пыльную яму похожую на детскую анну Мы осторожно обошли ее Очеидно это было место ночеки дикого кабана Отец ушел перед Он начал зать нас Мы пробрались к нему скозь крушину обходя огромные мшистые алуны. Я схатился за анты мне хотелось обратно на берег но Анастас зажа трубку зубами что-то мурлыкал а потом спросил: – Почем тоя мама отдала за эти чуяки? Ай хороши чуяки! На именины приезжали из Брянска тоарищи дяди Коли – артиллерийские офицеры Однажды приехал даже москоский пеец тенор Аскоченский Он устроил концерт старинном зале. Но однажды солнце ушло синцоую муть Ночью забарабанил по крышам. [155] Телешо Николай Дмитриеич (1867—1957) – русский соетский писатель 1899 г организоал литературный кружок «Среда» сыграший заметную роль разитии русской литературы начала XX Он подул на нее и протянул мне ысоко под потолком моргала электрическая лампочка забранная проолочной сеткой Я ничего не идел Тогда ополченец сложил ладони лодочкой и зажег спичку Она догорела у пего до самых пальце но он ее. Кроме Румянцеа и его сестер к дяде Коле приходил штабс-капитан Иано – чистенький белорукий с тщательно заостренной сетлой бородкой и тонким голосом. [59] «Отречемся от старого мира» — «Ноая песня» П Л Лароа (1823—1900) исполнялась на мелодию «Марсельезы» период от Феральской до Октябрьской реолюции 1917 г была официальным государстенным гимном. Особенно терялся Осоргин когда редакцию рыался перекрыая сех соим гремящим и хриплоатым голосом и табачным кашлем «король репортеро» ездесущий старик Гиляроский. А пока мне предложили том же Союзе городо заняться отпракой из Москы на фронт медикаменто и продоольстия Это даало лишний заработок и я согласился Надо было накопить денег для маминой поездки Копань. Я открыал глаза она целоала меня тотчас исчезала а через минуту я слышал как она уже кружилась по залу быстром альсе со соим братом – юнкером дядей Колей Он тоже иногда приезжал к бабушке на Пасху из Петербурга. Ольске дядя Юзя пробыл да года На третий год его исключили из корпуса и разжалоали солдаты за то что он ударил офицера: офицер останоил его на улице и грубо изругал за мелкий непорядок одежде. – от что – сказал он – аши очерки нраятся ам удается улоить нечто такое… народное Поэтому озникла идея – послать ас глухой уезд чтобы написать о чем думают сейчас тургенеской России. Он перестал метаться по комнате и сел к столу – Что-то я се ремя ерчусь как белка,– сказал он – Самому надоело Не поехать ли нам на Лукьяноку Георгий Максимоич? – Кириллоскую церкоь? – Да Хочу посмотреть сою работу Сосем ее позабыл. Мы спокойно доехали до пограничной то ремя между Россией и Украиной станции Зерноо (Середина Буда). Я записался городскую библиотеку Там отдельных шкафах стояли книги подаренные Чехоым Их на руки не ыдаали но иногда показыали читателям. Романин ехал переди я сзади Я идел как из леса ышел молодой крестьянин-белорус постолах Он снял шапку схатил Романина за стремя пошел рядом с лошадью и о чем-то начал униженно просить Слезы блестели у него на глазах Романин останоился и подозал меня. Одно только я знал тердо что следует жить именно так как я прожил этот год – смене мест и людей Следует жить именно так если ты хочешь отдать сою жизнь писательсту. Мы прошли через Театральную площадь Камергерский переулок и ошли незрачный снаружи театр. Брегман останоил коней около гребли слез попраил кнутоищем сбрую недоерчио осмотрел сой экипаж и покачал голоой Тогда перые ксендз нарушил обет молчания – Езус-Мария! – сказал он тихим голосом – Как же мы переедем? Мы месте с другими немногочисленными ойсками проходили по Крещатику мимо здания городской думы где еще мальчишкой я попал под обстрел се так же на шпиле над круглым зданием думы балансироал на одной ноге золоченый архистратиг Михаил. Чистейшей синее неба серкало солнце Зон серебряных колоколо долетал из города тот день была Страстная пятница Я уснул Солнечный сет бил мне глаза но я не чустоал этого мое лицо было тени от зонтика. Хозяин был черноусый и тоже молчалиый челоек глубоко ранодушный к нам соим постояльцам Но се же один раз он сказал мне: – от ты будто студент Дал бы почитать какую-нибудь литературу Для прояснения мозго Литературы у меня не было Хозяин помолча сказал: Было душно Пахло дымом ароматических сечей Белые маски греческих бого и богинь исели на черных обоях Посюду ысокими грудами лежали книги пересохших кожаных переплетах. Женщина не открыая глаз сноа зяла мою руку и ласкоо погладила ее как бы скозь сон Но теперь она не благодарила как перый раз Теперь этом поглажиании руки было желание успокоить меня Она как будто гоорила: «Не бойся Со мной се хорошо Ты отдохни». Старый пекарь уерял что опасность пройдет как только соседнем доме прогорит ерхний этаж Конечно если не обрушится брандмауэр Мы соглашались с ним хотя хорошо сознаали что наше положение доольно отчаянное. Поэты-Симолисты начисто потеряшие предсталение о реальности пели о бледных призраках страсти и огне нездешних ожделений общей сумятице мыслей и чуст их уже не замечали Было не. [191] «Изгнанники скитальцы и поэты…» — Из стихоторения Максимилиана олошина из цикла «Corona astralis» сонет № 8 У олошина: «У птиц – гнездо у зеря – темный лог а посох – нам и нищенста заеты». Трудно было сразу понять кто населял Юзоку Неозмутимый шейцар из гостиницы объяснил мне что это «подлипалы» – скупщики поношенных ещей мелкие ростощики базарные торгоки кулачье шинкари и шинкарки кормишиеся около окрестных рабочих и шахтерских поселко. Мальчик поджа под стол ноги оттаяших опорках пил чай из глиняной кружки Он отламыал от ломтя ржаного хлеба большие куски потом собирал со стола крошки и ысыпал их. Слежка за Леонидоым ни к чему не приодила Он был неулоим Никто не знал как и когда он проникает недра ноых соетских учреждений и ласкоо со снисходительной улыбкой добыает там ошеломляющие ноости. Я предсталял себе этих истощенных от зубрежки заплаканных мальчико с красными от олнения оттопыренными ушами Зрелище было жалкое Я сдаался и гоорил: – Ну хорошо я не буду экстерном – Кисейная барышня! – кричал из соей комнаты Боря – Нюня! – Дусик! – скричала мадам Казанская и у нее под глазами задрожали сизые мешки – Муфточка – произнес генерал слащао но грозно – ты не забыла что я генерал-адъютант русской армии? Он стукнул кулаком по столу и закричал надтреснутым голосом: Предсталение о лирниках насегда сязалось у меня с памятью об украинских базарах – ранних базарах когда роса еще блестит на трае холодные тени лежат поперек пыльных дорог и синеатый дым струится над землей уже осещенной солнцем. [273] Богун Иан (?—1664) – герой осободительной ойны украинского народа сподижник Богдана Хмельницкого полконик. – Ну рассказыайте – сказал худой челоек и закурил трубку – Только покороче Мне с ами озиться некогда Я чистосердечно се рассказал и показал сои документы Худой челоек мельком зглянул. Мама ыпила ина поеселела и начала рассказыать Маргарите о Пасхе у бабушки Черкассах и о том как мы легко и есело жили когда-то Киее Она будто сама не ерила что се это было «Прада Костик?» – спрашиала она меня Я каждый раз гоорил что да. У дерей пояились старые капельдинеры нитяных белых перчатках Пахнуло духами сежестью сада запахом конфет Послышался приглушенный гул голосо бренчанье шпор скрип кресел смех шуршание узких программок – на них была напечатана лира енке из дубоых листье. – Ну ну! – сказал он смущенно – олноаться редно Поклонитесь ашей матушке Скажите от комиссара Анохина Пала Захароича Удиительная старушка должно быть Ишь чего надумала – идти пешком Моску. Я начал читать «Жизнь челоека» Леонида Андрееа но отложил эту книгу ради простой и чистой чехоской «Степи». Директор похохатыал и потирал руки арсапонт ерошил олосы Помощник попечителя снисходительно улыбался А ксендз Олендский только качал седой голоой: – Ой полиглоты! Ой лайдаки! Ой хитрецы! [36] … постройке осточно-Китайской железной дороги — Китайско-осточная ж д (КЖД) ныне Китайско-Чаньчуньская ж д была построена Россией 1897—1903 гг по русско-китайскому догоору. Редакция помещалась на Фундуклееской улице о доре маленькой комнате еселый кругленький челоек резал колбасу на орохах гранок готоясь пить чай Его соершенно не удиило пояление редакция гимназиста с рассказом. Я открыл трехгранкой дерь сел на площадку сесил ноги и так просидел несколько часо глядя на польские поля и перелески стараясь уидеть следы близкой ойны. Старик лезал трамай и с предупредительной улыбкой протягиал кондуктору сторублеую бумажку Сдачи конечно не было Но старик ее и не требоал Он покорно сходил на перой же останоке и дожидался следующего трамая Там поторялась та же история. – Слышал я об этом старикашке проклятом – сказал начальник парка – Как бы его подкузьмить такого артиста? С каждым часом поезд уходил се дальше белые ранины медленно збирался к краю сизого неба Там стлалась мгла Мне предсталялось что переди на горизонте день слиается с ечной полярной ночью. Она зяла меня за плечо и зашептала на ухо: – Ленька Михельсон Тоарищ Любы по школе Художник ундеркинд – Кто? – переспросил я – Сам уидишь Я его ненаижу – Саша! – прикрикнула Мария Трофимона – Перестань шептаться. Перестрелка трещала как горящий алежник Пули густо цокали по железным крышам Мой картирный хозяин пожилой доец архитектор крикнул мне чтобы я шел к нему задние комнаты Они ыходили окнами. Мы спустились на каменный мол Перое что я уидел была тележка черномазого торгоца Над ней исел на шесте фонарь Он осещал пушистые персики и большие слиы покрытые сизым налетом. – Чем же я могу помочь? – Я зайду аптеку оттуда из окна хорошо идно ночлежку А ы уедите его Я пережду аптеке Если он заметит что я ошел ночлежку тогда мне каюк! Я искал этого чертоа поэта да месяца – Да как же я. Простым грубым качом из лыка Христина точно и чисто ободила окна голубой или зеленой каймой. – Иди-о-то! – раздельно поторил Романин – сех этих напыженных ильгельмо и дуракоатых Николае И хатких деляг Одни кретины а другие черные подлецы Но от этого нам. Сколько бы ни пришлось жить на сете никогда не перестанешь удиляться России У меня это удиление началось детсте и не прошло до сих пор Нет мире страны более неожиданной и протиоречиой Копани я убедился этом на торой же день после соего приезда. Мы пошли к ночной пасхальной службе бернардинский костел се было очень театрально: круженые мальчики-прислужники горы сирени около наряженного голубую парчу дереянного младенца Иисуса седые ксендзы пешие нос латинские песнопения грозоые раскаты органа. Француженка очеидно гуернантка что-то строго сказала гимназистке по-французски Гимназистка тотчас сгримасничала и тогда француженка начала гоорить по-французски быстро сердито и долго Гимназистка не дослуша стала и ышла коридор. Потом я решил сам написать что-нибудь роде «Тристана и Изольды» и несколько дней сочинял поесть Но дальше описания морской бури у скалистого берега я. Тогда я еще плохо разбирался таких житейских случаях но се же понял что жизнь дала нам перый урок тоарищеста Мы подходили по очереди к могиле и бросали нее по горсти земли будто клялись что сегда будем доброжелательны и спраедлиы друг. Я останоился около калитки открыл ее и заглянул сад Он уходил низ к белому и тихому морю. – Дитя мое! – крикнул он ысоким голосом и бросился к моей походной койке Я еда успел скочить – Дитя мое! Я бесконечно рад! Мы ас ждем как манну небесную Романин сосем стоскоался. На следующий день после исключения гимназист пришел гимназию Никто из надзирателей не решился его останоить Он открыл дерь класса достал из кармана браунинг и напраил его на Ягорского. Ракоская Зинаида Палона: Роман глубокий интересный и очень очень полезный Полезный особенно молодым людям - как любить родину почему любить её как строить сою … Поздняя осень пришла черная без сета Окна нашей хате се ремя стояли потные С них просто лило и за ними ничего не. Субоч начал бушеать Но мы отрицали се начисто Мы упрямо доказыали что ничего не было никто не исел на стенах и класс не делал никакой «стойки» Мы даже осмелились намекнуть что Субоч страдает галлюцинациями. Тогда перед протолкался старый профессор Чисто ымытая его бородка тряслась от негодоания Он крикнул щелку приложи руки трубочкой ко рту: – Хулиган! Я полицию тебя отпралю! – Эх ы! – сказал я – Научное сетило! Я споминал час за часом се что случилось и друг со страхом сообразил что я едь сам не знаю хорошо или плохо то что я делаю Я сам не. А утром меня будило крадчиое пение почти шепот около самого уха и щекочущие мои щеки олосы тети Нади «стаай скорей – пела она – не стыдно ль спать закры глаза предашись грезам? Дано малиноки зенят и для тебя раскрылись розы!» До того как дед стал чумаком он служил николаеской армии был на турецкой ойне попал плен и приез из плена из города Казанлыка о Фракии жену – красаицу турчанку Зали ее Фатьма ыйдя за деда она приняла христиансто и ноое имя – Гонората. Я и ера Сеастьянона се ремя были около нее К ночи Леля как будто забылась Она почти не металась и лежала так тихо что ременами я пугался и наклонялся к ней чтобы услышать ее дыхание. Соль у мамы была Она отсыпала монашку четерть мешка но грибы не зяла – этом лесном краю и соих грибо некуда. Мы решили написать об Антощенко праительсту и комиссару по оенным делам Подойскому: [279] но события опередили нас. [232] «ышли мы се из народа…» – Из песни «Смело тоарищи ногу! » Л П Радина (1860—1901) [233] Скуфейка скуфья – бархатная круглая шапочка обычно черного цета поседненый голоной убор праосланого духоенста. Сятослаская улица: [39] застроенная скучными доходными домами из желтого киеского кирпича с такими же кирпичными тротуарами упиралась огромный пустырь изрезанный орагами Таких пустырей среди города было несколько Назыались они «ярами». Ыпадение хотя бы одного из этих сойст сидетельстует о непопраимой духоной ограниченности Соколоскому я не ерил хотя он однажды и сказал мне что сю жизнь хотел делать людям добро но для этого у него не хатало глупости. Оказалось что для ыезда на Украину нужно еще разрешение украинского консула Я пошел консульсто Оно помещалось о доре большого дома на Терской улице Полинялый желто-голубой флаг яло сешиался с дрека приязанного к перилам балкона. Никому я не мог рассказать об этом даже маме Я был обречен носить сердце эту саднящую боль Не было дня когда бы я не ощущал ее ни одного дня хотя я и не упоминаю об этом на предыдущих страницах книги. Среди пней и кусто стояли одиночные сосны – ысокие и тонкие согнушиеся под тяжестью ершин Багроый пламень солнца скользил по их столам падал на песок у подножия сосен и отражался качаясь быстрой. – Ничего не будет Затра я пойду с Ктурендой на призыной пункт и меня тут же отпустят – Ну хорошо – согласилась успокоишись Амалия – Пойдемте домой Я ойду перая а ы – через де-три минуты после меня чтобы он не догадался Ох как я устала! «Счастлиая зезда! – подумал я – Она поерила нее за несколько дней до смерти» Нет никогда челоек не сможет примириться с исчезноением другого челоека! Желая доказать сой патриотический пыл аксо постаил у себя на маслобойном заоде гидралический пресс и начал жать снарядные стаканы Но ничего из этой затеи не ышло аксоский пресс изготолял только ужасающий брак. Каждую неделю мы устраиали каморке у Фицоского пирушки На этих пирушках мы меньше сего пили (денег хатало только на бутылку налики) но больше сего разыгрыали из себя лермонтоских гусар читали стихи спорили произносили речи. Как раз ыпала моя очередь магазин я проскочил удачно – стрелок или не заметил меня или не успел ыстрелить. Я со злорадстом следил за Борей Он танцеал хуже Катюши Иногда он даже поскальзыался на соих халеных коньках «яхт-клуб» Мог ли я думать тогда на катке что жизнь есницкой окажется гораздо неожиданнее сех моих фантазий. Было необъяснимо и мерзко что изглиая семейная склока обязательно ыносилась на люди о дор и обсуждалась при жадном любопытсте соседей. Испуганный надзиратель Платон Федороич распахнул дерь Из-за его спины ыглядыал сторож Казимир Потом пояился инспектор Бодянский Нахмуришись и сдержиая улыбку он начал командоать изгнанием крысы. «Баржой» Сеастополе то ремя назыали плаучую тюрьму – Поэт – настаительно сказал мичман с реольером сноа не обрати никакого нимания на слоа горбоносого – должен знать назубок поэзию Что ы можете предъяить нам этом смысле? Я не. Дождеые капли бежали по оконному стеклу Из-за них ничего не было идно Я опустил окно и ысунулся Дядя Коля и тетя Маруся стояли на платформе и смотрели след поезду Пар падал на землю Далеко позади поезда я уидел полосу чистого неба Там уже сетило солнце. Русская культура ыросла гланым образом борьбе за сободу с самодержаным строем этой борьбе оттачиалась мысль оспитыались ысокие чуста и гражданское мужесто. Тетя Рая сердцах сплюнула – Заработает он арестантские роты этом я ам поклянусь молодой челоек! [138] «Шапку кто гордец не снимет у Кремля сятых орот…» — Из стихоторения Ф Глинки «Моска» оригинале: «Шляпы кто гордец не снимет у сятых Кремле орот?!» [139] «Жиой труп» — драма Л Н Толстого. Арсапонт нимательно осмотрел нас потом подошел к стене лез на парту и потянул за костыль Костыль ылез из стены почти без сопротиления – Тэк-с! – загадочно сказал арсапонт и засунул костыль обратно Класс следил за арсапонтом. Задним числом Трегубо сообразил что крыса пояилась классе неспроста Он потребоал дознания Оно не приело ни к чему Гимназия ликоала а инспектор Бодянский гоорил: Парк спускался к реке Рёне За ней поднимались по згорью дремучие леса Туда ела единстенная песчаная дорога По этой дороге можно было дойти до етхой часони с иконой Тихона Задонского За часоней дорога терялась. Мне хотелось скорее лечь и уснуть чтобы не думать о том удиительном и хорошем что произошло только что между мной. Я ложил рукопись его протянутую руку – ам изестно – спросил редактор – что не принятые рукописи не озращаются? – Изестно – еликолепно! – проорчал редактор – Приходите через час Будет отет Кругленький подмигнул мне и усмехнулся. – Ох и хороша Россия! Ох и хороша! Мы ышли месте с этим челоеком Он жил за Пресненской застаой и нам было. Мы долго обсуждали это событие у себя агоне ечером поехали на дачу – мне надо было попрощаться с рачами и сестрами На даче се были поражены моим поступком Иные заидоали мне иные недоумеали Только Леля молчала прикуси губу и ни разу не зглянула. Адъютант пытался останоить Антощенко но он даже не оглянулся. День был етреный етер здуал над Подолом мусор ысоко на холме подымался над городом Андрееский собор с серебряными куполами – нарядное торение Растрелли Красные картуши колонн могуче изгибались. Но се окончилось проще Слух о «психологическом опыте» разнесся по гимназии и ызал заистлиое осхищение Гимназисты младшего класса решили поторить этот опыт с одним из соих учителей Но как изестно гениальное удается только раз Дело окончилось проалом. – Ну а какая же у ас соя местная прада? – спросил я. [133] Тьер Адольф (1797—1877) – французский государстенный деятель историк 1871—1873 гг – президент Франции с исключительной жестокостью подаил Парижскую коммуну. Среди засегдатае кафе стречалось много удиительных людей Каждый из них был скроен на сой лад а се месте они состаляли насмешлиое и беспощадное племя газетчико. [12] …после разгрома польского осстания 1863 году — Имеется иду янарское осстание 1863 г проти царизма Королесте Польском Лите части Белоруссии и Украины. – Ну и гроза же будет после такой жары! – гоорили се И гроза наконец пришла Она приближалась медленно и мы с Глебом Афанасьеым следили за ней с самого утра купальне на реке стояла такая духота что темнело глазах Мы долго не ылезали из теплоатой оды. Быало что драку постепенно языалась ся улица ыходили распояской мужчины Шли ход синчатки и кастеты трещали хрящи лилась кроь Тогда из «Ноого Сета» где жила «администрация» шахт и заодо на рысях приходил зод казако и разгонял дерущихся нагайками. Мы расходились по домам а снег се падал и падал Пылали щеки Молодое и пылкое наше счастье бежало наперегонки с нами по скользким тротуарам проожало нас долго не даало заснуть. О ремя этого разгоора с гетманским офицером пан Ктуренда исчез Нас мобилизоанных поели под коноем казармы на Демиеке. – Я его йодом мажу а потом понятно обкладыаю атой – Зачем? – От неро – коротко отетил Шуйский – Ну от прочитайте и постаьте сой подпис. Я стоял у закрытого окна смотрел как мама переди сех быстро шла по платформе и только сейчас уидел какая она красиая маленькая ласкоая Мои слезы капали на пыльную раму. – Пошло шутите молодой челоек – сказал горбоносый но мичман с реольером сноа не обратил на него никакого нимания Я прочел стихи Блока Они мне самому нраились Матросы гремели интоками коридоре Надо думать они сильно удилялись. Надо было прощаться со сем этим с Брянском с уютным домом дяди Коли и может быть прощаться надолго. Золноанная Люба изредка подымала длинные ресницы нимательно зглядыала на нас и каждый раз меня поражал чистый блеск. – Полк слушай! – протяжно прокричал пьяным голосом Антощенко и поднял над голоой шашку – округ моего экипажа… позодно… с моей любимой песней… торжестенным маршем… шагом… марш! – Доси ничего не идно – треожно произнес третий голос сосем еще молодой – Может от дождя се намокло – Для гоноце нет ни мокроты ни беды – отетил скрипучий. И я ушел Но я не ыдержал и оглянулся Лена стояла прислонишись к столу платана закину голоу будто косы оттягиали ее назад и смотрела мне след – Иди! – крикнула она и голос ее странно изменился – се это глупости! – Садись! – гоорил после этого Олендский.– он туда угол за спину Хоржеского (Хоржеский был очень ысокий гимназист поляк) чтобы тебя не уидели из коридора и не полекли геенну огненную Сиди и читай газету На! Когда пришел Боря я рассказал ему обо сем Боря заметил что я дешео отделался и сказал чтобы предь я не поддаался ни на какие улоки Граф Потоцкий осе не граф и не быший студент а судейский чиноник ыгнанный со службы за пьянсто. Щелкуно подбирал на улицах брошенных котят рассоыал их по карманам пальто ходил с ними по городу и только поздним ечером притаскиал голодных котят домой и сдаал с рук на руки. Осы садились на азу с ареньем А Гаттенбергер как бы догадашись о том что происходит у нас играл мазурку еняского: [118] и притоптыал. Гостинице жить было дорого и я скоре снял комнату у некоего Абраши Флакса – разязного и шумного комиссионера. Я пошел к Фицоскому где наш кружок проодил остаток ночи Мы устроили складчину ужин с ином и пригласили на него Субоча Селиханоича и Иогансона Иогансон пел песенки Шуберта Субоч иртуозно аккомпанироал ему на бутылках. Я купил серого хлеба с изюмом и пошел дальний край базара обжорку где на толстых столах бурно кипели отражая нестерпимое черноморское солнце криые самоары и жарилась на скоородах украинская колбаса. Оказалось что мне тоже нужно ждать Гронского – только он один знает где сейчас стоит мой отряд Сестра была полька гоорила с акцентом и се здыхала: Прекраснодушные споры с Зозулей об искуссте были неожиданно прераны моим призыом армию Из-за сильной соей близорукости я сегда особождался от оенной службы и был так назыаемым «белобилетником» Но сейчас неожиданно призали армию и сех ранее особожденных. Фастое теплушку лезла полная еселая женщина с бешеными молодыми глазами Зали ее Люсьеной. Тогда Белоруссия ыглядела так как ыглядел бы старинный пейзаж поешенный замызганном буфете прифронтоой станции Следы прошлого были еще идны посюду но это была только оболочка из которой ыетрилось содержимое. Я конечно согласился ельямино ыдал мне жалоанье и деньги на дорогу пообещал приехать летом Таганрог и мы расстались. Домой я озращался раскраснешийся и усталый Но треога не покидала мое сердце Потому что и после катания на коньках я чустоал прежнюю опасную склонность к ыдумкам. Лето Городище ступало сои праа – жаркое лето с его страшными грозами шумом дереье прохладными струями речной оды рыбной лолей зарослями ежеики с его сладостным ощущением беззаботных и разнообразных дней. Неожиданно из-за поорота дорожки ышел загорелый бородатый челоек без шапки Охотничья дустолка исела у него на плече руке он нес дух убитых уток Куртка его была расстегнута иднелась крепкая коричнеая шея. Я окликнул ее Она не отетила Я пошел следом за ней Она останоилась и сказала холодным и злым голосом: – Не ходите за мной Это глупо! И протино Прощайте Кланяйтесь ашему ноому приятелю этому… как его… Липогону. – А том дело – злоеще отетил Липогон – что ы господин Каменюк подсоыаете клиентам тухлую баранину И тем самым можете отпраить их райские кущи – ы думаете? – иронически спросил господин Каменюк – Ай-ай-ай! Так-таки и тухлая? У меня баранина –. – Меня они боятся – заметил Боря – Но с тоим характером лучше их избегать Здесь собрались одни подонки – Зачем же ты здесь жиешь? – Я приык Мне они не мешают. Мне захотелось написать кому-нибудь из близких из друзей о себе о том что жизнь переломилась и я буду работать ожатым на трамае но я тут же спомнил что писать мне соершенно некому Ямщик умолк и кнут ременный Поис опущенной руке — Мы полежали несколько минут молча Глеб скочил и начал темноте одеаться – Есть! – сказал он – Слышу умолкнуший зук божестенной Сашиной речи: [145] Это Карелины! стаай! Я тоже начал одеаться Я слышал как тетя Маруся сказала низу: Приходится так подробно гоорить о расположении дома потому что оно оказалось причиной некоторых не сосем обычных событий описанных ниже. Мы хором отечали по-французски что на этой картинке мы ясно идим добрых пейзан или сосем маленькую кошку играющую нитками достопочтенной бабушки. Потрепанные и поредешие гетманские части начали стягиаться на засыпанную трухой от соломы площадь среди Приорки Жители Приорки ысыпали на улицы и с нескрыаемым злорадстом обсуждали отход сердюко. – Как перед паном Богом и его единстенным наияснейшим сыном Иисусом! Затра утром я домчу ас туда на этом колченогом форде! Мы поедем троем Он оторался от окна и закричал: – Артеменко! Сюда! комнату скочил гремя сапогами санитар служитель. Абраша зял лодку и поехал с деицей кататься по морю Когда лодка отошла подальше от берега деица начала подозрительно хохотать и поизгиать. На базаре рядом с рундуками обитыми цинком рядом с наалом камбалы и розоой султанки плескались мелкие олны и поскрипыали бортами шаланды Прибой катишийся из открытого моря бил круглые крепостные форты Бронеые корабли дымили. Утром мы ыскочили из теплушки и удиились – наш парооз был отцеплен и куда-то исчез На сем протяжении путей со множестом стрелок и на окзале не было идно ни одного челоека Станция будто ымерла. Острый комок подкатил к горлу Мне показалось что России нет и уже никогда не будет что се потеряно и жить дольше ни к чему Пеец как будто угадал мои мысли и сказал: – Боже милостиый что же это такое случилось с Россией! Какой-то дрянной сон. [89] Плехано Георгий алентиноич (1856—1918) – русский теоретик и пропагандист марксизма деятель российского и международного рабочего дижения. Я мог долго сидеть за столом над задачником Малинина и Буренина – я готоился эту зиму к экзаменам гимназию – и думать о Галифаксе Это мое сойсто пугало маму Она боялась моих «фантазий» и гоорила что таких мальчико как я ждет нищета и смерть под забором. Я пошел на берег к байде Она была наполоину ытащена из оды Я сел на корму распечатал письма и начал читать их. – Сынки тоарищи! – кричала она – Да это ж наш жилец Он ас не стрелял Мне жизнь не нужна я больная Убейте лучше меня – Ты мать не смей без разбору никого жалеть – рассудительно сказал челоек ушанке – Мы тоже не душегубы Уйди не мешайся. – Ну да с опасностью для жизни! – Мы бы несли эту оду,– сказала она и подняла на лоб уаль,– ладонях Когда один устаал бы нести он осторожно перелиал бы оду ладонь к другому. Темных глазах астрийца я уидел удиление Потом оно сменилось мгноенным страхом Он быстро пересилил его и друг улыбнулся мне застенчио и печально и приетстенно помахал поднятой бледной рукой – Марш! – прокричал наконец коноир. Ремя шло и я был уерен что ночь никогда не окончится. Саелье был одинок После него душной комнате остался только старый попугай Он исел низ голоой на жердочке хихикал как и его хозяин и кричал дурным голосом: «Попка хочешь липучку?» Попугая забрал к себе дорник и се счеты Саельеа а жизнью были окончены. Через месяц Боря нашел мне комнату «на сем готоом» у маминой знакомой старушки пани Козлоской Диком переулке Я получил деньги от отца и рассчитал что если даже он больше ничего мне не пришлет то три месяца я смогу прожить не занимаясь уроками. Ксендз стоял на паперти круженой пелерине ысоко подня над голоой черный крест Из-под одеяния сете зареа были идны порыжелые сапоги Позади ксендза стоял причетник. Я опоздал со соим экстрактом Леля не дождашись меня ыпила оду Она немного расплескала ее на полу. Я отетил что да с пассажирского поезда и улыбнулся – какой там к черту пассажирский поезд! ереница разбитых припадающих то на одно то на другое колесо грязных теплушек. Ночью меня разбудил грохот окоанных колес Через местечко проходила артиллерия Потом я задремал может быть даже уснул Проснулся я от страшного мутного оя каморке перую секунду я подумал что это оет бульдог Соседняя койка трещала и тряслась. Или сделайте ссылку на сущестующий материал Как ыяснилось юнкера подожгли соседний дом снарядами чтобы не дать красногардейцам захатить его Дом этот гооря языком оенных реляций господстоал над местностью. Делать на заоде у аксоа было соершенно нечего Я послал соему непосредстенному начальнику капитану ельяминоу Екатериносла заяление с просьбой осободить меня от работы Через неделю я получил отет что просьба моя уажена. Поэтому когда наутро я услышал из соей комнаты озгласы «аа аа» я догадался что Кие ъезжает на белом коне сам «атаман украинского ойска и гайдамацкого коша» пан Петлюра. Учился я 1-й киеской классической гимназии Когда я был шестом классе семья наша распалась С тех пор я сам должен был зарабатыать себе на жизнь и учение Перебиался я доольно тяжелым трудом – так назыаемым репетиторстом. Посреди соершенно пустого зала плясал испитой челоек поношенном сюртуке Седоатые олосы торчали щетиной на его длинной как дыня голое Он был яно пьян но плясал локо и лихо пускался присядку и ыкрикиал: «Эх Нюрка не журись туды-сюды поернись!» – Неужели деникинцы уже окружают город? Много их там деникинце? – спросили из толпы – Да какие там деникинцы! – с досадой отетил красноармеец – Там их сроду и не было – А с кем же ы дрались? Я не озмущался Хорошо было сидеть зале третьего класса читать расписания слушать зонки и прерыистый стук телеграфного аппарата ыходить на перрон когда мимо проносились без останоки сотрясая маленький окзал скорые поезда. Через несколько минут она ышла На ней было старенькое платье заштопанное на локтях На голоу она накинула платок На этот раз она даже не натянула на руки сои элегантные лайкоые перчатки И туфли она надела со стоптанными каблуками. Отец Трегубо не слезал со стола Он только опустил рясу Он стоял перед нами как собстенный памятник да челоеческих роста. До ечера мы чистили гнилую мокрую картошку холодном подземном каземате Со стен стекала сырость темных углах поизгиали крысы Сет еда сочился узкую амбразуру Пальцы содило от холодной и скользкой картошки. Смятение охатило киеских гимназисток се один голос гоорили что на ее месте они бы ни за что не могли ыйти замуж за азиата хотя бы и сына короля. Стась помолчал – от бы и нам паное – сказал он посмеиаясь – поискать того жаоронка с золотым клюом. Одесса была удиительна тот год неообразимым смешением людей. Антощенко стоял позади Ракоского Лицо его налилось кроью от нерного тика передергиалась щека с багроым шрамом Он се ремя судорожно то сжимал то разжимал эфес шашки конце концо Антощенко не ыдержал отстранил Ракоского и закричал: Белизне парохода легкости мачт снастей и мостико блеске меди и алмазной чистоте иллюминаторо сежести палуб было что-то нереальное будто этот пароход пришел из праздничного мира будто он был сделан из затердешего сета. Лиза уиде нас с попугаем спыхнула серое ее лицо покрылось жарким румянцем и она неожиданно сделала маме рееранс Шарманщика не было дома – он се еще залиал сое горе с приятелями на Демиеке Лиза зяла попугая и се больше краснея поторяла одни и те. Я ушел обескураженный долго ходил по Крещатику зашел библиотеку и стретил там Фицоского Он только что зял томик Ибсена Он начал ругать меня за то что я мало читаю Ибсена и сказал что самое еликое произедение мире – это «Приидения». Друг солдаты зашумели задигались и начали стаать Махорочный дым закачался олнами И я услышал ничего не различая полумраке и слоистом дыму слегка картаый необыкноенно спокойный и ысокий голос: – Дайте пройти тоарищи. Мы со Сполохом кинулись к мальчику но толпа отшырнула нас Я не мог кричать Спазма сжала мне горло Я ыхатил реольер и разрядил его оздух Толпа раздалась Мальчик лежал грязи Слеза еще стекала с его мертой бледной щеки Мы подняли его и понесли синагогу. – Мы – гоорил Шульгин – держим соей памяти ека ся история мира оображение челоеческая мысль – се это хранится памяти и засталяет работать наш разум Если бы не было памяти мы бы жили как слепые кроты. Я споминал месяц за месяцем сою жизнь пытаясь найти то единое стремление какое рукоодило мной за последние годы Но никак не мог определить его. Казачьи полки неслись карьером с опущенными пиками гикая стреляя оздух и серкая обнаженными шашками Никакие неры не могли ыдержать этой дикой и незапной атаки. Ошел Бальмонт Он был сюртуке с пышным шелкоым галстуком Скромная ромашка была откнута петлицу Редкие желтоатые олосы падали на оротник Серые глаза смотрели поерх голо загадочно и даже ысокомерно Бальмонт был уже. Потом она скочила и бросилась на машиниста – Глаза ыру! – закричала она и начала засучиать рукаа Ее схатили. За плотинами были одяные ямы – жилища огромных щук Ямы назыались спадами спадах ода была черная и медленно ращалась. Около думы ерхом на гнедом английском коне стоял гетман белой черкеске и маленькой мятой папахе опущенной руке он держал стек. [38] о ремя японской ойны — Имеется иду русско-японская ойна 1904—1905 гг за господсто Сееро-осточном Китае. Тогда стал дядя Гриша Он пристально посмотрел на челоека на костылях и сказал. – Ты понимаешь что это значит? – спрашиал я собаку – Это есна А потом будет лето И я уеду отсюда И может быть уижу женщину – самую хорошую на сете Собака подпрыгиала хатала меня зубами за рука шинели и мы шли дальше. Историю лирника Остапа я знал почти наизусть. Накал дошел до того что каждую минуту можно было ждать столкноений и зрыо Но остаток дня прошел Моске серх ожидания спокойно * * * Это мрачное предсказание «ты умрешь под забором» было очень распространено то ремя Почему-то смерть под забором считалась особенно позорной. На дядю Юзю надели солдатскую шинель дали ему интоку и отпраили пешим порядком из ольска город Кутно около аршаы артиллерийскую часть Он прошел зимой страну с остока на запад яляясь к начальникам гарнизоно ыпрашиая по дереням хлеб ночуя где попало. К рассету припадок прошел а утром когда мы проснулись на каком-то полустанке Люсьены теплушке не было Мы обошли есь поезд но ее не нашли Никто ее не идел Она исчезла и остаила теплушке сой тюк из цыганской шали – очеидно он был уже ей. Нет мы молодые не были несчастны Мы ерили и любили Мы не зарыали талант сой землю Наша душа конечно избежит «неидимого тленья» Нет и нет! Мы будем до самой смерти пробиаться к удиительным ременам. Там на полу сидели де маленькие деочки и старая няня Старуха закрыла деочек с голоой теплым платком – Здесь безопасно – сказал хозяин – Пули ряд ли пробьют нутренние стены Старшая деочка спросила из-под платка: – Папа это немцы напали. – Нет! – отетил я загорясь мальчишеским оодушелением – Ты будешь моей женой Ганна останоилась и строго посмотрела мне глаза – Побожись! – прошептала она – Поклянись сердцем матери! – Клянусь! – отетил я не задумыаясь. Я с трудом отел глаза от угла подоротни – шея у меня нестерпимо болела – и уидел челоека с маузером похожего на Добролюбоа – того что приходил к нам ночью чтобы ыести детей и женщин Он был бледен и не смотрел. Панна Ядига охнула и спомнила «матку боску» а Гронский сказал: – Хоть я черяк сраненье с ним сраненье с ним с лицом таким: [176] но морда у этого адъютанта будет битая Я дойду до расстрела Решено и подписано! Тут. Мама долго молчала Губы у нее были крепко сжаты – Ну хорошо – сказала она наконец – Не стоит гоорить об этом Как же быть с Костиком? Я попросил дать мне пройти поближе к фанерной трибуне Но никто даже не шеельнулся Настаиать было опасно То тут то там солдаты как бы играя пощелкиали заторами интоок Один из солдат протяжно зенул. На окраинах горели лачуги Зарео качалось лужах и усилиало путаницу дуколок орудий лошадей телег – сю безобразную путаницу ночного отступления. Мы шли по южной части Гродненской губернии кормили беженце отпраляли их тыл забирали больных и разозили по лазаретам. На суд Абраша сегда ялялся растерзанном иде – рубашке без оротничка подтяжках и расшнуроанных ботинках Может быть он хотел ызать этим жалость а может быть этот ид ыражал по мнению Абраши раскаяние и заменял дрений обычай посыпать голоу пеплом. Субоч се узнал и пришел ярость Он произнес обличительную речь Она была не хуже знаменитой речи Цицерона: [119] «Доколе Катилина ты будешь злоупотреблять нашим терпением!». Только да года спустя мне случайно удалось об этом узнать Я работал тогда на Ноороссийском заоде Донецком бассейне дымной Юзоке. Но это шло мимо сознания се были поглощены одной мыслью: «Скорее грузить раненых! Скорее!» Потный офицер подскакал к поезду и ызал Покроского Погоны у офицера были покрыты таким толстым слоем пыли что даже не было идно зездочек. Тут же около окзала процессия богомольце ыстроилась на пыльной дороге Ксендз благослоил ее и пробормотал нос молиту Толпа рухнула на колени и поползла к монастырю распеая псалмы. Ошел директор Мы стали Директор с треском распечатал плотный конерт ынул из него бумагу с темой сочинения присланной из учебного округа зял мел и тщательно написал на доске: «Истинное просещение соединяет нрастенное разитие с умстенным». Я спомнил об этом сейчас потому что осенью 1914 года я с особой остротой испытыал чусто содружеста с природой Она тоже была посталена под удар ойны но не здесь Моске а там на западе Польше и от этого любоь к ней станоилась сильнее и се больше щемила сердце. Меня потащили к стенке Из дорницкой ыбежала простоолосая жена дорника Она бросилась к красногардейцам и начала судорожно хатать их. Есна разгоралась над Киеом погружая город сою синеу пока наконец садах не зацели липы Их запах проник запущенные за зиму закупоренные дома и застаил горожан распахнуть окна и балконы. Через местечко проскакал казачий разъезд спешились на площади около синагоги зашли да-три дома и тотчас ускакали Из домо поалил дым Пламя широко ыралось к небу и закричали люди. [153] «Шампанское – лилию шампанское – лилию! » — Из стихоторения И Сеерянина «Шампанский полонез» оригинале: «Шампанского лилию шампанского лилию…» Когда изозчик подымался на гору к дому Ианоа рассыпалась капуста Кочаны подпрыгиая и перегоняя друг друга покатились по мостоой Засистели мальчишки Изозчик останоился Мы слезли и начали подбирать кочаны. Но он оказался не пра этот орчлиый капитан На следующий день я пошел пообедать агон-ресторан се столики были заняты Я заметил сободное место только за столиком где сидел толстый седоусый генерал Я подошел слегка поклонился и сказал: – Разрешите? – Да – сказала друг ера Сеастьянона – роде как Данто ад Мы ошли перую же хату сенях Леля поязала нам сем на рот марлеые поязки Я открыл дерь из сеней хату лицо хлынула теплая онь. Он был без шинели На нем была соершенно ноая форма гусарского корнета Серебряные аксельбанты серкали на плече Каалерийская сабля олочилась за ним и бряцала по красному кирпичному полу каярни Мы замолчали и с недоумением устаились на Соколоского. Он быстро поернулся и побежал по палубе к капитанскому мостику рач смотрел ему след с насмешлиой но учтиой улыбкой – от такой у нас капитан – сказал он – еликолепный гасконец Итак до послезатра. За открытым окном полной темноте кто-то подбирал на рояле моти и пел баритоном: «Он далеко он не узнает не оценит тоски тоей»: [282] Из палисадника. Есь город знал что поджог – дело брянских купцо но следстие тянулось долго и окончилось ничем Караае осунулся начал кашлять еще сильнее и отмахиаясь от собстенного кашля гоорил: Репертуар у Романина был обширный Когда Романин был дурашлиом настроении он пел: Я б желала женишка такого Чтобы он манишке щеголял Чтобы он манишке щеголял руках тросточку держал. Соими ыдумками Булгако чуть смещал окружающее из мира полне реального на самый краешек мира преуеличенного почти фантастического. – Старые штучки! – сказал он – Меня ы этим не купите ойна – никаких аансо! – ас ждут – Тарас Бульба показал лысому на меня – Я только хотел напомнить ам таким образом об этом обстоятельсте И ничего больше. Расположенный Ефремое гарнизон (запасную роту) приести к присяге ноому праительсту по примеру гарнизоно Петрограда Москы и других городо России». Поезд наконец останоился широкой лощине кудряых лесах по склонам лощины беспорядочно спыхиали желтоатые облака шрапнели. Однако перемогся Остап шесть дней работал и скоал розу Смотрели ее разные люди гоорили что такой работы не было должно быть даже итальянской земле А на седьмой день ночью кто-то тихо подъехал к кузне сошел с коня приязал его к пряслу. Через каждые да часа она достаала корзину с едой долго ела и засталяла есть и меня Мы ели крутые яйца жареную курицу пирожки с рисом и. – ы цыпочка не зачепите как-нибудь неаккуратно этот предмет А то он как бахнет так от ашего дома со сей обстанокой останется один сон Понятно? – Понятно – отетила сжа губы Амалия и тотчас же открыла дано заколоченную дерь на черный ход. Наутро дядя Коля проерил ещи на скамейке Там не оказалось бутылки осталенной Палей се начали издеаться над Палей и гоорить что он струсил не добежал до орага ернулся а бутылку ыбросил по дороге Но Паля сразу догадался чем дело и пригрозил: – Приехали на ойну как Художестенный театр Занаес долго не открыают так они топают ногами Олухи! Баба сорала с себя платок цепилась собстенные олосы ранула их упала ничком на землю и заыла истошным голосом Руки ее с ыранным клоком олос судорожно дергались луже около рельсо как будто баба собиралась переплыть. После каждого экзамена мы кутили на сои скромные деньги – ходили кондитерскую Франсуа и съедали там по пяти порций мороженого Самым трудным для меня был экзамен по тригонометрии Я се-таки ыдержал его Экзамен затянулся. Был гостинице и сеобщий любимец так назыаемый «Дядя Гриша –. – Ну погоди Глеб ты у меня поплачешь! Глеб промолчал но меня. Должно быть я полюбил эти ночные дежурста за странное соершенно ложное чусто безопасности жиущей рядом с опасностью Она таилась эта опасность тут же за железным листом калитки толщиной сего да миллиметра. Многим из нас после уроко Клячина хотелось перенестись на столетие назад чтобы быть сидетелями еликих событий о которых он нам рассказыал. Грызть подсолнухи назыалось по-местному «лузгать» Лузгало се население Редко можно было стретить местного жителя без прилипшей к подбородку подсолнечной шелухи. Шустрый лежал низ лицом Я переернул его на спину Он был еще теплый и несмотря на худобу тяжелый Осколок попал ему шею ытатуироанные на ладони синие женские губы сложенные бантиком были измазаны кроью. – Тэк-с! – поторял арсапонт – Что сей сон означает? – Тэк-с! – поторил он третий раз покачал голоой. С гребня горы мы уидели огромные и густые леса Они олнами тянулись по горам до горизонта Кое-где из зелени торчали красные гранитные утесы а дали я уидел ершину горешую льдом и снегом – Норд-ост сюда не достигает – сказал изозчик –. Для сех книг особенности для книг атобиографических есть одно сятое праило – их следует писать только до тех пор пока атор может гоорить праду. Антощенко отскочил и закричал наигранно еселым голосом: – А ну кто с ас грамотный? Будьте такие добрые ыйдите на три шага перед! И он сделал приглашающий жест обнаженной шашкой Я хотел было ыйти перед но коноир стояший рядом еда слышно сказал: Бабушка устаала от музыки Она отдыхала от нее по ечерам когда Гаттенбергер уезжал со соею иолончелью на концерты Купеческий сад Я часто быал на этих концертах Оркестр играл дереянной белой ракоине а слушатели сидели под открытым небом. – Тягомотина! – сказал он и поскреб под папахой затылок – Опять мудроать-угоариать будут Сыты мы этими ихними угоорами по самую глотку – А что тебе требуется! Махра есть кое-какой приарок дают –. – Сынок – сказал он – почаще козыряйте и гоорите только да слоа: «разрешите» по отношению к старшим и «пожалуйста» по отношению к младшим Это спасет ас от сяких казусо. – Ну ну ылазим Чего зря гакать Пожалуйте на сухой пятачок! Мы поехали дальше Может быть оттого что только что миноала опасность но дождь как будто стал теплее и с полей потянуло запахом сырой траы На горизонте обозначилась сетлая полоса неба. Накануне по городу были расклеены объяления от коменданта них с эпическим спокойстием и полным отсутстием юмора сообщалось что Петлюра ъедет Кие о глае праительста – Директории – на белом коне подаренном ему жмеринскими железнодорожниками. – А ты чего стоишь как баран! За что я тебе сало да хлеб даала? Чтобы сякая голота надо мной здесь насмешки делала? Обещался сажать – так сажай! А то стребую с тебя и хлеб и сало обратно. Через неделю после моего отъезда неизестная банда налетела на скит перерыла кельи поисках серебра расстреляла монахо и подожгла церкоь Но церкоь была сложена из окаменелых за ека бреен и потому только обуглилась но не сгорела. Тою качали.: [21] Мне было жаль ее Я достал бесплатной библиотеке на Чечелеке и принес Глаше книгу Гюго «Труженики моря» – поесть о ерной до гроба люби матроса Жильята Глаша прочла ее неероятно быстро за. Даже Сердло соим мощным голосом не мог спраиться с залом Он непрерыно зонил но этот зонок слышали только журналисты оркестре До зала он не доходил останоленный. А это происходящее то радоало и осхищало то казалось неерным то еликим то подменяшим это еличие ненужной жестокостью то сетлым то туманным и грозным как небо покрытое ситками багроых туч. Картире под нами жил с женой дряхлый и незлобиый старик инженер Белелюбский сое ремя он прослаился на есь мир как строитель знаменитого Сызранского моста через олгу У Белелюбских служила прислуга – краснощекая и еселая деушка Мотря. Мои тогдашние писания были больше похожи на жиописные и никому не нужные исследоания них не было цельности но было много легкости и беспорядочного оображения. [43] «Наталка-Полтака» «Запорожец за Дунаем» и «Шельменко-денщик» — оперы украинского композитора и драматурга Гулак-Артемоского Семена Степаноича (1813—1873). Боец астрийской шинели ышел из рядо на три шага стоял наытяжку но молчал. Перрон Симферополе был пуст Чуть сетало С гор задуал етер Тополя станционном скере шеелили листьями. Так иногда быает: уидишь какую-нибудь полеую дорогу или дереушку на косогоре – и друг спомнишь что уже идел ее когда-то очень дано может быть даже о сне но полюбил сем сердцем. Моя комната у Никитских орот была разрушена обстрелами Я перебрался Гранатный переулок скучный кирпичный флигель рядом с тем домом где я родился дадцать пять лет назад Я поселился у мрачной доы Она сдаала комнаты только курсисткам и студентам. И зрослые и мы дети очень любили эти енки на Иана Купала Один Нечипор пренебрежительно крякал и гоорил: – Глупсто! Нема тех енках ниякой рации! – Попрошу слушать когда ам гоорят! Я обучал государя императора и не желаю чтобы мне делали замечания безмозглые дуры! стать! – Нет такой статуи! – сердито отетил я хотя хорошо знал что такая статуя сущестует соскочил на землю и пошел к городу Дорога шла между каменными оградами Я глядыался эти ограды – они показались мне знакомыми. – Стой! Не выходи! Я остался Все мы были конечно грамотные но многие заподозрили неладное в голосе Антощенко и потому вышло только десять – пятнадцать человек Это обстоятельство нисколько не удивило Антощенко. [35] Хунхузы (от китайск хунхуцзы – краснобородый) – назание участнико ооруженных банд дейстоаших Маньчжурии с середины XIX до. – Отстаить! – сказал он резко – Я знаю этого челоека студенческой дружине он не был Юнкера наступают а ы галиматьей занимаетесь Челоек ушанке схатил меня за грудь сильно стряхнул и сказал со злобой: [70] «Тристан и Изольда» — легенда о люби жены корнуоллского короля Изольды и племянника ее мужа Тристана озникла VIII—IX и стала источником многих литературных произедений средних еко и ноого ремени. Оно не серкает лазурью бирюзой сапфиром акамарином и прочими красотами южных морей Оно зеленоатое и тихое Единстенным его украшением яляются облака Море охотно отражает их понимая что они ожиляют его простор. Канае около дороги стояла санитарная фурманка с отлетешим колесом Около нее толпились солдаты Они залезали по очереди фурманку чтобы покурить укрышись. Теплушку лез кряхтя пожилой и недоольный комиссар За ним лез знакомый красноармеец – Что тут у ас за олынка с чайником? – спросил комиссар – Где тут чайник? Покажите Додя ытащил из-под тюка изуродоанный чайник. Потом Антощенко ыкликал шутя и посмеиаясь сапожнико песеннико и портных Люди успокоились и ышло много народу А нас неграмотных и никудышных осталось сего челоек денадцать – очеидно только тех кого успели предупредить коноиры. – А потом мы отслужим мессу пану Богу чтобы он помог Польше оскреснуть как феникс: [183] из пепла – Так пане ксендз – глухо согласился причетник – Як феникс с попёлу – Амен! – сказал ксендз. [90] Чернышеский Николай Гарилоич (1828—1889) – русский реолюционер и мыслитель писатель экономист философ [91] Кропоткин Петр Алексееич (1842—1921) – русский реолюционер теоретик анархизма социолог географ и геолог. Но се же с поселянами были гораздо интереснее других картинок изображаших скучные геометрические комнаты со скудной мебелью и котенком играющим клубком шерсти. – Дайте ему пять карбоанце царскими грошами – сказал озница – да и поедем далее до хутора Михайлоского Пусть собака не морочит нам голоу Я протянул немцу десятирублеку «Но! Но!» – закричал он раздраженно и затряс голоой. Я очень тоскоал тогда И до сих пор я не могу забыть тетю Надю Она насегда осталась для меня оплощением сей прелести деичеста сердечности и счастья. А Галя крепко стиснула меня за локоть и из-под ыпуклых стекол ее очко капали слезы Она их не ытирала. Баба металась около комода и то разязыала на шее теплый платок то сноа туго заязыала его и кричала надсаженным голосом: Я быстро сорал несколько длинных колбас и наалил их на руки как дроа Серху я положил круглый как колесо толстый шейцарский сыр и несколько банок с консерами Когда я бежал обратно через дор что-то зазенело у меня под руками но я не обратил на это нимания. «Хлопцы» были обозлены тем что нас так скоро отпраляют на фронт и ышли из поиноения. – Мы обрызгаем бабочку этой одой и она ожиет – И прератится прекрасную деушку? – спросила женщина и засмеялась – Ну пора идти ас наерное. Мне то ремя никто не гоорил «ы» и от этого я еще больше смущался – Она очень красиая,– отетил я,– а ее почти никто не идит – А еще что ам понраилось? На Крещатике мы останоились около кондитерской Кирхгейма Женщина спросила: – Не бойся – отетила бабушка по-польски – Они грешники Они хотят ымолить прощение у пана Бога – Уедем отсюда – сказал я бабушке Но она сделала ид что не расслышала. На огромных цементных трубах аляшихся на пустыре детской рукой было написано углем «Рай» «Ад»; «Остро сокроищ» «Зимний дорец» «Зимний дорец» покрыали сежие красные шрамы от осколко кирпича Очеидно «Зимний дорец» сосем недано обстрелиали. На Институтской она наконец спросила: – Что ам больше сего понраилось нашем музее? – Бабочка,– отетил я помолча и добаил: – Только жалко эту бабочку – Да? – удиилась женщина.– Почему же ам. Но Хата и меня этот тоарный соста не устраиал Нам хотелось посмотреть на махноце Прячась за агонами и будками мы пробрались на окзал Дежурный обрадоался – се-таки легче при людях – Идите буфет там из окна се хорошо уидите – сказал он –. Буря сатанела Со страшной скоростью проносились по оде дожди Но мы уже ничего не замечали – ы не озябли? – кричал нам дядя Коля – Нет! Чудесно! – Значит еще? – Конечно! Буря длилась пять дней Она окончилась ночью; и никто этого не заметил. – Я не охотник – шутлио отетил Покроский – Напрасно! – загадочно промолил комендант и ушел так и не объясни гланому рачу кто такой был Соколоский Сначала мы терялись догадках но скоро о Соколоском забыли. Щелкуно садился за столик тщательно очинял гусиное перо лезием бриты и начинал посапыая писать заметки почерком похожим на допетроскую язь Писал он о ценных книгах находках знаменитых картин ыстаках библиографических ноостях и о сяческих раритетах. [207] Фофано Константин Михайлоич (1862—1911) – русский поэт-декадент [208] Лохицкая Мирра Александрона (1869—1905) – русская поэтесса. – Наш капитан господин Баяр – полголоса предупредил меня молодой рач Он поклонился капитану и сказал ему по-французски: – от господин капитан наш ноенький санитар Студент из Москы Я тоже поклонился. Еще сентябре когда я ернулся из Копани я поступил репортером газету «ласть народа» Это была одна из газет с короткой жизнью Таких газет народилось тогда доольно много Потом их быстро прикрыли. Обо сем этом Яколе рассказыал со кусом нетороплио с поадкой шорника умело прошиающего чересседельник цетной суроой дратой. Суд начинался не сразу Ждали раина Пока же се молчали с укором поглядыая на Абрашу. Это была бы поесть о том что не сбылось о сем что ластоало над моим сознанием и сердцем о той жизни что собрала себе се краски есь сет и се олнение мира Я ижу многие глаы этой книги так ясно будто я пережил их несколько раз. [257] Шел съезд Соето – с 4 по 10 июля 1918 г работал V сероссийский съезд Соето рабочих крестьянских солдатских и красноармейских депутато [258] …со стороны Городской думы – здании бышей Городской думы сейчас Музей И Ленина. Иано садился на пустой ящик не снимая шинели и даже перчаток и начинал доказыать Карааеу что Россия еще не доросла до потребительских лаок Караае удушлио кашлял и отмахиался от Ианоа Тетя Маруся сегда приносила к чаю домашние коржики или пирожки. Я зял сумку с медикаментами и самым простым хирургическим инструментом – другого у нас не было – и сернул по просеке лес. Этом старом профессоре похожем нешне на Эмиля Золя было много презрения к благополучному обыателю и либеральной интеллигенции того ремени. Полонский был конечно пра Если я хочу быть писателем то мне надлежит находиться гуще жизни и ее событий а не тянуться к этой степной тишине и не успокаиать себя музыкой хотя бы и самых еликолепных стихо Еще не прочтя писем я решил озратиться Моску. Мы не знали что делается округ и были уерены что бой идет по сей Моске Мы только понимали что очутились осаде и жием как крепости охаченной кольцом огня Но крепость эта была ненадежной Уже к концу перого дня пули начали залетать. На следующий день генерал надеал парадный сюртук и се ордена и ехал объясняться к начальнице гимназии Дучинской еличестенной даме хорошо знашей толк служебном положении родителей соих учениц. Лето 1915 года ыдалось жаркое засушлиое Из окон поезда были идны бурые заесы пыли над полями Польши Армия отступала. – стать! – диким голосом закричал Соколоский – Почему не отдаешь чести офицеру? Расхлыстались мерзацы! – Брось алять дурака – стреоженно сказал Романин –. Когда крыса была изгнана Трегубо при помощи Бодянского слез со стола Дежурный услужлио подал ему журнал и отец Трегубо приня обычный еличестенный ид удалился из класса. Я заметил что рабочие относятся к Гринько с насмешкой Они зали его за глаза «отстаной козы барабанщиком» яно намекая на его уход от реолюционной работы Однажды когда я просечиал снарядные стаканы электрической лампочкой я нашел засунутую снаряд записку: [151] Мамонто Саа Ианоич (1841—1918) – русский капиталист и меценат [152] Сеерянин Игорь (наст имя и фамилия Игорь асильеич Лотаре; 1887—1941) – русский поэт «эгофутурист» После 1917 г эмигрироал. На следующий день я заметил одно странное обстоятельсто К чемодану Доди был приязан синий эмалироанный чайник – есь помятый и с отбитой эмалью. – Ты чего безобразничаешь? – прокричала щелку горничная – А еще солдат с фронта! Защитник отечеста! – Передай соим господам – сказал я – что. Поэтому наши рачи о ремя погрузки раненых ыбиались из сил чтобы ылоить среди раненых эпилептико и ернуть их госпитали Удаалось это редко У эпилептико не было никаких нешних признако болезни. Это была дочь шарманщика гимнастка «челоек без костей» Она ходила раньше с отцом по дорам раскладыала корик и показыала на нем – худая голубом трико – разные акробатические трюки Сейчас она поредила ногу и не могла «работать». Но я конечно ошибался Когда через пять лет я ернулся Моску один из таких закоулко то уидел белый дом обсаженный молодыми липами и ыеску на нем: «Музыкальная школа такого-то района». Ничего более унылого чем это село я не идел жизни Низкие обшарпанные хаты плоские голые поля и ни одного. «Милый мой сердце мое – гоорит женщина – се рано не дадут нам люди счастья» «аша оля – отечает Остап – Я простой челоек коаль Мне о ас думать – и то радость». Хате старико стречала мама летнем нарядном платье Старики целоали ей руку а она отет целоала их коричнеые руки – тако был обычай Тетушка Дозя синем платье и шали с пунцоыми розами румяная красиая рано поседешая кланялась старикам пояс. Я долго не мог попасть ногой стремя Сырокомля поддержиал мне его я сел седло и поехал шагом прочь от могилы по синцоым холодным лужам Бульдог Бараноичах я отряда не застал Он уже ушел дальше на Несиж Так мне сказал комендант. Булгако был старше меня но я хорошо помню стремительную его жиость беспощадный язык которого боялись се и ощущение определенности и силы – оно чустоалось каждом его даже незначительном слое. Только сейчас я заметил что уже наступили сумерки – яснее стал иден огонь разрыо и пыль на горизонте окрасилась злоещий багряный цет. Я прочел прокламацию и засунул ее тот же снарядный стакан Когда после обеденного перерыа я пришел цех прокламации стакане уже не было Рабочие поглядыали на меня улыбаясь но никто не сказал ни слоа Поезд на Таганрог уходил ечером Я попрощался с Гринько. Гронского я уже не застал Он заболел психическим расстройстом и его эакуироали Минск. С тех пор я сделался соем оображении ладельцем еще одной еликолепной страны – Каказа Началось улечение Лермонтоым абреками Шамилем Мама опять стреожилась. Толпы щирых украинце стояшие редкими рядами на тротуарах кричали петлюроцам «слаа!» а на меня смотрели с бешеной злобой. Скоре Саелье умер Некролог о нем ничем не отличался от сех нудных и ранодушных некролого: «Смерть ырала из наших рядо скромного труженика газетного дела» И так далее и тому подобное. Се было ноо здесь и прежде сего – фонтаны Это были сосем не те фонтаны какие я идел раньше где струя оды била из клюа бронзоой цапли или пасти дельфина Это были каменные плиты муроанные глухие стены Из отерстий этих плитах лениой струйкой лилась ода. Беспечность тети Нади ошла нашей семье погоорку Она часто теряла перчатки пудру деньги но никогда этим не огорчалась день ее приезда мы подымали крышку рояля и он стоял открытым до тех пор пока тетя Надя не озращалась сою еселую и хлебосольную Моску. Се окружающее я идел скозь прозрачное ещесто стихо Сначала мне казалось что это окружающее приобретало иной раз от прикосноения поэзии то содержание какого нем и не было приобретало преуеличенный блеск. Скоре неизестно откуда по театру распространился слух что три часа тому назад был убит соем посольском особняке граф Мирбах Смятение охатило журналисто Леые эсеры молча переменили места и сели у. Когда торопясь и не попадая рукаа я натягиал передней шинель ошла молодая женщина Она была коротком узком жакете шляпе и перчатках Маленькая темная уаль была опущена у нее на глаза От этого они казались сосем синими – ы где жиете? – спросила она. По стихоторным строчкам суетлио бегали мураьи перетаскиали сухую осу Гнилые еточки падали на тетрадку с дереье. Она не отетила Мы бежали с ней через узкие и запутанные доры Сзади были слышны крики ыстрелы топот ног День сразу потемнел и затянулся желтым дымом Мне было трудно бежать из-за ранца нем гремели книги. Но его открыли прибрали проетрили постелили короые дорожки смахнули пыль с бархатной обики лож и она из серой сноа сделалась ишнео-красной. – ы едете себя так будто мир сущестует только для того чтобы наполнять нас интересными мыслями – Ну и что ж? – спросил я резко Я начинал сердиться Почему се будто сгооришись обиняют меня несерьезном мальчишеском отношении. Не помогали даже скандалы При перых же признаках скандала Щелкуно молча одеался и тяжело ступая нагну голоу как бык уходил из кафе Никакая сила не могла останоить его При этом он упорно молчал тяжело сопел и был глух даже к самым страшным оскорблениям. – Милые! – закричал он и схатил меня за руку – Слыхали? Нет царя! Осталась одна Россия Он крепко расцелоался со семи и бросился бежать дальше схлипыая и что-то бормоча – А что же мы – сказал Осипенко – не поздраили. Заговорил я о записных книжках не случайно. Тобольский конокрад кулак с блудлиыми глазами ластоал над страной сидел на российском престоле. Типография была закрыта Пока мы пытались сбить замок пояился какой-то суетлиый челоек с ключом отпер типографию и зажег сет Это оказался единстенный Ефремое наборщик и печатник Почему он очутился озле типографии мы не спрашиали. Мы бросились через темный сад Столы дереье ымазанные изесткой белели темноте и это нам помогло лезли через стену след за нами Пуля систнула где-то рядом Мы добежали до протиоположной стены сада ней был пролом. За день до моего отъезда из Юзоки я нашел стакане прокламацию отпечатанную на гектографе праом ее углу были оттиснуты слоа: «Пролетарии сех стран соединяйтесь!» – Очень прошу ас не садитесь на этот диан иначе начнется такая музыка что только останется сойти. Запах яблок был крепкий от зипуно исходило ощущение прочности и тепла и почему-то от этого станоилось спокойнее. Я на бочке сижу А под бочкой – качка Мой муж большеик А я гайдамачка! Эх яблочко куды котишься К Богуну попадешь – не оротишься! Наш Богун – командир Был отчаянный есь из ран да из дыр Перепаянный! – Киточек мой милый – сказала она еда слышно – Сет мой сынку несчастный Слезы текли из ее открытых глаз Неожиданно женщина схатила мою руку и прижалась к ней сухими горячими губами Я не отнимал руки чтобы не треожить ее Рука у меня стала мокрой от. – Старый? – насмешлио спросил старичок посмотрел на меня как на безнадежного тупицу и покачал голоой – Старый! Так я постарше! Я бархатных книгах записан Ежели ы как следует учили историю государста Российского то должны знать дреность. Громогласный этот челоек был настоящим ребенком. – Да – добаил Назаро – Жизнь не России не имеет никакой цены и никакого смысла А если аша жизнь Яша уж так драгоценна – не знаю для кого – так бегите черт. Сейчас я не могу припомнить сколько ремени длились эти непрерыные переязки и операции Для особенно сложных операций поезд задержиали на станциях. Разязно позаниая литарами и бубенцами гремел механический орган – трактирная «машина»: от мчится тройка удалая По олге-матушке зимой… На тылоом санитарном поезде мы сделали несколько рейсо из Москы разные города Средней России Мы были Ярослале Ианоо-ознесенске Самаре Арзамасе Казани Симбирске Саратое Тамбое и других. Директор нерничал Он потребоал от ноого нашего инспектора арсонофия Николаеича (Бодянский был то ремя назначен директором Третьей гимназии) чтобы тот дал ему помощь лучшего подсказчика-гимназиста. – Что это? – спросил я хозяйку – Какая прелестная ещь! – Как хочешь Женщина налила мне чаю с лимоном и пододвинула вазу с венскими булочками: – Набирайтесь сил перед лекцией. С юга надигались деникинцы степях за Кременчугом бесчинстоал Нестор Махно Об этом городе гоорили мало и как будто не придаали этим событиям особого значения Ходило столько лжиых слухо что даже дейстительным фактам никто уже. Так мы проехали с ним сю Садоую-Кудринскую миноали Терскую Малую Дмитроку Каретный ряд Я неистоо трещал ысоыался ругался но шофер только попыхиал отет табачным дымом из кабины. – ы поймите – умоляющим голосом пробормотал он – как это замечательно! Я продирался через молодой сосняк изодрался конец но какой запах какие сухие белые гоздики рыжая хоя какая паутина! Какая прелесть! – от за это я ас и люблю – тихо сказала. – Господи! – гоорила она скозь слезы – Что это я так плачу! Какая ерунда! Не подумайте пожалуйста что я так уж ас полюбила Просто я испугалась – Да я ничего и не думаю – отетил я и пригладил ее лажные олосы. Тот же день я снял маленькую комнату Гранатном переулке том самом переулке где я родился дадцать три. – А где же Саша? – спросил я – Осталась гостинице У нее горло болит Люба искоса поглядыала на меня наклони голоу Мы ышли месте Я проодил Карелиных до Лоскутной гостиницы Они затащили меня к себе чтобы согреться и. [183] Феникс — сященная птица дрених египтян озрождашаяся юной из пепла Симол ечного озрождения [184] Слоацкий Юлиуш (1809—1849) – польский поэт предстаитель реолюционного романтизма. Праительсто переехало из Петрограда Моску скоре после этого редакция «ласти народа» послала меня Лефортоские казармы Там среди демобилизоанных солдат должен был ыступать Ленин. Напроти на стрелке Терского бульара (где сейчас памятник Тимирязеу) стояло то ремя скучное и длинное здание Там помещалась аптека а подалах был склад медикаменто Окна моей комнаты ыходили на эту аптеку. – Кто это затолкает? – ызыающе спросил матрос с патронташем на поясе и тотчас же ощетинился на точильщика пробирашегося скозь толпу пассажиро со соим точильным станком – Куда лезешь! идишь – цеты Растяпа! – Непроходимая глупость – сказала раздраженно Леля – Если бы нас не обманыали мы бы захатили се что нужно для оспы А сейчас у нас ничего нет Даже акцины! – Да еще неизестно дурость тут или нет – заметил озница. – А того субчика с бриллиантами чайнике придется разменять Остальных отпустили Я распорядился переести ас другую теплушку С ними ам ехать нельзя Ну счастлио Так не забудьте поклониться ашей матушке. Я зялся за есла и начал грести медленно раномерно оцепенении Меня удиляло что я еще не утонул олна замотала меня и ряд ли это ремя я соображал хоть что-нибудь. Деда я помню плохо Он жил маленьком мезонине и редко оттуда спускался Бабушка поселила его отдельно от сех из-за неыносимой страсти деда к курению. [253] «И знойный час когда мираж зеркальный…» – Из стихоторения И А Бунина «Косерь». Отмыался я от туманной и цетистой прозы с ожесточением хотя и не сегда удачно К счастью эта полоса быстро прошла и почти се написанное то ремя я уничтожил Но даже сейчас я иногда лолю себя на пристрастии к нарядным слоам. Я постоял на углу и пошел к Фицоскому Его не было дома Я достал услоленном месте ключ и отпер дерь комнате было холодно Я зажег лампу растопил чугунную печурку зял со стола книгу лег на клеенчатый диан укрылся шинелью и открыл книгу Это. За Слонимом потянулись скучные болотистые леса них было много молодого осинника Тонкие серые осинки стояли рядами и на них такими же тонкими серыми струями. Газеты еще ыходили и кафе «Желтая канарейка» еще докучиали махнушие на се рукой офицеры Газеты пытались нушить населению затасканную историю о том что «Моска сгорела но Россия от этого не погибла». «Коаль голубчик – гоорит женщина – подкуй мне коня потеряла подкоу Очень скользкая дорога. – О-о! – закиала француженка – Это одно непослушание Один фиф! Один каприз! Что значило слоо «фиф» я не знал но догадался что это что-то плохое потому что старушка подняла глаза к потолку и так тяжело здохнула что даже француженка зглянула на нее с интересом. Следующее оскресенье я не пошел к Черпуноу потому что среди недели он заболел и перестал ходить гимназию А через несколько дней мама друг спросила меня за ечерним чаем не идел ли я у Черпуноа молодую женщину – идел,– сказал я и покраснел. – Ну что ж позоем Брегмана отпетого старика – решил наконец Феоктисто – Ему сам черт. Мне казалось что слоа этого романса относятся к нашему парку Он слышал много признаний идел бледные лица любленных слезы расстаания. – Ну бог с тобой Спи Ишь етер какой забушеал. Мы газетная молодежь любили Гиляроского за его шумную талантлиость неистощимую ыдумку за старикоскую его отчаянность И он нас любил по-соему посмеиаясь. Раненых носили агоны и начинался томительный рейс через ночную Моску ожатые ели агоны медленно и осторожно. Я послушался бабушку и не пошел на репетицию Дни дейстительно стояли прекрасные Листья на яблонях порозоели и начали засыхать Некоторые листья были сернуты трубки и обмотаны паутиной По краям дорожек цели красные и. Потерь не было если не считать что на ладимирской горке был разбит киоск где торгоали мороженым а осколок снаряда отбил ухо на гипсоом памятнике у одного из просетителей России – не то у Кирилла не то у Мефодия. И от – реолюция! Мысли беспорядочно метались голое и одно только было ясно – сершилось еликое сершилось то чего никто и ничто не силах останоить Сершилось от сейчас этот как будто самый обыкноенный день именно то чего люди ждали больше столетия. – Прикиньтесь сыщиком Он не ыдержит У него рыльце пуху Я сам покупал у него книги украденные из Исторического музея Щелкуно не дал мне опомниться и скрылся аптеке Ничего не остаалось как разыграть из себя сыщика. Когда я пил жидкий чай на полоине у корчмаря Дойра сказала: – Подумать только! Еще минута и он бы ас задушил Я прямо ся трясусь как спомню Шея болела Трудно было поернуть голоу. – Ах так! Ах не тухлая у ас баранина? – с каким-то осторгом голосе оскликнул Липогон – Тогда покорнейше попрошу ас подать нам еще четыре порции этого прелестного рагу Эти слоа Каменюку заметно не понраились. То ремя пояилось много ыражений для понятия «расстрел» – «постаить к стене» «разменять» «ликидироать» «отпраить штаб Духонина» «пустить расход» Почти каждой области страны были для этого сои ыражения. Я пришел раньше назначенного ремени но уже застал Лену Она сидела на скамье под платаном зажа руки между коленями Платок упал у нее с голоы на плечи Лена обернулась когда я подошел к самой скамье. Меня потащили к столу начали угощать но тут же забыли об этом и с хохотом сдинули меня месте со столом угол комнаты очищая место для танце Юноша заиграл альс. Тогда мадам Задорожная подслушиашая этот разгоор из флигеля не ыдержала Она промчалась как разъяренная курица через дор Рукаа ее черного халата разеались и хлопали. На помощь рачам пришел Соколоский Он попросил у Покроского разрешения только один раз присутстоать при рачебном обходе агоно пока еще поезд не отошел от станции где мы брали раненых. – Нету мне смысла смеяться – отетил старик – от туточки за горой и мое село – Он показал темноту – Скиньте! Будьте ласкоы! – Терентий – спросил капитан рулеого делая ид что не слушает старика – ты что-нибудь идишь? Писатель этот ырос Латии и хорошо гоорит по-латышски скоре после ойны он ехал из Риги на зморье на электричке Проти него агоне сидел старый спокойный и мрачный латыш Не знаю с чего начался их разгоор о ремя которого старик рассказал одну историю. Мотря рыдала Худшие ее страхи опрадыались – старшина конечно бросит ее и никогда не ернется Тогда старшина рассирепел. Я побежал дальше над обрыом Оттуда сильно тянуло сыростью и дягилем Задыхаясь я ыбежал на большую липоую аллею переди заблестели огни – Костик! – услышал я стреоженный голос тети Маруси – Ты? – Да! – отетил я подбегая. Прибрашись у себя операционном агоне я брал книгу Рабиндраната Тагора и уходил костел Я читал ее сидя на недостроенной стене над полями Как это иногда быает я подменял мысли Тагора соими мыслями и был полне доолен этим. – А что имеет? – злоеще спросил офицер и стал – Может быть от это? Он сложил кукиш и поднес его к моему лицу – Дулю! – сказал он – Дулю с маком стоит аше соетско-ерейское поддансто Мне начхать на него с ысокого дереа. Мы часто ходили с Галей на соседний иноградник и покупали там сладкую шашлу крупный холодный чауш и розоатый мускат На инограднике пели цикады На земле цели маленькие с булаочную голоку желтые цеты. – от идите – сказал с торжестом Яша – Мой метод дейстует безошибочно Я согласился с этим но ту же минуту молодые люди окликнули нас Мы останоились Они подошли и один из них сказал: – Тише ы разгуделись! – прикрикнул на нас сосед – маленький тщедушный солдат фуражке сползашей ему на глаза – Ладно помалкиай! – огрызнулся шепотом ополченец и начал тороплио расстегиать потеряшую цет гимнастерку. Некрологи эти так сем надоели что однажды ыпускающий решил слегка ожиить очередной некролог а кстати и подшутить над Саельеым и перед слоами: «Смерть ырала из наших рядо» писал только одно слоо: «Наконец-то». За ситой шли сня цилиндры и слащао улыбаясь сербские министры Мы заранее обо сем догоорились Как только король ошел проход между синими гимназическими мундирами мы дружно и о есь голос грянули: «Жулье!» Это было похоже на «жиио». Но сранительно недано экзотика застаила меня еще раз задуматься над ее сущностью Случилось это о ремя плаания. – Каждый тычет мне глаза это «не смеете» – грустно заметил офицер и сел – Хатит! Из уажения к ашему липоому поддансту я назначаю ас сердюцкий полк гардию самого пана гетмана Благодарите бога Документы останутся у меня Следующий! Поезд тронулся Липогон ысоко приподнял над голоой каскетку и держал ее так пока поезд не скрылся за пооротом Скрипки безутешно рыдали ыпеая знакомый моти Я ысунулся из окна и долго идел белую косынку Лели она махала ею след поезду. – Гляди какой чустительный! – огрызнулся точильщик но идимо только для того чтобы соблюсти достоинсто – А еще флотский! – Ты на флотских не бросайся! А то недолго и глаза тебе протереть! – Брата – сказал он – понимаете какая у нас петрушка случилась Мы халяы чайник дороге упустили Казенный Прямо хоть плачь! У ас нету лишнего чайничка? – Нету! – отрезал Додя – Сами из кружки пьем. Я читал эту запись и что-то знакомое мучило меня Я искал хотя бы какого-нибудь назания имени чтобы узнать этот город Я уже догадыался глубине души о каком городе идет речь но не был еще окончательно. Я соершил да служебных преступления – проез солдат с женами бесплатно и кроме того пустил агон трамая ооруженных людей что строжайше оспрещалось На Екатерининской площади агон ошел контролер. Зал озмущенно загудел Послышался сист Какой-то челоечек ыскочил на сцену и осторожно зял «министра балянсо» за локоть пытаясь его уести Но старик распалился и так оттолкнул челоечка что тот еда не упал Старика уже несло по течению Он не мог останоиться. Я пошел к гланому рачу Он сидел пустом бараке и пил чай из жестяной кружки Это был небритый старик с красными как у кролика глазами Он снял очки и молча слушал меня ыжимая заязку на рукае соего халата – она попала чай и намокла. На следующий день инспектор Бодянский ызал меня к себе – Это что ж такое? – сказал Бодянский – Я еще понимаю если бы ы дрались обязательном порядке как се наши готтентоты А то изольте – дать челоеку пощечину!. Стуча каблуками к рампе подбежала женщина черном платье Алая гоздика была приколота к ее корсажу Издали женщина казалась молодой но сете рампы стало идно что ее желтое лицо иссечено мелкими морщинами а глаза серкают слезлиым болезненным блеском. Перый сеанс был устроен Оперном театре Отец был осхищении от иллюзиона и приетстоал его как одно из еликолепных ношест дадцатого ека. – Западня – сказал он – Наш дом обложен со сех сторон ыйти некуда Мы попали мертую полосу Уже сетало Люди около дорницкой оказались пекарями из булочной Бартельса помещашейся этом. Октябре на фронте наступило затишье Наш отряд останоился Замирье близи железной дороги из Бараноичей Минск Замирье отряд простоял. [270] Жанна Д’Арк (ок 1412—1431) – героиня французского народа озглаишая осободительную борьбу французского народа о ремя Столетней ойны (1337—1453 гг.). – Илья-пророк – гоорил Глеб Афанасье – раскатыается небесах туче стало заметно дижение желтых ихрей Край тучи начал загибаться к земле Молнии зрыались и перебегали черных пещерах неба. Пахло кроью алерьянкой и горящим спиртом На спиртоках непрерыно кипятили инструменты С тех пор синеатое спиртоое пламя сязано у меня памяти с неыносимым страданием покрыающим лица людей серым мертенным потом. Через десять минут котлы были ычерпаны до дна Романин приказал тотчас закладыать. Я ходил по городу до изнеможения и се ремя открыал жиописные уголки Особенно мне нраились лестницы – трапы между ерхним и нижним городом Они были сложены из желтого ноздреатого песчаника. Штаб я пошел охотно Штаб помещался маленьком особняке на Поарской Там сидел за столом передней необыкноенно худой челоек о френче с острой сетлой бородкой и насмешлиыми глазами Он спокойно рассмотрел меня и друг улыбнулся Я улыбнулся. Стурдзоском переулке не было ни одного укрытия если не считать единстенного духэтажного дома с узкой темной подоротней доме никто не жил За ыломанными оконными рамами разрастался бурьян. – Эх – добавил одутловатый – Мчимся мы прямо к жениным и материнским слезам Хоть не возвращайся! Так и то нельзя Никак нельзя браток! Я сел заднем ряду и просидел не стаая до конца ечера Я боялся что меня заметят и попросят уйти и чустоал себя как безбилетный пассажир хотя округ меня сидело несколько таких же юношей как и я Юноши эти держались сободно и от этого я еще больше смущался. Я быстро опустил руку к сапогу и попал пальцами о что-то жидкое и теплое Подымая руку я ощутил ноге такую боль будто ее расщепили схатился за луку седла но не удержался и упал на дорогу Должно быть я упал на раненую ногу потому что на мгноение потерял сознание. Билетной кассе Екатеринослае у меня потребоали разрешение на ъезд Сеастополь Разрешения не было и мне пришлось зять билет до Бахчисарая Я был уерен что от Бахчисарая до Сеастополя я как-нибудь доберусь Старик кассир даже посочустоал мне. Открытом сундуке обтянутом проолочной сеткой среди атных одеял спал уда Он изредка перебирал мускулами и зрители шарахались. Абраша Флакс был уерен что помимо работы на заоде я пишу еще рассказы о Джеке-Потрошителе и знаменитых американских сыщиках Нике Картере и Нате Пинкертоне. Ломовики огромные бородатые мужики в тулупах – поверх них они еще носили брезентовые фартуки – зычные ругатели и остряки стояли толпой на площади Каждый из них должен был быть на виду у старосты чтобы не пытался перехватить нанимателя и обмануть артель. Когда мы были уже четертом классе мы узнали от старых гимназисто что Трегубо боится крыс Мы принесли на урок Трегубоа рыжую крысу – пасюка – и ыпустили из-под парты то ремя когда Трегубо рассказыал какую-то историю из. Письмо отца было короткое Он писал чтобы я перенес сои испытания мужестенно и с достоинстом. Узна эти ноости я ушел далеко по шоссе сторону Ялты сего час назад здесь проезжала на дилижансе Лена Я сел на парапет над морем и долго просидел засуну руки рукаа шинели. Я шел по пустым улицам Фонари не горели Если бы мне стретился нищий я должно быть отдал бы ему сою шинель или сделал что-нибудь безрассудное этом. Антощенко ссылался на сой аторитет среди бандито и писал что никому кроме него эта задача не будет. То молодое реолюционное ремя много интересных людей собиралось кафе журналисто на Столешникоом переулке Под это кафе журналисты сняли складчину пустующую картиру на третьем этаже Там ночи напролет длилось за крошечными столиками дымное и еселое собрание. Такого падения и позора еще не знала ся страна Рокоая година подошла к самому порогу се томясь ждали разязки. Этим «спиритусом» бабушка натирала мне грудь и спину Она глубоко ерила его целебную силу По флигелю распространялся щиплющий горло запах Гаттенбергер тотчас закуриал толстую сигару Голубоатый дым застилал его комнату приятным туманом. Нутренняя же сущность событий долгое ремя содилась к очень расплычатому понятию которое можно определить как «борьбу за сободу». Прогремел одинокий ыстрел за ним – торой и сразу как шкал нарастая загрохотала перестрелка. Я разбудил еру Сеастьянону и рача Проснулись и се санитары Зажгли фонари Леля отернулась от сета се долго молчали Наконец ера Сеастьянона сказала: – Надо ымыть продезинфицироать и протопить соседнюю хату Она пустая. Как раз этот день перым уроком нашем классе был Закон Божий Трегубо ошел слишком быстро не так как сегда перекрестился на икону и сел к столу Дежурный Матусеич ышел и останоился рядом с Трегубоым Трегубо тяжело смотрел на него и молчал. Бабушка моя икентия Ианона жила Черкассах месте с моей тетушкой Ефросинией Григорьеной Дед дано умер а то лето когда я ездил Полесье умерла от порока сердца и тетушка Ефросиния Григорьена. Лысый принял меня газету сам меня с этим поздраил и сказал: Стась ничего не отетил Он только се так же снисходительно улыбнулся постукиая пальцами. И от опять за окном знакомые листья орешника них блестят капли дождя Опять солнце промокшем до нитки парке и шум оды на плотине Опять Рёны но. Сита закрыла от нас Николая Мы идели только тщательно примазанные олоски на лысинах министро алые ленты белые брюки с золотыми лампасами и штрипками на лакироанных ботинках генеральские шароары серебряные кушаки. Это язалось с медной дощечкой на его дерях о ничтожесте челоека Мы понимали конечно что дощечку эту Гиляро поесил назло соим благопристойным соседям. Мотыльки садились ей на руки и на черный чепец С дереье гулко падали перезрешие слиы Теплый етер пролетал по саду гонял по дорожкам тени от листье. Я сидел около фурманки и с оцепенением смотрел на костер Ничто так быстро не скрадыает ремя как зрелище ночного огня Я следил за каждой разгорашейся еткой за ихрями искр ылеташих из сухой хои за сизым пламенеющим пеплом. Ели ее или сырую чуть присоленную или мелко рубили и жарили из нее котлеты Котлеты эти можно было есть только состоянии отчаяния или как гоорили одесситы «с гарниром. Этих слоах заключалась разгадка Ну конечно се это было написано о Таганроге – родине Чехоа Как только я догадался об этом се прочитанное ожило потеряло налет отстраненности какой был о ремя чтения и приобрело резкую ыпуклость и реальность. Пожалуй ночные дежурста были самым спокойным занятием то бурное ремя Я даже полюбил эти дежурста нашем маленьком дорике около глухой железной калитки и таких же глухих чугунных орот. Ноое Соетское праительсто Петрограде зяло ласть Страна пластами оталиалась от ременного праительста И это конечно было изестно москоским юнкерам Их дело было проиграно Пули систешие округ дома у Никитских орот были их последними пулями. Соколоский с силой плюнул стекло отступил и исчез темноте Я погасил сет достал из ящика с лигнином спрятанный там реольер и долго сидел дожидаясь нападения. Уже торой год после конца занятий гимназии мы сей семьей приезжали на лето Брянские леса Рёны Туда же приезжал на ремя отпуска. Из-Под его койки ылез большой желтый бульдог подошел ко мне и долго и нимательно смотрел лицо – Это он просит сахару – сказал офицер – Не даайте Приык попрошайничать Мученье на фронте с собакой Но бросить жалко – сторож прекрасный. Изящный старичок с белой ымытой бородой и синими глазами учитель русской слоесности Шульгин отличался одним необыкноенным сойстом: он не ыносил бессмысленных сло. Я посмотрел на Любу Синий огонь блеснул у нее глазах Она дейстительно была очень красиая Я ушел Дома я сказал маме что стретил Карелиных и они пригласили меня прийти к ним ноогоднюю ночь Мама обрадоалась: – Утка – отетил отец но без раздражения а даже ласкоо – Кочка ты от кто! Я про счастье тое забочусь Не ек же тебе сидеть этой каморе пялиться. Кроме лесо Рёнах было еще одно таинстенное место – река Она струилась под наисшими иами разбиалась на да рукаа обтекала остро и о многих местах от берега до берега заросла кушинкой и плаающими цетами одокраса. Даже глаа этой растленной шайки – желчный челоек серых гетрах – иногда не ыдержиал и гоорил морщась: – ы – гений слооблудия Додя Перестаньте паясничать Надоело! Жадность дяди Коли к жизни была удиительной Казалось не было таких ещей которые его не интересоали Он ыписыал почти се литературные журналы прекрасно играл на рояле знал астрономию и философию был неистощимым и остроумным собеседником. – Зажги еще спичку! – сказал я ополченцу Он тороплио зажег торую спичку и я заметил что он смотрит на карточку так же как и я – пристально и даже с удилением. На опушке парка по снежному склону были ырыты окопы с ходами сообщения блиндажами и «лисьими норами» Окопы неожиданно понраились сердюкам укрытие было надежное. Я пошел след за ними Было ясно что эти люди только что ышли из боя и добрели до города пешком. Дед Мыкола был старик молчалиый и на ид даже угрюмый не пример другим старым рыбакам на косе Бабка Ядоха – хорая и безотетная – при муже тоже помалкиала да здыхала а без него любила пожалоаться на деда Мыколу за скупость. По оскресеньям я брал с собой дух мальчико и Наталку и ыезжал с ними на байде море Мы станоились на якорь недалеке от берега и удили бычко Разгоариали мы сегда шепотом. Он ушел о дор и было слышно как он отдирает чертыхаясь доски от крыльца Мы открыли дери затопили печь – Дед – сказала ера Сеастьянона – Слезай Сделаем тебе приику. Стречаясь со мной он гоорил глядя на меня круглыми гнеными глазами: – Пора уже переходить молодой челоек с петита на корпус а потом и на жирный шрифт Петит – это газета корпус – поэзия жирный шрифт – проза Прияжите себя к стулу ремнями и работайте. – Садись! – сказал Трегубо и постаил Алтухоу единицу.– Боримоич теперь ты прочти перую запоедь Боримоич бледнея прочел перую запоедь так же праильно как Алтухо и тоже получил единицу. Костеле было сумрачно холодно Поникну исели у подножия распятия очень красные бумажные розы Без сечей без зона колокольчико без органных раскато костел напоминал театральные кулисы при скучном дненом осещении. Полиции и жандармерии немедленно сдать оружие уездную земскую упрау Устаноить на улицах народную милицию Работа сех учреждений и торгоых предприятий не прекращается. Из непроглядной темноты задуал етер наносил капли дождя Старик заплатанной ситке стоял около капитанского мостика Тусклый фонарь осещал его щетинистое лицо. С тех пор началась моя зрослая жизнь – часто трудная реже – радостная но сегда беспокойная и настолько разнообразная что можно легко запутаться споминая. Я не мог избаиться от мысли что этот медленный и долгий – изо дня день – полет листье может быть последний моей жизни И се казалось что листья летят с запада на осток спасаясь. Нездороая обстанока на поезде особенно «команде» начашаяся с поялением Соколоского не могла длиться долго Конец пришел неожиданно Однажды мы пришли Кельцы ечером старший рач отпустил нескольких санитаро город Кельцах было темно. Сободное от гаданий ремя она работала госпитале для раненых помогала сестрам и рачам Госпиталь был размещен церконоприходском училище Я решил сходить пригородное село Богоо чтобы узнать чем жиут и чего ждут здешние крестьяне. Для того чтобы рукоодить таким обширным пароходным предприятием мне понадобилось много знаний Я зачитыался путеодителями судоыми спраочниками и сем что имело хотя бы отдаленное касательсто к морю Тогда перые я услышал от мамы слоо «менингит». По берегам потоко и ручье Бегущих ныне есело и мирно Скозь дикий рай тоей земли родной!: [117] – от! от настоящее! – бормотал я – «Скозь дикий рай тоей земли родной». Если кто-нибудь приносил Щелкуноу для оценки редкую книгу он перелистыал ее даже как будто принюхиался к ней потом крио усмехался и гоорил: – Дорогой мой и несколько наиный юноша – отетил мне мичман с реольером – Никаких чудес нет Запомните что шпионы и прочие подозрительные типы никогда не откроенничают с носильщиками Не прада ли получился хороший афоризм? Затрещал зонок и мосье Гоас слегка пожа плечами ушел учительскую Черный его сюртук блеснул солнечном луче и поплыл лоснясь по коридору. Се халупе было дереянное – не только стены полы стол лаки и кроать но и тарелки гребешок на окне солонка и лампада перед иконой На окне лежала дереянная илка Дереянные эти ещи усилиали печатление бедности и чистоты. Молодость брала сое Я не задумыался над тем хатит ли у меня сил пройти эту школу Я был уерен что хатит ечером мы се пошли на Мелоую горку – крутой обры над рекой заросший молодыми соснами С Мелоой горки открылась огромная осенняя теплая ночь. – Скорее пане! – сказал с отчаянием асиль Я хлестнул коня Он ранулся скозь орешник асиль ыпустил стремя и отстал. После обеда я наконец решился надел шинель и ышел Лиза крикнула мне след чтобы я застегнул шинель но я не послушался. – Не трудитесь – сказал я ему – Билето у солдат се рано нету – За счет датского короля езете? – спокойно спросил контролер – Да За счет датского короля – еселое дело! – промолил контролер записал мой номер и соскочил на ходу. [269] Пуанкаре Раймон (1860—1934) – французский политический и государстенный деятель. Яр нам строго запретили ходить Это было страшное место приют оро и нищих Но се же мы мальчишки собирались иногда отрядами и шли яр Мы брали с собой на сякий случай полицейский систок Он казался нам таким же ерным оружием как реольер. Старик сегда садился трамай ранним утром как только мы ыходили из парка и сумке у нас позаниало шестьдесят копеек мелочи ыданной нам на сдачу Больше мелочи нам. После перого стаканчика липкой ишнеки Недоля мучимый любопытстом приступал к расспросам се ещи приезенные нами из Киеа ызыали его недоумение и он показыая на них спрашиал: – Що оно для чого оно и яка нем слоесность? Я рассказыал бабушке о «Кинь грусть» Она киала мне Иногда она гоорила что соскучилась одна за есь этот длинный день Но она никогда не бранила меня за то что я пропадал так долго – Молодость – гоорила бабушка – имеет сои законы Не мое дело них мешиаться. – Итак до сидания шкипер! После этого рейса принесите мне еще табаку – Есть! – с наигранной бодростью оскликнул Липогон поднес руку к козырьку каскетки и отошел. Я ранулся к дери принес Леле оды и быстро ышел из халупы Когда я ернулся из стодола с клюкенным экстрактом Леля спокойно спала и ее лицо с полуоткрытым ртом поразило меня неестестенной бледной красотой. Шиый тыл ждал бани как чуда На Романина смотрели как на отца и благодетеля Даже обозные солдаты и те козыряли Романину и поиноались ему. Как-То начале декабря я озращался ерхом Замирье из очередной поездки Я сбился с пути и ыехал на дорогу близи передоых позиций. Соколоский исступленно замахнулся саблей на Романина но санитар Греко ударил его изо сей силы спину Соколоский упал на разбитый столик и ыронил саблю Мы кинулись он из каярни и через какой-то дор ыбрались на железнодорожные пути и ернулись. – Пане у ас кроь на спине – тихо сказал мне корчмарь – Это собака Она бросилась Я застрелил ее – Ой что ж это делается на сете! – закричал корчмарь – До чего доели люди людей! Офицер как-то сразу обмяк и затих Припадок кончился. Я незаметно ернулся оркестр Тотчас к рампе ыбежала Спиридоноа и произошла та сцена о какой я рассказыал начале глаы се стало соершенно ясно – осстание начали. Дежурный махнул рукой и пошел доль поезда Он заглядыал дери и заискиая полголоса чтобы не слышала баба просил пассажиро: Он показал мне несколько напечатанных очерко Они понраились мне точностью и простотой языка. Мы никаем каденцию: [247] медлительных стихо Гомера и перед нами происходит чудо – тысячелетний окаменелый гомероский посох распускается цетами жиой поэзии. – икжель (так тогда назыался «сероссийский союз железнодорожнико») настоятельно предлагает сторонам прекратить огонь и ыслать парламентеро! Для перегооро о перемирии! Не стрелять! Посредник – предстаитель икжеля – будет ждать десять минут Не стрелять! – В императорский оперный театр в Петрограде – ответил раздражаясь врач – Не валяйте дурака! Здесь в лагере есть летний театр Вернее был таковой Для господ офицеров Туда ее и несите. – Напрасно! Наш журнал леый А ы гимназист Могут быть неприятности Придумайте пседоним Я покорно согласился зачеркнул сою фамилию и написал место нее «Балагин» – Сойдет! – одобрил кругленький. Что это? Неужели Малый Фонтан? дали уже был иден железный фонарь над калиткой дачи где жили рачи и сестры Я сосем позабыл что дорога Люстдорф проходила недалеке от Малого Фонтана. – Рядом Каменка: [20] бышее имение Раеских – сказала Лиза Яорская – Он подолгу гостил у них и написал здесь чудные стихи – Какие? – спросила тетя Надя Играй Адель Не знай печали; Хариты Лель Тебя енчали И колыбель Есь день мы шли по проселкам Я часто серялся с картой Дым пожаро охатыал нас со сех сторон Он тяжело клубился и склонялся к остоку. Зозуля писал то ремя цикл рассказо по пять-шесть строчек каждом Сам он гоорил что они «короче оробьиного носа» Рассказы эти были похожи на басни Каждый заключал себе безошибочную мораль. Осенний оздух был емкой и отзычиой средой старашейся сохранить зуки каждого часа и минуты Будто самой осени было жаль расстааться с этими местами и людьми и она прислушиалась к. [291] Акрополь – озышенная и укрепленная часть дренегреческого города так назыаемый ерхний город крепость Наиболее изестен акрополь Афинах. Пыльная луна исела над городом Железные крыши залитые лунным сетом казались мокрыми Тетя Маруся наклонилась ко мне: – Дай мне если можно письмо Я протянул ей письмо. – Разе так разедчики работают большеистская зараза! Был бы ты у нас я бы тебя научил. Мы сели за стол разголяться Ночь стояла рядом с нами Зезды мерцали прямо глаза Из сада долетало попискианье бессонной птицы се гоорили мало и прислушиались к то озникашему то затихашему темноте колокольному зону. – Никаких немце нет – А кто же стреляет? – Замолчи! – прикрикнул отец. Я рассказал об этом незначительном случае с паном Ктурендой лишь потому что он очень язался со сем характером жизни при Директории се было мелко нелепо и напоминало плохой безалаберный но ременами трагический одеиль. Это было неслыханно истории нашего класса Но сейчас се отнеслись к этому как к естестенному ялению Я стал и ышел коридоре меня поймал Платон Федороич – ы куда? – грозно спросил он и загородил мне дорогу. Они дошли до Крещатика заняли его расположились на нем биуаком и ыесили на балконе Городской думы сой флаг Флаг на этом балконе был соего рода заяочным столбом Его ыешиала каждая ноая ласть знак того что она не сдастся. Потом пояились ысокие дома пробитые снарядами Горбатый мост Зоологический сад есь дыму пожара простреленные ыески трактиро опрокинутые трамаи. Один из ксендзо неуместно хихикнул а иктор Хат разязно сказал: – Я убежден что при ашем содейстии дорогая мы пропадем Но зато с есельем и треском. – Ты не поймешь – сказала она и зяла меня за руку – Нет ты не обращай нимания… Я сегда гоорю ерунду Лена стала и иноато улыбнулась Она опустила голоу и смотрела на меня исподлобья – Мама гоорит что я сумасшедшая Ну что ж! Прощай! Мне зяли билет о тором классе до станции Синезерки Дядина дача была десяти ерстах от этой станции На окзал меня проожали се даже Боря Отец о чем-то погоорил с седоусым проодником и дал. Я начал присматриаться к слепцам к убогим и понял что это особое племя не только несчастных но талантлиых и суроых олей людей – Зачем они собрались корчме на Брагинке? – спросил Серюк. Зарео на море тускнело Над одой лег зеленый луч прожектора Это подходил на помощь горящему пароходу миноносец «Стремительный» Я разыскал Лизу и мы ернулись домой. Сноа была ночь и етер Сноа сю дорогу шумели сады и лицо били семена акаций ылеташие из лопнуших стручко. – Напрасно! Я бы на ашем месте занесся Хотите чаю? Потом? Потом будет суп с котом Скоро уходим ашу беженку положите пока театр Скажите дежурной сестре что я приказал – какой театр? – спросил я удиленно. Мои праздные мысли об этом прерал тяжелый пушечный гром Он как бы прихлопнул город железной лапой От этого ыстрела есь санаторий зазенел как рассохшийся шкаф со стеклом С крыши упала со зоном и рассыпалась черепица. Я долго не мог догадаться на кого был похож капитан ельямино но потом наконец спомнил: на декабриста Якубоича: [203] У ельяминоа было такое же сухое лицо темные сисающие усы и черная поязка. Но к ечеру се хитрые меры Амалии предпринятые чтобы обезредить пана Ктуренду оказались уже ненужными Пан Ктуренда погиб на глазах у меня и Амалии и его смерть была так же неыносимо глупа как и ся его паскудная жизнь. Дело кончалось тем что Марусе перепраляли дойку на тройку с минусом Дучинская не хотела терять ученицу из саноной семьи Это могло бы бросить тень на ее безупречное заедение А семейсто Казанских успокаиалось до. Но по настоящему счету они не имеют праа на эту улыбку Они не имеют праа посмеиаться над теми молодыми снами которые заронили о многие души перые зерна поэзии этих снах этих ыдумках была чистота было благородсто и отблеск этих качест лег на сю. Дали над пылью над сероатым мареом мерцали почернелым золотом купола Москы и богатырский шлем храма Христа Спасителя Над соборами стояли облака похожие на пышно збитый белок чуть подрумяненный солнцем. Текст атобиографической «Поести о жизни» публикуется по изданию: Паустоский К Поесть о жизни: 2-х т М.: Соетская Россия 1966 – последнему изданию которое атор нес сущестенные изменения и попраки. У каждого хранится на душе как тонкий запах лип из Ноеского сада память о проблеске счастья зааленном потом житейским мусором. Се было тихо так тихо что мы слышали глубине переулка слабый шум прибоя. Поколении этом было много непокоя и мечтательности Я простодушно считал что эти сойста не позолят моему поколению прожить бессланую жизнь и уйти ничего не серши а только как любил гоорить Романин «начади на сю селенную». Нищие расходились по сему Полесью Белоруссии и Украине но майстры собирались каждый год тайных местах – корчмах на болотах или покинутых лесных сторожках – для суда и приема общину ноых нищих У могилеских дедо был сой язык непонятный для окружающих. – Подойди сюда! – гоорил Олендский. Старушка плакала и сморкалась – Что это значит? – спросил я пана Ктуренду. Стены ее были ыкрашены цет грязного мяса Но это ладельцу гостиницы показалось скучным Он приказал покрыть стены модной тогда декадентской росписью – белыми и лилоыми ирисами и кокетлиыми голоками женщин ыглядыашими из одяных лилий. Сейчас зрелом озрасте я с благодарностью споминаю о детских соих улечениях Они научили меня многому. Мы сернули на Фундуклеескую потом на узкую Нестероскую Постепенно се разбрелись и нас осталось сего пятеро: Станишеский Фицоский Шмуклер Хорожеский. – Литтауэр! – громоым хором крикнул есь класс.– Иттауэр! Тауэр! Ауэр! Эр! Потом сразу наступила тишина Сэрму спылил и как сегда не разобра чем дело крикнул: – Литтауэр он из класса! И постаил Литтауэру четерку по поедению. Иогансона еще не было Я стоял у хода зал и идел осещенную лестницу На ней пояился Оскар Федороич Он збежал по лестнице – тонкий помолодеший черном элегантном сюртуке Он быстро ошел зал се зааплодироали. Нас быстро прогнали коридор Дери зрительный зал закрыли Мы стояли ничего не понимая Из зрительного зала долетал глухой шум Потом он стих и оркестр заиграл «Боже царя храни» – Он убил Столыпина – сказал мне шепотом Фицоский. Мосье Гоас происходил из Бретани Это был низенький толстый челоечек настолько ранодушный что он даже не даал себе труда на нас сердиться. На рассете типографии пояился усталый и бледный но решительный Рачинский К пальто его был приколот огромный красный бант. – Ну от – сказал он растерянно – как же это так… Не думал я что пережиу Чехоа… Мы озращались мимо крокетной площадки На ней алялись брошенные молотки и шары липах шумели птицы скозило солнце падало зелеными пятнами. – Спать сем полагается – примирительно сказал с соседней койки раненый с реденькой бородкой и сухим лицом Гоорил он ысоким мальчишеским голосом – Иному ечным сном а иному недолгоременным. – А что? – Журали! Мы прислушались туманной синее слышались странные зуки будто небе перелиалась ода Маленькая порция яда Иногда к дяде Коле приходил гости сельский аптекарь Зали его Лазарем Борисоичем. Раненые замолчали Я поднял суроую полотняную занаеску и уидел за окном осеннюю сеерную Россию Она туманно золотилась до самого горизонта березоыми рощами пажитями безыменными изилистыми реками Поезд мчался оболакиая паром сторожеые будки. – Что я могу! – тяжело здохнул Лейзер – Кругом лес болото Разе я ыбираю себе постояльце? Я сам их иногда опасаюсь. На поясе у него исел маузер с большой дереянной кобурой а на боку – криая шашка ножнах украшенных серебром Он ынул из кармана галифе белоснежный платок деликатно стряхнул им оздухе и ытер губы Потом спросил сиплым голосом: [41] …драматический Солоцоский театр — русский театр Киее созданный Н.Н Солоцоым и др 1891 г как «Тоарищесто драматических артисто» 1919 г национализироан и переименоан о торой Государстенный драматический театр УССР им Ленина. – Где ж это ты Наталка подхатила такого гарного гостя? от цикаая дичина! А мы думаем кого ж це она едет к нам на косу! Не иначе как капитана с «Керчи». Как сегда без разедки ничего нельзя было понять Разедку эту произела мама Пока се мы проснушись от стрельбы тороплио одеались она ышла на улицу и скоре ернулась еселая и озбужденная. От Батума до Сухума — Ай-ай-ай! От Сухума до Батума — Ай-ай-ай! Бежал мальчик тащил ящик — Ай-ай-ай! Упал мальчик разбил ящик — Ай-ай-ай! Я распахнул дерь на лестницу ышел и захлопнул дерь так сильно что профессорской картире что-то упало и разбилось с протяжным зоном На площадке я останоился. Меня месте с несколькими болезненными юношами наскоро осидетельстоали и отпраили караульный полк Это был очеидно самый фантастический из сех полко какие когда-либо сущестоали. Я отетил – Значит до Крещатика нам по пути Пойдемте месте Мы ышли Черпуно стоял дерях и смотрел нам след Потом он громко сказал: – Маша прошу тебя будь осторожна И озращайся скорей – Я слышу,– отетила женщина но не оглянулась. Я лежал держался за стремя а дух шагах от моего лица с оплями систом и грохотом мчался обоз – храпели обезумешие лошади и подскакиали коаные колеса Мне казалось что этому не. Где причина этой заброшенности? Я хотел понять ее Очеидно том что мы пришли жизнь от книг от туманной поэзии от прекраснодушных мыслей и народ прошел мимо нас ранодушно и даже нас не заметил – не такие должно быть были ему нужны сыноья и помощники. Мы делали ид что боимся крысы и не хотели открыать дерей Тогда отец Трегубо закричал так что зякнули стекла рамах: – Платон Федороич! Сюда! И он с размаху бросил крысу классным журналом. Лефортое мы помогали санитарам переносить тяжелораненых палаты и бараки разбросанные саду далеке от гланого корпуса Там по дну орага шумел пахнуший хлором ручей Переносили раненых мы медленно и потому зачастую простаиали Лефортое до рассета. Сноа яльцеа скрикиая скакала на «гай-да-тройке» и умирала на озере где румянятся оды прелестная чайка. – Ежели желаете знать что происходит городе подымитесь по от этой железной лесенке к колосникам Только чтобы никто не заметил Там налео уидите узкое окошечко Поглядите него Очень соетую Ну и дела спаси господи и помилуй! Я сидел заднем ряду и ничего не идел Было очень жарко Потолок театрального зала наисал над самой голоой. Старик тщательно рассматриал эти письма и даже нюхал их будто они могли пахнуть тропическими плодами Но письма пахли сургучом. Мы подняли астрийца Он был тяжелый и по дороге начал тихо стонать «Ой-ой-ой – протяжно гоорил он – матка моя Мария! Ой-ой-ой матка моя Мария!» барак глубине затоптанного сада мы принесли его уже мертым. Тот же день Романин прямо спросил об этом Соколоского Соколоский прищурил красиые подернутые наглым блеском глаза Он долго рассматриал упор Романина и наконец отетил с тихой угрозой голосе: После ыступления ко мне подошел низенький соершенно седой челоек с печальными глазами – ы меня не узнаете? – спросил он – Нет Не припоминаю – Я Моргенштерн Мы были месте с ами караульном полку Киее – Что ы сейчас делаете? – спросил я. – Бандиты – сказал я тихо Яше но он только недоерчио фыркнул и пробормотал: – Глупости! Бандиты не работают таких безлюдных переулках Надо их проерить – Как? – Подойти и загоорить с ними И се. От нас он требоал самых ничтожных познаний немецком языке Если кто-нибудь из нас проалиался Иогансон долго смотрел на него поерх пенсне здыхал и медленно стаил тройку с минусом. Чего только не пел дед! Чаще сего он пел любимую нашу песню: Засистали козаченьки поход с полуночи Заплакала Марусенька Сои ясны очи А из дедоских рассказо нам больше сего нраилась история лирника Остапа. – Ляжем лучше телеге – сказал он – У меня будет разры сердца от этой духоты Мы осторожно ышли Телега стояла под наесом Мы разорошили сено легли на него и укрылись рядном Гроза прошла Над лесом сетились лажные зезды. Казалось сама богиня мщения ыпустила на землю злые эти тучи дожди и мокрый етер. Зачем я иду я толком не знал Но я не мог остааться дома Я понимал что не успокоюсь пока не узнаю причины этого крика Неизестность была хуже самой злой опасности подстерегашей каждого на ночных проклятых улицах города. Я достал подарки которые приез из Киеа: маме – серую материю на платье Гале – туфли а Диме – большую готоальню Я ыпросил ее у Бори Готоальня была замечательная Мама обрадоалась подаркам Она даже раскраснелась. Я рассказал о соих опасениях Романину Он пронзительно посмотрел на меня и зло сказал: – А ы что же знаете разницу между сумасшедшими и нормальными? Нет? Так какого же черта лезете со соими ыодами! Мне наплеать на них Может быть я сам сумасшедший. Больше других мне нраилась лачуга шарманщика Днем шарманщика никогда не было – он ходил по дорам Около лачуги сидела на земле босая деушка с землистым лицом и красиыми хмурыми глазами Она чистила картошку Одна нога у нее была обмотана тряпками.

– Сбудется – сказал хриплый – Они нашу обиду заметят Уидим Божью кару Пока очи еще не померкли Нищие замолчали – Петро – спросил скрипучий – а се люди готоые? – се – отетил молодой. Мы сели к столу Дяди Коли комнате не было Я слышал как он кому-то на еранде слиал на руки а тот кому он слиал фыркал мылся и гоорил картая: – Ради бога не утруждайте себя Благодарю ас – Кто это? – спросил. Ладелец заода молодой и глупоатый толстяк считался Таганроге миллионером Он сегда ходил грязном и мятом чесучоом костюме се ремя чесал пятерней растрепанную рыжеатую бородку и гоорил неразумительно спотыкаясь через пень колоду. – Прочь Сиый! – тихонько прикрикнула женщина зяла ребенка на руки обернулась к нам и лицо ее озарилось такой сердечной улыбкой что мы неольно улыбнулись отет но ничего не могли сказать и так и стояли молча. Она стояла на самом берегу Брагинки под иами Позади корчмы берег зарос крапиой и ысокими зонтичными цетами болиголоа Из этих пахучих зарослей слышался треожный писк – там очеидно прятались испуганные грозой цыплята. Комната Вельяминова была завалена чертежами книгами и множеством вещей не имевших отношения к его прямой специальности – артиллерийскому делу. Субоч придирался к нам неслыханно и лукао Он сячески старался запутать нас и ошеломить Но мы мужестенно стречали его удары и экзамен прошел блестяще. О сех домах зажигались огни Улицы заполнились людьми Дери о многих домах стояли брошенные настежь Незнакомые люди плача обнимали друг друга Со стороны окзала летел торжестенный и ликующий крик пароозо. Се было покрыто горькой пахнущей пожарищами пылью отступления: лица солдат хлебные колосья полях орудия лошади и наш поезд Красные теплушки стали серыми. Это оскресенье я помню ясно будто оно было чера потому что этот день случилось да события. Я был репетитором у Маруси Казанской Она мне дорого обошлась щебечущая и остроносая Маруся с булаочными глазками! Урок этот мне устроил Субоч «Семейсто почтенное – сказал мне Субоч – но предупреждаю что деица не блещет талантом». Рач притих и полголоса рассказыал о соей семье Бердянске о жене – бережлиой хозяйке – и сыне – самом сообразительном мальчике на сете Но никто его не слушал Каждый думал. Какой-То сумасбродный художник причудлио осетил эти города И облака сияют разгораясь к закату семи полуцетами ечерней зари – от синего до золотого и от пурпурного до серебряного». Я почустоал что краснею Старик был пра Как я сам не догадался об этом! Я сказал Иану Егороичу что не сообразил про се эти дела а сейчас уезжаю и ничего теперь не поделаешь. – Да конечно! – Я поспешно достал из кармана деньги – ам. А потом пошло! Нас ыстроили проти старого маленького дома где палисаднике ыше крыши росла сирень Ничто как будто не грозило бедой хотя бледные и напряженные лица коноиро и не предещали ничего хорошего. Отец угостил шарманщика коньяком сказал что знает какая трудная у него и неерная жизнь и предложил ему место путеого сторожа на Юго-Западной дороге Будет сой маленький дом огород. Но скоре поздней ночью полк был поднят по треоге и построен широким каре па плацу перед фортом Никто не знал что случилось Передаали что со стороны Сятошина подходит какая-то неизестная банда и мы должны отбросить ее от города. Я перые зял ее под руку чтобы помочь ей идти Я чустоал как она дрожит. С этими грозами сязано оспоминание о моей перой детской люби Мне было тогда. Олны бесшумно ыходили из тумана набегали на берег и бесшумно уходили туман Мертые морские коньки алялись на прибрежной гальке. После того ечера я уничтожил некоторые наиболее нарядные и искусстенные сои рассказы. – Нет! – сказала старушка – Нет не могу Бог накажет меня если я не скажу сем людям что мой сын – старушка заплакала – мой сын как тот Иуда Искариот: [266]… Осенью пятого года Киее осстали саперный батальон и понтонная рота Саперы прошли с боем через город отбиаясь от наседашей на них казачьей сотни. Уеренный себе насмешлиый и остроумный Кольцо почти не быал редакции се дни напролет я просижиал одной комнате с Ефимом Зозулей – настолько близоруким добродушным и снисходительным челоеком что он никак не был похож на железного посланца Москы. – Ему не с кем слоом перекинуться как только с тобой полкоая затычка – Ей-бо он! – Знаем что он скажет – Разедут сенощное бдение – Жиоты от лозунго уже подело Хатит! – Слышь брата на отпраку не поддаайся! – Сами себя отпраим Шабаш! Обратно на станцию Бобринскую я озращался сумерки Я шел по железнодорожной насыпи Насыпь ошла глубокую ыемку ысоко небе исел месяц Со стороны Бобринской долетали ружейные ыстрелы. Леля зяла ребенка а хозяйка спустилась подпол и принесла оттуда запотеший кушин молока. Она хотела сказать еще что-то но удушлио закашляла прижимая ко рту черный круженой платочек се тело ее содрогалось и скозь ырез платья я идел как тряслись ее острые ключицы и тощие груди Мадам Трома никак не могла откашляться и ышла. Сообразить что происходит не было озможности ремя было судорожное порыистое переороты шли наплыами перые же дни пояления каждой ноой ласти озникали ясные и грозные признаки ее скорого и жалкого падения. – Есть такие люди – сказал я – Не кричите! Чемодано – ысокий черноолосый и изысканно ежлиый челоек о френче – стретил меня мягко но с некоторым оттенком недоерия – Боюсь – сказал он – что ам будет трудно отряде – Почему? – ы застенчиый челоек А данной ситуации это недостаток.

Из аршаы мы поехали с бабушкой Ченстохо знаменитый католический монастырь Ясна Гура где хранилась «чудоторная» икона Божьей Матери. Се чаще слышалось имя оенного министра Сухомлиноа Гоорили об огромных зятках полученных им от крупных промышленнико сбыаших армии негодные снаряды. Мне это не очень понраилось но я смолчал и не отнял руку – общем – сказал рач у себя каюте наполненной солоноатой сежестью и запахом хорошего табака – мне нужен один санитар для переязочной ы студент? Преосходно! ы захатили документы? – Да. Я обернулся и заметил что на столе что-то белеет Должно быть записка от мамы Я зял ее зажег спичку и прочел косые строчки телеграммы. Остап помог ей сесть седло Она подала ему руку перчатке чтобы опереться и Остап не удержался – жарко прильнул к той руке Но не успела она отдернуть руку как офицер ударил Остапа наотмашь хлыстом поперек лица и крикнул: «Знай сое. – Дяденька – сказала она сипло и таинстенно – дайте цеточек! Ну пожалуйста дайте Я дал ей махроую гоздику Под заистлиый и озмущенный гоор пассажиро деочка начала отчаянно продираться к задней площадке ыскочила на ходу из агона и исчезла. Кляты призыы обличения ораторский пыл – се это незапно тонуло неистоых криках «долой!» или осторженном хриплом «ура!» Эти крики перекатыались как булыжный гром по сем перекресткам Особенно дохноенно и яростно митингоала Моска. Я согласился Эта работа казалась мне гораздо благороднее чем утомительная озня с пассажирами билетами со сдачей С облегчением я сдал сою сумку артельщику и. [114] Эльсинор — замок Дании котором разертыается дейстие трагедии У Шекспира «Гамлет» цитата из которой приодится дальше. Оболтусы из перого отделения боялись Булгакоа и пытались опорочить его После боя они распускали слухи что Булгако дрался незаконным приемом – металлической пряжкой от пояса Но никто не ерил этой злой клеете даже инспектор Бодянский. Я помню сыпучие пески разбитые широкие дороги перепуганных насмерть жителей местечек Настречу нам уязая по ступицы песках ползли беженские обозы одном из местечек мы остаили. Амалия ытаскиала стопки салфеточек с ышитыми котятами мопсами анютиными глазками и незабудками раскладыала се это богатсто на столе и подаала знаменитый базельский кофе (она была родом из Базеля). У этого министра был зъерошенный и бранчлиый ид Он яно сердился и громко сопел Его стриженная ежиком круглая голоа блестела от пота Сиые запорожские усы сисали до подбородка. Я стал и пошел поле за местечко Сумерки заполнили есь оздух между небом и порыжелыми полями Уже плохо было идно дорогу но я се шел и шел стороне Лунинца поднялось тусклое зарео На сеере полях зажглась над одинокой и темной хатой. – Ну и что ж идел ее? – спросил я. Ферале мама с Галей уехали Кие Я остался Моске надеясь устроиться на работу. Ландо стоял Антощенко а рядом с ним сидели три деицы шляпках Деицы толкали друг друга локтями поизгиали от осторга и похохатыали. – Что делать? – судорожно спрашиал Осипенко – Надо что-то делать немедленно Тогда Рачинский сказал слоа за которые ему можно было простить се его грехи: – Надо отпечатать это оззание И расклеить по городу И сязаться с Моской Идемте! Рач согласился От обоза отделилось три поозки – ы с нами – сказала мне Леля – аше прямое дело помогать беженцам К ечеру догоним лазарет Бараноичах – Поедем. [65] «Как ночь зезды падучей пламень не нужен мире я» — Из стихоторения М Ю Лермонтоа без назания (перые строки) [66] …«жар души растраченный пустыне» – Из стихоторения М Ю Лермонтоа «Благодарность». Утром поезд пришел Зерноо По теплушкам прошел пограничный контроль и проерил разрешения. Бутылка ударила его по голове и разбилась Он схватился за лицо руками размазал по толстым щекам кровь смешанную с рябиновкой попятился в коридор споткнулся о порог и молча рухнул навзничь. – А что с ним? – Прострелили У Любартоа на железнодорожном переезде И откуда только зялась эта пуля! А-а-а! ы читаете Сарсэ? Замечательная книга Но я предпочитаю «Западню» Золя Я предпочитаю писателей-аналитико Например Бальзака Но я люблю и поэзию. Долина роз! Самые эти слоа меня олноали Я не понимал как таких поэтических местах мог пояиться челоек с такой суроой душой как у. – Как бы покороче батенька мой проехать мне из Марьиной рощи Хамоники? А? Не знаете? Кстати откуда это зялось назание такое пренеприятное – Хамоники?! Хамстом Моска не слаилась За что же ей перопрестольной. Стараясь загладить сою ину перед Субочем мы яростно засели за латынь Мы сжились с Субочем и очень его любили И от пришел наконец тот памятный день когда Субоч ынужден был постаить сем кого он ызал по пятерке. – Родители знают что ы на демонстрации? – се сейчас на демонстрации – отетил я стараясь обойти разгоор о родителях. Тоих чертах ищу черты другие устах жиых уста дано немые глазах огонь угаснуших очей Одна из деушек с шумом тянула оздух и схлипнула – Стихи поэта Лермонтоа – сказал дядя Гриша настраиая гитару – лучше петь чем читать. Тетя Надя приезжала на Пасху и летом к бабушке Черкассы Сразу же тихом просторном доме делалось шумно и тесно Она играла с нами и носилась с хохотом по наощенным полам – стройная тоненькая с растрепанными белокурыми олосами и чуть приоткрытым. Это ремя пришел красноармеец и потребоал меня к комиссару се было кончено Я захатил сой чемодан и мы пошли Комиссар помещался тоарном агоне на заросшем одуанчиками запасном пути дерях агона стоял чистенький пулемет. [16] Каплица Острая Брама — часоня ильнюсе над оротами с иконой Остробрамской богоматери [17] Сенкеич Генрих (Генрик; 1846—1916) – польский писатель атор исторических романо. [147] Цикута (ех) – род многолетних одных и болотных тра семейста зонтичных. Трудно было понять что происходит Бешеный ой перекатыался по плацу по лестницам и казематам На нашу хозяйстенную роту к счастью пока не обращали нимания и мы без потерь отошли сою казарму и забаррикадироались ней. Каждая дойка ызыала переполох генеральской семье Маруся запиралась у себя комнате и объяляла голодоку Мадам Казанская плакала сотрясаясь Генерал бегал из угла угол и кричал что затра же поедет к губернатору и разгонит сю эту «ерейскую лаочку». Когда же Романина одолеали печальные мысли он ыодил рыдающим голосом: Ах зачем ты меня целоала Жар безумный. Скоре после этого случая с Любой я перебрался из гостиницы «еликобритания» на заод чертежную комнату при снарядном цехе. Но у себя доме он был нимательным хозяином Чем больше я приглядыался к нему тем чаще мне станоилось жаль его этого сихнушегося челоека. – Почему? – спросил я – А потому что они ради детей готоы на се и я на этом заработаю трое больше Я промолчал но мне это тоже недешео обошлось идите? Латыш ынул изо рта потухшую трубку и показал на сои зубы Нескольких зубо не хатало. Мама успела мне рассказать что женитьба Димы на Маргарите расстроилась так как Маргарита оказалась по маминому ыражению «есьма неприятной особой» Я промолчал. На следующий день я угощал Липогона обедом ресторане «Дарданеллы» на Степоой улице Собстенно гооря это был не ресторан а гудешая от мух харченя. Было ясно что пока мы сидели театре запертые месте с леыми эсерами Моске началось осстание. Маленький седой с бесцетными добрыми глазами он се лето жил на пасеке за леадой – отсижиался там от гненого характера моей бабки-турчанки. – Ну что? идели бешеную собаку? Убить мало такого командира Гоорил он искренне или прооцироал нас так мы и не поняли На сякий случай мы промолчали – Эх ы! – сказал командир роты – Слякоть Марш подал чистить картошку. Я не мог дождаться окончания отпуска чтобы поскорее ернуться отряд Издали он стал мне родным и милым Казалось что только там на фронте собралось се что было России здороого и честного а здесь – се уже сгнило. Нас отделили от остальных и поели Никольский форт где был раскартироан караульный полк. Друг раздался резкий треск Оркестранты скочили с мест Треск поторился Я не сообразил что это ыстрелы Гимназистка стояшая рядом со мной крикнула: – Смотрите! Он сел прямо на пол! – Кто? – Столыпин он! Около барьера оркестре! Крестьянин – его зали асиль – бежал рядом со мной придержиаясь за стремя Грязь из-под копыт летела ему лицо Он ытирал его наскозь промокшей шапкой Лошадь шла крупной рысью. Я был подчинен не заодскому начальсту а предстаителю артиллерийского упраления при Брянском заоде капитану ельяминоу присланному из Петрограда Раз три-четыре дня я должен был приходить к нему и докладыать о соей работе. Мне казалось что ремя останоилось и я погружен какую-то семирную немоту На самом же деле прошло сего несколько секунд и я услышал незнакомый и месте с тем будто бы очень знакомый голос: – Какого дьяола расстрелиаете! Забыли приказ? Убрать интоки! – Жиотное! – тихо сказала Амалия когда мы ышли из передней гостиную – А я еще пускала его к себе дом Я его озненаидела так что у меня леденеет голоа Затрак на утро я остаила ам кухонном шкафчике. [93] Крачинский — Степняк-Крачинский Сергей Михайлоич (1851—1895) – реолюционный народник писатель [94] Мериме Проспер (1803—1870) – французский писатель [95] «Монт-Ориоль» — роман Ги де Мопассана. Перед самым Симбирском Никодим друг заскандалил Да еще при ней «Ты чего это гоорит мои цеты к себе таскаешь! Какой тюльпан отыскался!» Она конечно догадалась покраснела но глаз не подняла. Этом едении к соим книгам я пытаюсь проследить сой собстенный путь сделать его более ясным ( частности и для себя) определить те яления какие приели к рождению той или иной. Субоч был пра Тот трюк или как мы его назыали «психологический опыт» который мы проделали на уроке латинского языка можно было только и определить слоами «черт. Ну что ж се это легко проерить Для этого можно зять любую книгу и посмотреть кого мы стретим на ее страницах. Грозы Городище быали часто Они начинались на Иана Купала и длились есь июль обкладыали остро разноцетными громадами туч блистали и гремели сотрясая наш дом и пугали до обморока тетушку Дозю. Это был картаый затертый челоек с русой бородкой и синими детскими глазами Чесучоый пиджак он носил на голом теле стыдлио запахиал его и сегда дрожал будто от холода на самом же деле от перепоя. Я ушел Небо уже померкло Солнце закатилось за гору Кастель С Яйлы дул етер шумел жесткими листьями Я не соображал что се кончено сосем се Гораздо позже я понял что жизнь по непонятной причине отняла тогда у меня то что могло бы быть счастьем. – Да неплохо сестрица – отетил с досадой солдат – Простор ладно да се как-то зябко Будто с дненого сна Леля усмехнулась и промолчала Часоой здохнул и отошел. Гайдар обрадоался потому что и он учился этим же способом оспоминания начали одолеать Гайдара Несколько дней подряд он разгоариал со мной только по методу Сэрму Мы жили тогда под Рязанью много бродили лоили рыбу озерах. Субоч сделал этой речи неожиданный поорот Он стыдил нас не за то что мы ели обман его Субоча а за то что мы осмелились ести себя так недостойно на уроке «золотой латыни» на уроке самого еликолепного из сех. 1914 году Моска была глубоким тылом Только обилие раненых бродиших по городу коричнеых халатах да траурные платья женщин напоминали о ойне Однажды я пробрался на одну из литературных «сред» Писатели собирались старом особняке переулке около Грузин. Почти год он прожил Малой Азии патриархальном турецком городе Бруссе Он много рассказыал о Турции Рассказыал по-соему сосем не так как это принято делать. За соседним столиком старый челоек с поднятым оротником пиджака что-то писал беспрерыно макая перо чернильницу и снимая с него олоски. Я ничего не мог ему озразить Отряд стоял где-то под Люблином Точно узнать о расположении отряда я мог только Бресте Я. «Где же ойна?» – спрашиал я себя Поезд прошел мимо крепости Иангород далеке за ислой иднелись ее зеленые ерки: [166] и ысокие пни от срубленных о ремя осады екоых осокорей. – Стой! – закричал из подоротни сиплый голос и на нас упал режущий сет электрического фонарика – ынуть руки из кармано! Немедленно матери ашей черт! К нам подошли несколько ооруженных Это был казачий патруль – Документы! – сказал тот же сиплый голос. Я перелез через ограду и смешался с толпой Деушка каракулеой шапочке должно быть курсистка протянула мне руку и мы пошли Я ничего не идел перед собой кроме спин На крышах стояли люди и махали нам шапками. То лето по Чернигоской губернии и по сему Полесью бродили неулоимые разбойничьи шайки Они налетали на фольарки на поместья грабили почту нападали на поезда. Крик разрастался как етер захатыая сё ноые карталы Страшнее сего было то что крик несся из темных и казалось безлюдных домо что улицы были соершенно пустынны мерты и только редкие и тусклые фонари как бы осещали дорогу этому крику чуть здрагиая. Гребля открылась незапно за пооротом Ксендз пристал и схатил Брегмана за красный ылиняший кушак. Кони зились поскакали Остап схатил молот чтобы кинуть того офицера Но не сдужил Ничего не идит кругом кроь по лицу льется Поредил ему офицер. – О господи! – сказала Люба – Что это за несносная болтушка! Теперь понятно почему у тебя сегда болит горло – У меня солоьиное горло – Саша сделала томное лицо – Оно не ыносит русской зимы – Нет прада ы придете? – спросила меня Люба – На. Рядом с тем местом где я работал стояла круглая пила Она с неыносимым изгом пилила железо От этого изга холод подирал по коже и душе подымалось бешенсто изг этот инчиался мозги. Один раз на заседании ЦИКа стояла глубочайшая тишина Это было дни убийста германского посла графа Мирбаха: [254]. Однажды Покроский зял меня за руку отел к окну и застаил ыпить стакан бурой и липкой жидкости – Держитесь – сказал он – Скоро конец Нельзя ни одного челоека сменить И я держался только ремя от ремени менял окроаленный халат. От наш деиз боеой!: [232] По Терской приближались колонны рабочих с Пресни Кумачоые полотнища плыли мимо андерельде: «Мир хижинам ойна дорцам» «ся ласть Соетам!» «Долой ойну!» Что может смягчить горе? оспоминания друзья природа сознание что челоек остаил после себя добрую память заботы об осташихся близких У мамы и Гали горе было сухое замкнутое. Дед Мыкола посящал меня сою науку нетороплио поясняя рыбацкое дело примерами и случаями из. Се ещи рукописи и книги Пришин зашил тюки и тащил их агон На какой-то узлоой станции около Орла матросы из заградительного отряда отобрали у Пришина несмотря на угооры и просьбы. – Чтобы хлеборобам самосильно паноать над землей А пано и подпанко гнать дрючками под зад к бисоой матери Гоорят Керенский тому препятстует шило. Мне казалось что жизни у нас за эти годы случилось так много трудного и значительного что не изестно о чем гоорить Потом я сообразил что ни о чем трудном и ажном гоорить сейчас. После обеда мама достала из шкатулки серые театральные билеты с рисунком чайки и протянула мне: – Это тебе Это были билеты Художестенный театр на «Жиой труп»: [139] и «Три сестры»: [140]. Я успокоил ее и с легким сердцем начал собираться Третьякоскую галерею. – Если ты прижмешь ракоину к уху – гоорил где-то далеко Черпуно,– то услышишь гул Я не могу тебе объяснить почему это происходит И никто тебе этого не объяснит Это тайна се что челоек не может понять назыается тайной. Я ернулся синагогу Деочки не было Мальчик лежал на шинели прижашись бледной щекой к мокрому сукну и как будто спал Никого не было сырой и темной синагоге Огонь потухал и один только пожилой ерей сидел около мальчика и бормотал не то молиты не то проклятия. Полы были затянуты серым сукном Зрители дигались бесшумно Из калориферо несло жарким етром Чуть колыхался коричнеый занаес с чайкой се было строго и месте с тем празднично. Пожалуй больше сего помогла моему избалению затяжная летняя буря. – Ну дай Бог дай Бог! – прошептала мама – Мне кажется что Маргарита хорошо относится к Гале Я ышел на Басманную останоился и дохнул холодный оздух домах горели огни Я нанял изозчика и поехал на Кислоку Изозчик сю дорогу бранился с лошадью. Толпа затихла Слепец щупая палкой землю поклонился гробу потом ыпрямился и глядя перед собой белыми глазами загоорил нараспе: Под сухою ербой коло мелкой криницы Сел Господь отдохнуть от тяжелой дороги И подходят ко Господу. – Без разгооро! – сказал офицер – Марш за орота! Драгуны уехали Марина Палона долго плакала – Он же так смотрел на меня – гоорила она скозь слезы – Как же я не догадалась! Надо было сказать что я его знаю и что он работал. Почему-То пришли на память слоа Полонского: «Писатель если только он олна а океан – Россия не может быть не озмущен когда озмущена стихия»: [224]. Этой улыбке соединилось се чем сейчас сетилось ее маленькое загорелое сущесто – приетлиость гордость и смущение Гордость из-за того что к ней перой а не к мальчишкам обратился с опросом таинстенный городской челоек. Потом по толпе прошел глухой гул Тома ытер надушенным платком красное лицо и приычным жестом – несколько набекрень – надел блестящий цилиндр Он прислушиался к толпе и улыбался ее гуле ему чудилось одобрение. Она услала меня чтобы погоорить с отцом о Черпуное Но я не стал подслушиать хотя мне очень хотелось знать что случилось скоре я узнал об этом гимназии Жена ушла от Черпуноа уехала Петербург Старик заболел от горя и никого к себе не пускал. Эти наиные детские предсталения и страстное улечение мое литературой приели к тому что примерно до Феральской реолюции я ничего толком не знал о реолюционном дижении. – Да ось тут проти яра! – Старик сноа показал кромешную темноту – Ось тут! Даайте я стану коло лоцмана и буду ему указыать – Знаешь что? – сказал капитан – Катись ты на кутью к чертоой бабушке! Пустых стенах костела носились стрижи Каменная лестница без перил ела на хоры На лестнице этой росла шелестя от. – Я где-то читала – испуганно сказала она – про слона из цирка Его сожгло трамайным током Может это быть или нет? Я отетил что се это чепуха Мне не сиделось дома и я пошел трактир на Кудринской улице Он курился чайным паром. Коптили керосиноые лампы Станционный бородатый жандарм несколько раз проходил мимо строго поглядыая на меня и бренча шпорами Как только начало сетать я нанял изозчика и поехал единстенную Ефремое гостиницу. – Ой нет! – оскликнул Лазарь Борисоич и схатил меня за руку – Я же рад ы идите Но согласитесь что я был немножко пра и теперь ы кое о чем подумаете После моей маленькой порции. Нашем доме был маленький гастрономический магазин Ничего больше не остаалось как зломать его Задняя дерь магазина ыходила о дор Пекарь сбил с нее топором замок и мы по очереди бегали по ночам этот магазин и набирали сколько могли колбас консеро. Их можно не заметить и растоптать или наоборот дать им озможность разрастись украсить и облагородить соим цетением нутренний мир челоека. – Сои! – закричал рыдающим голосом «пан сотник» и погрозил сторону Киеа – Сои обстрелиают! Идиоты! Рань! кого стреляете? соих стреляете халяы! «Пан сотник» поернулся к нам: – Отходить на Приорку Жио! Без паники! К чертоой матери ашего гетмана. Се шесть гимназисток из списка Станишеского сели около прохода Я старался угадать которая из них Богушеич Фамилия «Богушеич» ызыала предсталение о полной украинке Одна из гимназисток была полная с толстыми косами Я решил что это и есть Богушеич. Часто по ночам Глаша кашляла долго захлебыаясь и гоорила пространсто: – Господи хоть бы челоек какой добрый нашелся и пристрелил меня как собаку. Я оглянулся Маяк горел белым огнем До порта было еще далеко етер дул с бессмысленной яростью Он наскакиал порыами круто бросался стороны кружился и злорадно систел еслах. – Марш! – диким голосом закричал Антощенко Полк се так же стоял неподижно и молчал Деицы перестали хохотать Наступила такая тишина что было слышно прерыистое гненое дыхание Антощенко. Чтобы точно представить себе то что случилось надо сказать несколько слов о Стурдзовском переулке Путь на Черноморскую шел по этому переулку Его никак нельзя было обойти. Мы сернули на бокоую дорогу Госпитальный обоз тронулся дальше асиль долго стоял на шоссе и смотрел нам след Казалось он раздумыает не поехать ли с нами Но потом он дернул ожжи крикнул на лошадей и фурманка тронулась по дороге на Бараноичи. – Какое утро! – сказал мне Глеб когда мы притащили с ним последний чемодан и Мария Трофимона елела больше ни с чем не озиться – Пойдем купаться. Небо затянулось дымом За ним проступали огромные клубы черной будто окаменелой аты Это просечиала скозь дым грозоая туча. – Тихо! – закричал бешеным голосом Ктуренда скочил со стула и изо сей силы начал трясти ширму за которой сидела старушка Ширма затрещала застучала ножками по полу и из нее полетела желтая пыль – Тихо сумасшедшая дура или я заяжу ам рот керосиноой тряпкой. Я как бы брал этот закоулок сидетели жизни Мне хотелось по этому незрачному уголку Москы отмечать дижение ремени. [225] «Русь моя жизнь моя месте ль нам маяться? » — Из стихоторения А Блока без назания (перые строки). Старые ереи с поязками на рукаах – ременная оенная милиция – бегали по домам и сгоняли население рыть окопы за околицей далеке глухо и часто гремело Там шла артиллерийская дуэль. Се было дорого этом лихорадочно беспомощном теле – от олоска на затылке до родинки на смуглом бедре Мы уложили Лелю Она открыла глаза и нятно сказала: – Платье остаьте здесь Не уносите! Ернулся Дима – загорелый очень уеренный себе Он отстегнул и поесил передней сою ноенькую шашку с золоченым эфесом ечером когда передней зажгли электрическую лампочку эфес заблестел как единстенная нарядная ещь маминой убогой картире. Подлинное оображение требоало резкости четкости но это удаалось мне редко Большей частью картины эти были расплычаты Я ту пору мало бился над тем чтобы придать им ясность реальности и забыал о грубой жизни. Но интереснее сего было рыбном ряду Я долго стоял там около цинкоых холодных прилако залепленных рыбьей чешуей и посыпанных каменной солью. – Мой дом открыт для сех Как дом Божий ходите сын мой Устраиайтесь как ам будет удобно Голос у ксендза был ысокий как у мальчика. Сколько Моске было особняко ко ремени Октябрьской реолюции никто конечно точно сказать не мог Гоорили что их не меньше трехсот Это были преимущестенно купеческие особняки Дорянских осталось немного – большинсто из них сгорело еще. Я спомнил о Лене и меня поразила мысль как много людей уходит из жизни и уже никогда не ернется Так ушли Лена и тетя Надя и дед мой пасечник и отец и дядя Юзя и много других людей. Но очень скоро я улекашийся французской поэзией понял что это – холодный блеск тогда как рядом серкают россыпи жиой и чистой поэзии русской Роняет лес багряный сой убор Сребрит мороз уянушее поле…: [101] Ечером мы ернулись казарму Я лег на голые нары и тотчас уснул. На Приорской площади мы по приказу «пана сотника» салили кучу интоки и патроны Немцы тотчас подъехали к этому оружию и начали его неозмутимо охранять На нас они даже не посмотрели. Изредка до стодола доходил отдаленный орудийный гул Тогда се подымали голоы и прислушиались Хоть бы скорее подошел фронт! Не помню на какую ночь Леля тихо сказал мне: – Если я умру не сжигайте меня стодоле Она здрогнула. Как будто есь народный гне был собран там на западе армии Дереня ждала когда же он хлынет оттуда расколет на черепушки постылую жизнь сметет убогое сущестоание и мужик и мастероой фабричный челоек рабочий озьмут наконец ласть над землей. – А ты разе был у Черпуноа? – спросил старшеклассник – Был – И идел музей? – идел – Поезло,– сказал старшеклассник.– Это его жена Он старше ее на тридцать. Женщина ошла столоую и останоилась дерях На ней была черная маленькая шляпка Она натягиала на леую руку перчатку. Бедная бабушка! Она не подозреала что жизнь этого дяди казалась мне соершенно еликолепной Я только и мечтал быть «торым. – знак покорности ы поцелуете у королеы руку Тако рыцарский обычай – сказал голос сдержиая смех – Саша. На следующий день после этой стычки мама отослала Лизе Сятослаский яр черное платье моей сестры и сои коричнеые ботинки Но отец не остался долгу перед мамой Он дождался когда шарманщик пришел к нам о дор с ноым попугаем. На этот раз отец сам принес мне несколько катушек с пленкой и попросил прояить. [165] Генрих Манн (1871—1950) – немецкий писатель и общестенный деятель [166] ерки — назание отдельных крепостных построек подготоленных для самостоятельной обороны [167] Матейко Ян (1838—1893) – польский жиописец. Селиханоич открыл нам литературу и философию а старик Клячин – историю Западной Еропы Худой расстегнутом сюртуке сегда небритый с большим кадыком с прищуренными и ничего не идящими глазами Клячин гоорил хрипло резко обрыками фраз. – Маруся Костика я беру на себя Я буду каждый месяц посылать ему на жизнь и на се необходимое – Дай-то Бог! Хоть этот пустяк ты не забыай делать. Я посмотрел на запад откуда могли пояиться немцы и уидел на пажити уходишей низ к орагу сторожеое охранение Солдаты сидели и лежали длинной цепью но доольно далеко друг от друга Ну так. Но потом она приыкла к нам и перестала кричать Ее отец низенький седой шарманщик заста нас яру сказал: – Пусть идят как мается наше общесто Может быть это им пригодится когда будут студентами. Моя писательская жизнь как я уже гоорил началась с желания се знать и се идеть И очеидно на этом она и окончится. Мы забыаем о реолюции Пятого года о студенческих сходках куда мы гимназисты ухитрялись пробираться о спорах зрослых о том что Кие сегда был городом с большим реолюционным накалом. Я часто ыезжал на шлюпке далеко море обычно к ечеру после работы Садилось солнце Я останалиал шлюпку С есел падали капли Зрелище заката ызыало памяти слоа: «Солнца диск золотой уходя из лазурной пустыни погружается медленно сетлое. – Иди ты перый – Ага! – оскликнул Глеб – Значит ы олнуетесь молодой челоек! – Зачем мне олноаться? – Тогда пошли месте! Мы спустились низ комнате горели лампы Тетя Маруся собирала на стол чай Под стенами стояли мокрые чемоданы. – Да пожалуй… – растерянно отетил Яша – Так от будьте настолько любезны Молодой челоек ынул из рукаа финку Я еще не идел таких длинных красиых и очеидно острых как брита финок Клинок финки исел оздухе на уроне Яшиного жиота. «Имейте иду – гоорила она – что мадам Башинская носит только лилоые платья» «Имейте иду что этот пирог из собстенных яблок». Маяки не горели На горизонте темнела громада корабля Это был турецкий крейсер «Меджидие» подбитый нашей берегоой артиллерией и сеший на камни Его еще не сняли Крейсер медленно погружался сумерки и скоре сосем. – Перестань – сказала она – Ты думаешь мне самой легко? Но так надо Так надо! Никакие слоа не ходили до тех пор мое сознание с такой силой как эти да слоа сказанные мамой: «Так надо». Мне кажется что одной из характерных черт моей прозы яляется ее романтическая настроенность. Чтобы предстаить себе прелесть этих мест надо описать их с топографической точностью. Бабушка схатила меня за руку так сильно что я чуть не скрикнул от боли и ыела из коридора – есь отца! – сказала она когда мы ышли о дор – есь отца! Матерь Божья Ченстохоская! Что же с тобой. Полном безмолии поднялись и опустились руки голосоашие одобрение праительсту Мы ышли на Театральную площадь потрясенные тем что мы слышали Над Моской уже лежали сумерки и мимо «Метрополя» мерно покачиая щетину штыко прошел красноармейский отряд. Один только раз на неизестной станции Польше я ышел на минуту из агона покурить Был ечер Только что прошел дождь На платформе блестели лужи зеленоатом небе исела как гроздь исполинского инограда грозоая туча чуть подернутая розоатым. Каалеристы на конце мола стояли сё так же неподижно Коноироаший пароходы миноносец дал да ыстрела Де бесполезные шрапнели разорались над городом жидким дребезжащим зоном Это было последнее прости родной земле. Челоека подели к еранде Он смотрел на Марину Палону пристально будто хотел что-то ей сказать – ы знаете этого парня? – спросил офицер се молчали – Приглядитесь получше. Для мамы же сущестоал только долг Один долг и ничего серх этого се радости она находила исполнении самой себе посталенного долга А отец по ыражению мамы «брал жизнь горстями» на что способен конечно только безнадежный эгоист. Дано замечено что люди чья жизнь проходит постоянном дижении – машинисты моряки летчики шоферы – быают несколько суеерны Суеерны были и мы кондукторы москоского трамая. – иноны но заслужиаете снисхождения Ступайте класс и больше не грешите! Но согрешить мне се же пришлось нашей гимназии каждом классе было по да отделения – перое и торое Перое отделение считалось аристократическим торое – демократическим. – Приходите затра на лекцию Бальмонта Обязательно: ы хотите быть прозаиком – значит ам нужно хорошо знать поэзию Я пошел на лекцию Бальмонта Она назыалась «Поэзия как олшебсто». – Это непостижимо мой бог! – оскликнул по-французски господин Баяр и скинул обе руки к небу – Бакалары место того чтобы учиться кормят с ложечки русских мужико манной кашей Никто не делает соего дела этой непонятной стране Никто! – чем дело? – спросил он Литтауэра задиристым тоном не предещашим ничего хорошего. Я спомнил его утренние только что политые улицы заполненные тенью спомнил хозяек несущих кошелках теплые булки-франзоли и бутылки холодного молока Но почему-то меня уже не тянуло сежесть этих улиц – Кие уходил неозратное прошлое. Концерт скомкали Гимназический оркестр сыграл «Слаься слаься наш русский царь» Потом кто-то прочел «ещего Олега»: [135] а хор спел кантату. Так неожиданно жена черносотенца отела от нашего дома громил зрослые потом долго посмеиались. – Нет не идел – Честь имею ас поздраить со днем аших именин! У ас есть акцина? Нет! Здрастуйте пожалуйста! Что же ы собираетесь здесь делать? Заодить граммофон? Слушать яльцеу? Мы удрученно молчали. Отец написал дяде Коле письмо Что он нем писал я не знаю Мама украдкой ытирая слезы сложила мне маленький чемодан где ничего не было забыто и лежала записка со сякими насталениями. Но я был сосем не похож на захлебыающихся слюной от олнения шумных и улекающихся мальчико никому не дающих покоя Наоборот я был очень застенчиый и со соими улечениями ни к кому не пристаал. Он познакомил меня с худющей женщиной Она протянула мне костляую руку блестешую фальшиыми бриллиантами ранодушно посмотрела лицо и сказала хриплоатым голосом: – Уолить недолго Только зачем? Я перееду ас на ночную работу санитарных агонах Будете разозить раненых с окзало по госпиталям ы едь студент? – от попрошу сюда полконика Задорожного – пригрозил Игнатий – он с тобой погоорит по-соему – Плеал я на иерусалимских полконико! Мы из тоего полконика сделаем юшку! Дорога на Брянск была тогда кругоая и длинная – через Льго и Налю На третий день поезд пришел Синезерки. Мадемуазель Мартен попрощалась со мной на углу Безакоской улицы Поалил густой снег Калильный фонарь жужжал над ходом аптекарский магазин. Романин толкнул меня но я не понял о чем он хотел меня предупредить. Отец мой происходит из запорожских казако переселишихся после разгрома Сечи на берега реки Рось около Белой Церки Там жили мой дед – быший николаеский солдат – и бабка-турчанка. На окзал меня проожали мама и Галя Поезд отходил утром Дима не мог пропускать уроки гимназии Уходя гимназию он поцелоал меня но ничего не сказал Мама и Галя тоже молчали. Ера Кие: Хочется горячо поблагодарить атора за такие замечательные теплые лаконичные рассказы Было очень грустно на последних страницах от. Гадалка зябко куталась платок и молчала Охотно разгоариала она только с матерью Рачинского арарой Петроной но и то когда мужчины не могли ее услышать. Торое событие по сранению с перым было сосем незначительным Как-то я чинил сети деда Мыколы Ко мне подсел долгоязый рыбак Иан Егороич Мы покурили потом он сказал: Я задремыал седле Созездия шеелились над голоой скоплялись туманности толпы как будто уходя месте с людьми. После этого случая потянулись неспокойные дни Мне они нраились Мне нраилось постоянное ожидание опасностей разгооры полголоса и слухи что приносил Трофим о незапном поялении Андрея Гона то тут. Однажды октябре дед Мыкола принес мне с почты Таганроге сразу три письма – от мамы Романина и третье письмо написанное неумелым и незнакомым почерком. – Копьеский переулок! – прокричал Олег Леонидо и пригибаясь к земле побежал за угол театра За ним бросились се остальные. Было очень холодно особенно о ремя сеерных етро К тому же ощущение холода усилиалось от белизны скользких кафельных стен. Мы застали стодоле только сестру – безброое сущесто с надутым лицом Трудно было добиться от нее хотя бы нескольких сло – Ну и летучка матери ее черт! – гоорили наши санитары – Прямо погребальное братсто! Яру Яшка Падучий был сосем не таким гнусаым и тихим как на паперти Он ыпиал одним духом четертинку одки с размаху бил себя грудь и опил со слезой: «Приидите ко мне се страждущие и обремененные и аз упокою ы!» Но час дня с Печерска со стороны Лары город ошли перые каалерийские отряды Деникина а за ними – полк донских казако. – Куда мы идем? – спросил я деушку каракулеой шапочке – К городской думе Там будет митинг Мы теперь сободные как птицы ы понимаете? – Понимаю – отетил я – Где ы жиете? – неожиданно спросила она – На Никольско-Ботанической. То ремя я был уерен что моя жизнь сложится именно так. Потом сразу закричали сотни лягушек и телега загрохотала по бреенчатой гати Показалась усадьба окруженная частоколом На поляне лесу стоял странный осьмиугольный дереянный дом с множестом еранд и пристроек. Самым смелым и быстрым из сех атамано был Андрей Гон Отряды драгун и стражнико обкладыали его лесах загоняли непроходимые полесские топи но Андрей Гон сегда ырыался на олю и зареа пожаро сноа шли следом за ним темные ночи. Галя озмущалась этими ее слоами и продолжала озиться над одной какой-нибудь чайной розой целый день Она была добросоестна до полного самоистязания. Перая пьеса которую я уидел был «Штурм Измаила» Мне она не понраилась потому что я заметил у кулисы челоека очках и потертых бархатных брюках Он стоял рядом с Суороым потом сильно толкнул Суороа спину тот припрыжку ылетел на сцену и запел петухом. – се ясно: он мечтает быть моряком – догадался гардемарин гооря почему-то обо мне третьем лице – Я близорукий – отетил я упашим голосом Гардемарин положил мне на плечо худую руку: – Дойдем до Крещатика. – А ы понимаете? – спрашиали мы его – Ни черта! – с удоольстием отечал олодя.– И не желаю понимать Люблю Россию – и баста! олодя Румянце был братом любимого тоарища дяди Коли по брянскому арсеналу капитана Румянцеа. – Ну и жильцы! – сказала Глаша – Сосем я скучила с ами Она заперлась у себя комнате и заела старенький граммофон с лихими песенками клоуно Бима и Бома: Лукреция ломбарде ареники арила А Монна Джиоанна Курей духами мыла. Низенький горбоносый король с седыми усами голубой шинели с серебряным набором быстро ошел припрыгиая естибюль За его спиной се голубело от шинелей и лоснилось от цилиндро. У кино «Унион» к фонарному столбу был приязан на дреке белый флаг Около флага под стеной дома шеренгой стояли юнкера измятых фуражках и серых от изестки шинелях Многие из них дремали опираясь на интоки. Мы попадали самую гущу бури задыхались поорачиались к ней спиной – Хорошо! – кричал дядя Коля – Очень хорошо! Смотри унесет! – Пасторальная жизнь! – кричал Глеб картая Он се еще издеался над Леней Михельсоном. Избаление пришло случайно Я спросил Галю что они с мамой знают об обстоятельстах гибели братье Оказыается они ничего об этом не знали – Так надо узнать – Как? – спросила Галя. Соколоский придигался плотную к солдату и тихо так чтобы не слышали остальные раненые очень доерительно и сочустенно спрашиал: – Падучая? Солдат здрагиал и ытягиался – Так точно аше благородие – отечал он умоляющим шепотом – Не. Однажды ыпи ина мы решили что каждый из нас поодиночке обежит ночью парк Чтобы не было обмана каждый должен был положить что-нибудь на скамейку Солоьином ораге Утром дядя Коля обещал проерить честно ли мы ыполним это услоие. Однажды мы были с дядей Колей на обязательном чопорном ужине у тети еры доме у нее собирались по слоам бабушки разные «монстры и креатуры». – Станишеский Тадеуш – гоорил ксендз-каноник – скажи мне «Магнификат» Станишеский Тадеуш стаал попралял кушак откашлиался громко глотал слюну смотрел сначала за окно потом на потолок и наконец признаался: – Забыл пан каноник. Галя тотчас заела с ней разгоор о оспитании детей Деушка отечала неохотно поглядыая на Диму Дима сдержанно улыбался Бронзоый будильник отчаянно затрещал и прекратил Галины рассуждения Мы ыпили по бокалу ина и поздраили друг друга с. – Прочтите ему какие-нибудь стихи – объяснила мне деушка – Он сам поэт – «ороне где-то бог послал кусочек сыру»: [205] – насмешлио подсказал горбоносый – Нет – сказал я – уж если на то пошло я прочту ам стихи Леконта. Когда я кончил читать письмо тетя Маруся смеясь сказала отцу: – Мы его теперь никому не отдадим Даже ам Георгий Максимоич – Ни за что не отдадим – сказал дядя Коля – Но общем мы с тобой об этом погоорим Георгий – Погоорим – согласился отец. – Санитар! – крикнул из агона хриплоатый требоательный голос – А санитар! Я скочил и пошел по агону Зал меня раненый с коричнеым одутлоатым лицом. «Назначен саперную часть ыезжаю запад фронтоой адрес сообщу дополнительно буду озможности писать не олнуйся целую тебя Галю Костика Боря». – от они пан прапорщик – пробормотал асиль и показал на меня шапкой Леля поернулась ко мне – ы? – спросила она Я ышел из темного угла и подошел к ней – Да я – отетил я –. Я смутился – Ничего не пугайтесь! – успокоил меня Гиляроский и с такой силой пожал мне руку что у меня захрустели кости Он пошел к дерям На пороге он обернулся сказал кину на меня: «Я него ерю» – и ышел напеая. Киеляне окончательно запутались Трудно было понять кто же будет ладеть городом. [163] «Страна которая молчит как нообрачная одетая покро» — Из стихоторения К Бальмонта «Страна которая молчит» [164] «Россия нищая Россия…» — Из стихоторения А Блока «Россия». Мы зашли каярню Там горел яркий сет пахло шоколадом щебетали де сестры – кельнерши Мокрая ночь отрезанная от нас черным стеклом окна не казалась здесь такой неприятной как. Я любил сои поездки потому что остаался один После того что случилось осенью я еще не мог избаиться от отчужденности и оспоминаний Каждодненая жизнь растрепыала по частям и засоряла память о Леле Я начинал забыать ее голос и это меня пугало. [111] Крашеский Юзеф Игнацы (1812—1887) – польский писатель [112] Короленко ладимир Галактионоич (1853—1921) – русский писатель и публицист [113] Ожешко Элиза (1841—1910) – польская писательница. [234] «Туда где над площадью нож гильотины…» – Из стихоторения Эмиля ерхарна «Мятеж» [235] Осоргин (наст фамилия Ильин) Михаил Андрееич (1878—1942) – русский писатель С 1922 г – эмиграции. У нее было много дочерей моих тетушек Одна из этих тетушек Ефросиния Григорьена была начальницей женской гимназии Черкассах Бабушка жила у этой тетушки большом дереянном доме. Некогда блестящий Кие прератился уеличенную Шполу или Миргород с их казенными присутстиями и заседашими них Догочхунами. Мы сернули по пустынным улицам к Сятосласкому яру Мы думали что сыщик побоится идти за нами глухой этот яр Но он упорно шел следом – Неужели мы пятером с ним не спраимся? – тихо спросил Станишеский. Переди я услышал отдаленный грохот Конь насторожился и заплясал Я прислушался и узнал знакомый грохот армейского обоза Хотя он был еще очень далеко я се же сернул коня на обочину дороги – сем нам хорошо было изестно как ездили ни на что не глядя обозные солдаты. Но общем се эти кедринские речи даали нам обильную пищу для шуток над престарелым кадетом Кедрин шутки принимал серьез и каждый раз сильно олноался Меня Романин се ремя гонял то Несиж то Мир то Слуцк и Минск за материалами. Это пули разбили горелки газоых фонарей и горящий газ начал ырыаться прямо из труб При его мигающем сете огонь тотчас усилился Я ернулся к хозяину – Ну как? – спросил он – Надо уодить отсюда детей. – Чего ты подкатыаешься до молодого челоека! – закричала раскраснешаяся торгока поишая меня чаем – Чего ты дуришь. Это было странно грустно и несмотря на сои осемнадцать лет мне казалось что я уже много пережил Я любил этих людей Каждый из них уходя зял с собой кусочек моей люби Я стал от этого должно быть беднее. Сколько я ни глядыался лес надеясь уидеть хоть одного петлюроца я никого не заметил Хотя бы пошеелился какой-нибудь куст Но и этого тоже. Среди ночи похлебка была готоа и мы начали раздаать ее беженцам Сотни трясущихся рук с кружками старыми тарелками чашками и тазами тянулись к санитарам Женщины получи еду пытались целоать санитарам руки. Он считал что литература сущестует для разлечения людей Я не хотел с ним спорить Сою приязанность к литературе я оберегал от недоброго глаза Поэтому я перестал ходить. Я заглянул На площадке лестницы на ящике из-под яиц сидел пан Ктуренда и беззучно зеал прикры рот рукой Он конечно не поерил мне и решил сторожить меня. – Почему? ообще! Без сякой причины! ы приятный юноша но ы не любите размышлять Я это дано заметил Так от будьте любезны – поразмышляйте! – Я буду писателем – сказал я и покраснел. Слухи при Петлюре приобрели характер стихийного почти космического яления похожего на мороое поетрие Это был поальный гипноз. Приказе этом было сказано что ночь на затра командоанием петлюроской армии будут пущены проти большеико смертоносные фиолетоые лучи предосталенные Петлюре французскими оенными ластями при посредсте «друга сободной Украины» французского консула Энно. Посередине гребли где ода шла сильнее сего и даже зенела лошади останоились Пенистые одопады бились около их тонких ног Брегман закричал плачущим голосом и начал немилосердно хлестать лошадей Они попятились и сдинули коляску к самому краю гребли. Мне нраилось сидеть удобном мягком кресле и ждать что будет дальше Я был уерен что меня ыпустят как только я покажу сое удостоерение из «ласти народа» Прошло больше часа Издалека доносилась интоочная стрельба Один раз я услышал глухой раскатистый зры. – ы не смеете так гоорить! – сказал я стараясь быть спокойным. – Ты что это городишь? – рассердилась сестра золотых очках ера Сеастьянона – А бис их знает – пробормотал озница – У начальста на се есть соя думка Начальсто сегда дуже хитрое. Однажды к нам редакцию пришел Бунин Он был обеспокоен и хотел узнать что происходит на фронте Стоя дерях он долго стаскиал с праой руки перчатку На улице шел холодный дождь кожаная перчатка промокла и прилипла. Не помню на рассете какого дня мы пришли Люблин Там нас ждали три пустых санитарных поезда Они забрали наших раненых и ушли с ними Россию а мы остались Люблине Нам дали три дня отдыха. – Глупости! – сказала она и покраснела – Потом посмотрите Мы же еще уидимся? – Не знаю – нерешительно отетил я. На лето дядя Коля снял дачу около Брянска старом запущенном имении Рёны Брянских лесах и зал нас сех приехать туда же Родители согласились Но они не могли уехать раньше чем у сестры и братье окончатся экзамены Меня послали перед одного. Теперь от прошлой Юзоки не осталось следа На ее месте ырос благоустроенный город Тогда же это был беспорядочный и грязный поселок окруженный лачугами и землянками. За окнами аудитории горели позолотой и никак не могли догореть киеские сады. – И что ж успеаешь? – Когда как – спокойно отетил солдат – По большинсту успеаю Только день на день не приходится Как пофартит. Идиллическое благодушие перых дней реолюции меркло Трещали и рушились миры. Петлюроский пулемет дал с опушки леса короткую скучную очередь и заглох – Чепуха это се – сказал шустрый – И гетман и петлюроцы И ся эта зааруха это трепыхание На кой черт се это делается не пойму Да и охоты нет понимать Он замолчал. Больше не пришлось мне с ней погоорить Я конечно цеты с дух-трех столико на ее столик нарочно пересталяю – хоть этой малостью думаю дам ей понять что мила она мне больше сех на сете А она роде как тоже не замечает. Он начал гоорить очень тихо без интонаций жуя слоа пересохшими тонкими губами Казалось он хотел усыпить толпу Она дейстительно начала быстро редеть скоре около балкона осталась только небольшая кучка людей слушаших андерельде очеидно только из ежлиости. Люстдорфе – скучной немецкой колонии – я проел есь день на берегу моря Я ничего не ел Только к ечеру я купил себе десяток абрикосо Я решил ернуться Одессу последним трамаем но трамай не пришел Тогда я пошел пешком До города было около дадцати километро. Однажды мы брали раненых на праом берегу ислы предместье аршаы – Праге Бой шел черте города на Мокотоской застае Низкие пожары отражались исле Дым и тьма стлались над домами Трещали за рекой залпы Будто кто-то судорожно раздирал полотно. Я был как тумане Не ерилось что я буду плаать на этом океанском корабле Детские мечты сбылись Мне было конечно жаль поезда жаль тоарищей но се побеждала жажда морских скитаний. – А ы пробоали писать? – спросил я наборщика. Уже тогда мальчиком я любил сады дереья Я не ломал еток и не разорял птичьих гнезд Может быть потому что бабушка икентия Ианона сегда гоорила мне что «мир чудо как хорош и челоек должен жить нем и трудиться как большом саду». Только что окончилась японская ойна и мы дети наране со зрослыми огорчались и негодоали. Я идел жизни много дурако но такого непробиаемого идиота еще никогда не стречал. Ечером Караае закрыал амбар на железный засо и мы пили с ним крепкий чай Чайник подпрыгиал на чугунной печурке Караае колол японским плоским штыком сахар От сахара летели синие искры Я достаал из дереянного ларя медоые пряники – жамки. – Убери мальчика – сказал я асилю – Не надо ему идеть се это – То ее брат – тороплио отетил асиль – Тут копанка лесу хай принесет оды – Да оды оды! – судорожно поторял я – И чистый рушник Или тряпки. Я разделся и удиился тяжести соей пропыленной одежды и сапог Потом я долго сидел на скамье ждал пока согреется ода курил и ни о чем не думал Мне просто было хорошо этом коротком одиночесте хорошо от сежего оздуха лишегося. – Какой сюрприз! – сказал офицер и гримасничая поднял брои – Я просто очароан ашими слоами Если бы я знал что ы соблагоолите яиться то ызал бы оенный оркестр – аши шуточки не имеют отношения. Мне нраилась жизнь гулком особняке над морем нраилось полное одиночесто и даже как будто зернистый пахнущий морской солью холодный оздух его стенах. Генерал начал пить шампанское как оду Он мгноенно покраснел змахнул руками и из рукао его тужурки ылетели круглые блестящие манжеты. Но Гаттенбергер сказал что пока царь Киее погрома не будет На следующее утро бабушка спросила меня: – Ты опять поедешь город? – Да гимназию – Зачем? – Будет репетиция стречи царя. Около нашей дачи я уидел босого мальчика раном армячке Мальчик принес продаать землянику От него пахло ягодами и дымом Он попросил за кушин земляники гриенник но мама дала ему дадцать копеек и кусок пирога. Стало очень тихо Деушка ыбралась со мной на тротуар Она тащила меня к стене желтого дома со содчатыми оротами Я узнал здание почтамта. Только по большим праздникам к ней приходили подруги – престарелые бонны-немки и шейцарки тальмах с атласными заязками с ридикюлями и гамашах. – Мое настоящее имя – сказал человек в шляпе – Мигуэль Рачинский Позвольте вас познакомить с гостьей нашего города известной гадалкой госпожой Аделаидой Тарасовной Трома. Штабс-Капитан Иано спокойно прошел по короым дорожкам На его остроносых ботинках журчали маленькие шпоры Даже капитан Румянце расчесал рыжую бороду-лопату и пришел сюртуке Он поминутно ынимал из заднего кармана носоой платок и ытирал красное лицо. Англии поесили лучших ирландских поэто о Франции перые же дни ойны погибло триста поэто Один французский генерал считаший себя любителем и знатоком поэзии сказал: Старичок стал приподнял котелок сказал по-польски «пше прашам» – «изините» –. Любой пустяк ызыал у меня нутреннюю дрожь печальные мысли и растерянность. – Ну майстры могилеские деды – Погоди Трофим – сказал Серюк – Дай людям объяснить Они про могилеских дедо ничего. Но теплушки были неумолимы Тогда дежурный догоорился с машинистом и тот согласился за обещанное сало и хлеб постаить комод на переднюю площадку парооза между фонарями. Нас особенно еселили «седые стены» «Маслобой» делал ид что ничего не слышит день приезда короля гимназия сетилась праздничной чистотой Широкую лестницу устлали красными корами День был солнечный но несмотря на это актоом зале зажгли люстры. Я опешил Слишком резок был переход от Метерлинка к ожатому трамая. Тростянский нас раздражал классных сочинениях мы ниспроергали его бого и преозносили крамольнико Тростянский ежлио улыбаясь доказыал нам тихим голосом что мы ошибаемся и. Однажды я стретил Черпуноа Ботаническом саду Он сидел на мокрой от дождя скамейке и коырял тростью землю Я снял фуражку и поклонился. Сободное ремя я начал писать Таганроге сой перый роман – «Романтики» Потом переехал Моску где меня застала Феральская реолюция и начал работать журналистом. [61] «Герой Мукдена!» — Имеется иду Мукденское сражение Сееро-осточном Китае о ремя русско-японской ойны 1905 г о ремя которого из-за бездарности царских генерало три русские армии были разбиты. Но се же чаще и охотнее сего я пишу о людях простых и безестных – о ремесленниках пастухах паромщиках лесных объездчиках бакенщиках сторожах и дереенских детях – соих закадычных друзьях. – Ну трудись и будь счастли идно Бог сжалился надо мной и принес мне напоследок эту радость Она радоалась моему перому рассказу больше чем я Когда ышел номер «Рыцаря» с этим рассказом бабушка даже спекла «мазурки» и устроила праздничный затрак. – Ой-ой-ой! – сказал Бодянский – Ерей! Интересный резон! Будто я поерю что если ты перекрестишься то у тебя отсохнет рука! Собери книги и ступай домой По дороге можешь обдумыать то печальное обстоятельсто что отныне ты уже имеешь торую четерку по поедению. [173] Жирардоское полотно — полотно изготоленное на фабрике г Жирардо (Жирарду) Польше. Около Бреста мы подобрали дух детей потеряших мать Они стояли на краю дороги прижашись друг к другу – маленький мальчик раной гимназической шинели и худенькая деочка лет денадцати. – Что мы идим на этой картинке? – неожиданно спрашиал по-французски Гайдар о ремя наших скитаний и тут же сам себе отечал: – Мы идим негостеприимную дереню покидаемую бедными путниками Мы идим поселян не пожелаших обменять путникам три яйца на горсть табаку. [49] Пирого Николай Ианоич (1810—1881) – русский хирург педагог общестенный деятель осноатель оенно-полеой хирургии участник Сеастопольской обороны (1854—1855 гг.) франко-прусской (1870—1871 гг.) и русско-турецкой (1877—1878 гг.) ойн. – Да Костик здесь Уже дано И Глеб здесь Надо их разбудить – Пусть спят – отетила Мария Трофимона – Затра успеют наболтаться Как мы добрались сама не пойму Рябчеке да часа пережидали грозу Хорошо что дорога песчаная – Ну пойдем! – сказал Глеб. [192] Радзииллы — литоский княжеский род [193] Распутин (Ноых) Григорий Ефимоич (1872—1916) – фаорит царя Николая II и его жены Александры Федороны [194] Стриндберг Агуст Юхан (1849—1912) – шедский писатель драматург. Странным мне показалось что мои спутники бегали на станциях за кипятком с большой жестяной кружкой чайник кипяток они не брали хотя кружки им на сех яно не хатало. Я писал ноый рассказ – о Полесье и «могилеских дедах» Я озился с ним и чем дольше озился тем больше рассказ «устаал» – делался ялым и ыпотрошенным Но се же я окончил его и отнес редакцию журнала «Огни». – Золото! Золото падает с неба! – кричал «рубелеский демон» Душ закрыли а «рубелеского демона» ытащили. Гостинице Кумбарули были такие ысокие комнаты что ечером потолки тонули темноте – сет ламп не доходил до них Потемнешие фрески на стенах изображали классическую страну с руинами каскадами и томными пастушками красных юбках Пастушки язали конечно. Мы любили Контрактоую ярмарку еще и за то что она предещала близкую Пасху поездку к бабушке Черкассы а потом – сегда прекрасную и необыкноенную киескую. После бала на даче у дяди Коли устраиался ужин Сечи круглых абажурах трещали от сгораших ночных мотылько Нам гимназистам наране со зрослыми налиали ина Мы начинали храбриться. На сех останоках баба разязыала кошелку и ела жадно и много Может быть ей и не сегда хотелось есть но она делала это нарочно со злорадстом с ызоом чтобы отомстить голодным пассажирам и покуражиться. Наконец мы идели сгниший крест около родника На перекладине креста исела жестяная кружка округ кружки обился ьюнок и крепко держал ее Мы оторали ьюнок и зачерпнули кружкой оды из родника ода отдаала ржачиной. – Любомирский горит – отетил из темноты Лейзер Мы не заметили как он к нам подошел – Пане Серюк – сказал он умоляющим голосом – пожалейте себя и бедного корчмаря Я ам запрягу коней и поезжайте себе с Богом Неудобно ам тут остааться –. Осоргин иноато улыбался а Кускоа сердцах захлопыала дерь соего кабинета Гиляроский подмигиал на дерь и гоорил нятным шепотом: Зрители искренне еселились но настороженно затихли когда на сцену тяжело ышел пожилой «министр держаных балянсо» иначе гооря министр финансо. Мама заолноалась – идти с нами она не могла у нее была одышка – но изозчик успокоил ее замети что кабана нужно нарочно раздразнить чтобы он бросился на челоека. После таких сло Романина «команде» на минуту станоилось тихо Но скоре опять разгорались споры типичные студенческие русские споры – шумные длинные и сегда ызанные хорошими побуждениями хотя бы протиники и держались соершенно разных зглядо. Пожалуй никому из нас не удаалось бы спраиться целиком со соим делом если бы каждом агоне тотчас не отыскиался доброольный помощник из легкораненых. Лысый прочел письмо Кедрина сказал: «Жи еще курилка! Погодите минуту» – засунул письмо под кучу гранок и сноа начал писать Тарас Бульба ынул из кармана поддеки серебряную табакерку подмигнул на лысого щелкнул по табакерке пальцем открыл ее и протянул мне: – Да-а! – поторял Трофим и поглядыал через окно на стол где поблескиали бутылки – от оно значит так слагается – произносил старый николаеский солдат с бугристым носом. Затемнение было неполное шторах опущенных на окнах магазино были прорезаны надписи осещенные изнутри Огненные слоа «Кондитерская» «Минеральные оды» «Пио» «Фрукты» бросали на улицы приглушенный загадочный сет. Деушки смеясь начали разматыать мой башлык и стаскиать с меня шинель а старик запел молодым голосом: от три богини спорить стали На горе ечерний час.: [142] – Глаза! Глаза! – закричали деушки. Я сильно озяб и никак не мог унять дрожь о сем теле Проезжаший на мажаре старик соломенной шляпе останоил лошадей и сказал: – Садись друг подезу до Алушты Я лез мажару Старик оглянулся и спросил: – Ты часом не из сиротского дома? Нищие стояли неподижно не крестясь и не кланяясь округ них было пусто Позади нищих я уидел дух мальчико-поодырей с холщоыми сумками за спиной Один из них тихонько плакал и ытирал нос рукаом ситки Другой стоял опусти глаза и усмехался. Но придется се-таки ернуться к фиринке и кукурузному хлебу к осенним дням Одессе. Раскаленный шар солнца опускался редкий сосноый лес за. Так мы и сделали Мордан и Четертак неслись за нами с исступленным лаем прыгали и пытались на ходу ырать у нас из рук полотенца Мы промчались со смехом и лаем мимо дачи Карелиных и орались к себе на еранду напуга тетю Марусю. Мы тотчас прошли к Покроскому и рассказали ему обо сем что случилось каярне Покроский приказал запереть на ночь «команду» и случае если Соколоский яится его не пускать а утром сообщить о случае каярне коменданту. С тех пор я понял что надо искать каждый проблеск челоечности окружающих какими бы они ни казались нам чуждыми и неинтересными Есть каждом сердце струна Она обязательно отзоется даже на слабый призы прекрасного. – Придется мне – с грустью сказал Липогон – сходить за пристаом господином Скульским и дать этому делу законное течение Так что случае неприятностей ы на меня не обижайтесь господин Каменюк Каменюк изо сей силы хлопнул по нашему столику ладонью. За Белой Церкоью поезд начали часто обстрелиать Стреляли обыкноенно из придорожных рощ и зарослей Пока что стреляющих мы. – Мы идим – объяснил Гайдар – одного железнодорожного ора который ытаскиает из корзинки у почтенной старушки пару теплых русских сапог назыаемых аленками. Осенью 1915 года я перешел с поезда полеой санитарный отряд и прошел с ним длинный путь отступления от Люблина Польше до городка Несижа Белоруссии. От праления Петлюры рано как и от праления гетмана осталось ощущение полной неуеренности затрашнем дне и неясности мысли Петлюра больше сего надеялся на французо занимаших то ремя Одессу С сеера неумолимо наисали соетские ойска. – Станоитесь к кассе набирайте! – сказал я Я начал диктоать наборщику текст оззания Он набирал то и дело отрыаясь чтобы ытереть рукаом слезы набегашие. – Что Бог Бог! – сказал я грубо – ы гоорите как глупый челоек Старик печально усмехнулся – Слушайте – сказал он и тронул меня за рука шинели – Слушайте ы образоанный и умный челоек. Мы пошли на призыной пункт на Галицком базаре Пан Ктуренда сослашись на голоокружение крепко держал меня под руку Он яно опасался что я брошусь перый же проходной дор. Поляну затянуло дымом от потухающего костра Дым застрял низких етках орешника и потому плохо было. Солдаты около фурманки друг зашеелились Иные быстро присели на корточки иные побежали к небольшой балочке около дороги Но те которые курили фурманке из нее не ылезли а продолжали тороплио затягиаться обжигаясь и сплеыая. Попутно Селиханоич учил нас и неожиданным ещам – ежлиости и даже деликатности Иногда он задаал нам загадки – Несколько челоек сидят комнате – гоорил он – се кресла заняты ходит женщина Глаза у нее заплаканы Что должен сделать ежлиый челоек? Саша больно нажала мне пальцами на глаза – Клянусь! – отетил я – А теперь присягайте! – Кому? – Той что избрана королеой нашего праздника – Присягай! – шепнула мне на ухо Саша Я здрогнул от щекотки – Присягаю. Больше сего мы боялись старика со сторублеым кредитным билетом так назыаемой «катеринкой» На билете этом был ыграироан пышный портрет Екатерины торой с тугим атласным бюстом. На берегу меня ждали Серюки: худой челоек сапогах и чесучоом пиджаке – хозяин поместья неысокая молодая женщина – его жена и студент – ее брат Меня усадили на телегу Серюки скочили на ерхоых лошадей и гикая помчались перед размашистой рысью. Непрадоподобно багроое пламя качалось над жерлами доменных печей. – Из сыскного Надо ам аккуратненько ыбираться о дор через задний ход А со дора есть проход на Бульарно-Кудряскую улицу. – Finita la comedia! (Комедия окончена! (лат.)) Нашу страну может перекроить только потрясение здернуть на дыбы сю Россию тогда получится толк. Даже протиоречиых стихах ерхарна (я им ту пору улекался) горело старое реолюционное пламя: Туда где над площадью нож гильотины Где дико по улицам рыщет набат Мечты обезуме летят!: [234] – ас! Именно ас! Попрошу! он! ас! он! Коньки лежали у меня на столе Я смотрел на них и думал о городе Галифаксе Получи коньки я тотчас ыдумал этот город и уже идел его так ясно что мог бы нарисоать подробный план его улиц и площадей. Меня удивил московский вокзал – деревянный низенький похожий на огромный трактир Оранжевое солнце освещало стойку с мельхиоровыми крышками столы с синими пальмами пар из чайников кисейные занавески За стрельчатыми листьями изморози на стеклах шумели извозчики. Когда солдат назыал себя фронтоиком ему сначала учиняли шумный допрос «С какого фронта? – кричали из толпы – Какой диизии? Какого полка? Кто той полкоой командир?» – Я Магалиф – так же тихо и нятно отетил челоек не спуская с матроса глаз Матрос поперхнулся камсой. – Тоарищи солдаты! – сноа крикнул надоранный голос и сейчас же после этого сильно треснуло будто ранули коленкор На нас посыпалась штукатурка Голуби метнулись сторону и небо оказалось соершенно пустым Раздался торой треск и толпа бросилась к стенам. – Знаете что – сказал я и подошел к нему – Замолчите или я ас ыкину отсюда несмотря на то что ы капитан Здесь-то уж нет никаких законо. – Ничего – пробормотал я – Побудем здесь еще часа три Ей редно сейчас трястись на фурманке – А пан нас не кинет? – Нет не кину асиль успокоился и начал арить с мальчиком кулеш. И по сему этому подмосконому простору где етер систел голых сучьях берез был слышен подспудный скрипучий женский плач Плакали солдатки – матери и жены сестры и неесты Плакали безропотно беспросетно Как будто ниоткуда нельзя было ждать радости. – Да куда же я слезу? – удиился старик – Тут мне будет с голоой Я же могу утопиться! – А мне что? Сам напросился Ну! – крикнул капитан – ытряхиайся а то прикажу матросам скинуть тебя оду! – Интересное дело! – пробормотал старик и пошел на нос парохода. Парке я стречал только старого художника Он сидел под большим полотняным зонтиком и писал этюды Художник уже издали так сердито поглядыал на меня что я ни разу не решился к нему подойти. – За такого комиссара – сказал он – де жизни отдать не жалко Рабочий с Обухоского заода петроградский Ты запомни как его зоут – Анохин Паел Захароич Может еще где с ним и стретитесь. – от это житуха господа гимназисты! – гоорил он сидя купальне и намылиая рыжую голоу – Третьего дня я переплыал Оку чера – Мокшу а сегодня – Рёну. Незапно среди ночи огонь стих се насторожились Эта тишина казалась опаснее чем ураганный огонь Но тянулась она недолго скоре мы услышали кромешном мраке отдаленные протяжные крики: «Передать командиру! Юнкера накаплиаются на крышах!» Я понял что надо дейстоать начистоту Я рассказал комиссару о соих злоключениях с разрешением на ыезд – А что касается документо то у меня самый ажный документ – от это письмо – сказал я и положил на стол перед комиссаром письмо сестры Гали – Других нет. Женщина сняла шляпку и положила ее себе на колени – озьми послушай – предложил Черпуно Я прижал ракоину к уху и услышал сонный шум будто далеко-далеко набегали на берег раномерные олны Женщина протянула руку: – Дайте и мне Я уже дано не слушала. Через три дня мы прочли маленькой брестской газете телеграмму о необыкноенно дерзком ограблении юелирного магазина городе ильно тот же день к Покроскому пришел комендант и спросил: Полночь мы отпралялись к заутрене Меня одеали матросские длинные брюки матросскую курточку с золотыми пугоицами и больно причесыали щеткой олосы Я смотрел на себя зеркало идел страшно золноанного румяного мальчика и был очень доолен. Тотчас началась музыка Играл картет сопроождении рояля Это была дейстительно музыка о счастье о страданиях любящих раных мучениям Тристана и Изольды Я не могу передать пеучесть этой музыки ее струнную силу. Утром бабушка уидела собаку но не рассердилась Она пожалела ее назала Кадо начала кормить и собака так и прижилась у бабушки. Спустя дадцать с лишним лет мне пришлось как-то ыступать среди читателей библиотеке города Алма-Ата. – Пане! – крикнул асиль и схатил меня – Пане! Я стоял и шатался На ытянутых руках лежало что-то очень теплое и мокрое И друг это непонятное сущесто чихнуло. – Чего там папаша? – спросил из коридора молодой голос – Попался один – отетил челоек ушанке – Стрелял Из окна по нас стрелял гад! спину! Этот кроткий безотетный челоек ненаидел Антощенко люто с холодным бешенстом Особенно после того как Антощенко пообещал «расщелкать» сех ерее полку и очистить полк от «иерусалимских дорян». – Уведите сейчас же детей! – сказал директор нашему классному наставнику Но тот должно быть не расслышал и мы остались Из класса вышел Ягорский и сгорбившись пошел в учительскую комнату – Прочь! – вдруг сказал ему в спину директор Ягорский обернулся. Перегооры с гимназистками ел Станишеский Он принес список гимназисток нуждашихся помощи списке было шесть имен Мне поручили помочь гимназистке Богушеич Я ее не знал и никогда. Я умылся Лиза дала мне горячего молока Я се ремя схлипыал – Ты идел убитых? – спросил меня Дима – Ага! – промычал я ничего не соображая – Не лезь к нему! – сердито сказала Галя.– идишь на кого. Скоре жаркие дни сменились другими Буря хлестала над парком Она алила тучи на ершины дереье Тучи запутыались них потом ырыались осталяя на етях сырые клочья и мчались испуге куда глядят глаза. Ремя было голодное ыдаали день только осьмушку черного хлеба Я брал с собой эту осьмушку да-три яблока (ими снабжала меня соседка Липочка) и какую-нибудь книгу и уходил на есь день до темноты. – се лето слепые дожди! – гоорила бабушка – Это к урожаю За легким дымом этих «слепых дождей» и сиянием радуг где-то рядом жила незнакомка Я был благодарен ей что она пояилась и сразу же изменила. [121] Гораций (Кинт Гораций Флакк; 65 г до н э —8 г до н э.) – римский поэт атор сатирических и лирических од посланий написанных духе эпикуреизма и стоицизма [122] Лиий Тит (59 г до н э —17 г н э.) – римский историк. – Сидите тихо – сказал нам Субоч и зял журнал – Я сейчас ернусь Он ушел и через несколько минут озратился с инспектором арсонофием Николаеичем носишим прозище «арсапонт». Он медленно подошел к нам Лицо его было искажено тяжелой гримасой белки глаз покраснели Он останоился и упор посмотрел на Романина – Я не знал что ты лейб-гусар Соколоский – сказал Романин – Садись. – Так пане ксендз – полголоса согласился причетник и пристал – сю ночь и есь затрашний день – Мы отслужим еликую литанию по убитым – Так пане ксендз – сноа полголоса отетил причетник – Литанию по сем убитым. Городской голоа скипел Он наотрез отказался показать сой бесплатный билет Я останоил агон и попросил его ыйти Городской голоа упирался Тогда как одится дружно мешались пассажиры. Се спало округ Я часто засыпал на несколько минут но сон этот был непрочен То был полусон когда с той ясностью какая быает только наяу можно уидеть большие белые цеты плыущие по ночному морю или услышать как поет скрипка легкая как детская ладонь. – Написать те части где они служили Найти их тоарищей найти тех кто был с ними день гибели Попросить прислать се их письма дненики документы – се что осталось Я не подозреал какое дейстие окажут эти слоа Пояилась цель жизни Пояилась задача. – Это мамке,– сказал он сипло не подымая глаз.– Она недужная озила лес брюхо надорала – А отец где? – Помер Мальчик шмыгнул носом отступил и бросился бежать Он испуганно оглядыался и зажимал рукой пазуху чтобы не потерять пирог. Сякий раз когда я слышал эти слоа – «пролетариат» и «рабочий класс» я почему-то думал что есь пролетариат сосредоточен у нас России только дымном Петрограде на огромных заодах таких как Путилоский и Обухоский. Я спустился к морю разделся и ошел по горло теплую но сежую оду Отражения зезд плаали на оде рядом со мной как маленькие медузы. – какой теплушке? – неожиданно спросил снаружи недоольный голос – этой что ли? – Так точно тоарищ комиссар Риге-Орлоской. – Ни к чему не прикасайтесь! – приказала ера Сеастьянона – Посетите пожалуйста! Парень попросил напиться Марина Палона ынесла ему кушин молока и краюху хлеба Парень жадно ыпил молоко и сказал: – Смелые господа Не страшитесь жить таком месте – Нас никто не тронет – отетила Марина Палона – Это почему? – усмехнулся парень. Дор был полон красногардейце Они ытаскиали из разбитого склада ящики и наалиали из них баррикаду поперек Терского бульара – чем дело? – зашумели красногардейцы и окружили меня и обоих моих коноиро –. Назаро померил мне температуру но пренебрег приказом академика Он положил термометр на стол и ушел город Я уснул Разбудил меня Яша Он осторожно открыл дерь Она скрипнула и я проснулся. Затра целый бы мир озарила Мысль безумца какого-нибудь: [148]. Я отетил что наоборот се мои надежды на счастлиую долю русского народа сязаны с этим строем. На сочинение дали четыре часа Большинсто из нас окончило его раньше Только гимназистки еще сидели мучаясь за столами Мы ышли сад нем этот день пело такое множесто птиц будто они собирались здесь со. Кроме того перед Пасхой бабушкином доме начинался беспорядок Женщины подоткнутых юбках мыли фикусы рододендроны окна и полы ыбиали коры и мебель чистили медные ручки на дерях и окнах Нас ечно гоняли из комнаты комнату. И если мне хочется иногда жить до ста дадцати лет как предсказыал дед Нечипор то только потому что мало одной жизни чтобы испытать до конца се очароание и сю исцеляющую силу нашей русской природы. Солнечные поляны с одинокими соснами и полеыми цетами и сноа сень могучих и как нам казалось тысячелетних лип. [10] Сагайдачный Петр Кононоич (?—1622) – гетман украинских казако участник и рукоодитель походо проти Крымского ханста и Турции сторонник сближения с Россией. Нам поезло дощатых лагерных бараках дейстительно стоял полеой госпиталь Но он уже сорачиался и собирался уходить Мы пришли оремя. Поезд из Киеа приходил Белую Церкоь ечером Отец тотчас нанимал на окзальной площади криклиых изозчико. Я подолгу засижиался у ельяминоа рассматриая фотографии Он поил меня чаем из термоса и угощал бутербродами с ареной колбасой. Но самым плодоторным и счастлиым для меня оказалось знакомсто со средней полосой России Произошло оно доольно поздно когда мне было уже под тридцать лет Конечно и до этого я быал Cредней России но сегда мимоходом и наспех. И мы пошли се – маленькие испуганные длиннополых шинелях таща за плечами тердые ранцы Стоял холодный туманный день За гробом шла ся гимназия Было много цето гробу Директор ел под руку седую плохо одетую женщину – мать этого гимназиста. Рачинский пошел открыать дерь арара Петрона перекрестилась Одна только гадалка не шеельнулась столоую орался Осипенко – пальто и шапке даже не сня калош – Петербурге реолюция! – крикнул он – Праительсто сергнуто! Пан Гронский носился где-то на соем разболтанном форде и добыал нам продоольстие Он поялялся редко – измятый неыспашийся с набухшими еками Пушистые его усы отросли и закрыали рот От этого Гронский ыглядел стариком. – Ну что же – ответил худой человек морщась от дыма трубки – Мы конечно постараемся оправдать ваше доверие молодой человек Поверьте что это весьма лестно для нас Весьма лестно А теперь – выметайтесь! Я помню Арзамас с плетеными корзинами румяных крепких яблок и таким обилием похожих на эти яблоки таких же румяных куполов что казалось этот город был вышит в золотошвейной мастерской руками искусных мастериц. Из ольска он ышел спыльчиым мальчиком а Кутно пришел озлобленным солдатом Кутно он дослужился до перого офицерского чина Его произели прапорщики. Голос у него осекся он упал на стул и заплакал назрыд На мгноение наступила полная тишина Было только слышно как судорожно глотая оздух сосем по-детски плачет Осипенко. – Это долмены – сказал отец – Дрение могильники скифо А может быть это осе и не могильники До сих пор ученые не могут узнать кто для чего и как строил эти долмены. Скоре нам принесли ноое изестие – приказ министра путей сообщения ременного праительста Некрасоа – сем сем сем! – о задержке императорского поезда где бы он ни был обнаружен События лаиной обрушиались на Россию. – Измена! – сказало несколько глухих голосо – Не иначе как здесь измена Наши фурманки тронулись Я отъехал. – То что бело – ам надоело – ни на минуту не задумыаясь каламбурил Додя – а то что красно – для ас прекрасно! Тогда желчный челоек обещал немедленно ышырнуть Додю из теплушки и тот на минуту успокаиался. Комнату ошел с улицы худой челоек с землистым лицом спутанной бородой и палыми пронзительными глазами Он долго чертыхаясь снимал глубокие калоши разматыал длинный шарф и кашлял. – Сколько же ей лет? – спросил я – осьмой десяток пошел негоднице – отетил сердясь Шуйский – А насчет ашего прожиания у меня мы напишем соглашение по пунктам Иначе никак нельзя. Философы писатели ученые поэты чьи имена до тех пор оскрешали памяти только мертые даты и сухой перечень их «заслуг перед челоечестом» преращались ощутимых людей изображении Селиханоича они никогда не сущестоали сами по себе не. – А может у него кармане шиш с маслом – засмеялся парень картузе – Тогда я за него заплачу Бери кондуктор! Сдачу отдай ему на пропитание. Иногда я ее идел порту Она сидела на молу сеси ноги олны разбиаясь забрызгиали ее черное платье Как се гречанки она любила черный цет Множесто моряко саталось к ней но она сем отказыала. Многие предприимчиые граждане делали фальшиые деньги у себя на дому при помощи туши и дешеых акарельных красок И даже не прятали их когда кто-нибудь посторонний ходил комнату. Зале земской упраы круглые сутки напролет шло сенародное заседание Земскую упрау прозали «конентом» «коненте» было дымно от дыхания сотен людей Феральский етер разеал красные флаги. Мы ъехали Кремль через Бороицкие орота Я уидел Царь-колокол Царь-пушку и колокольню Иана еликого уходящую ечернее небо. Деушка тащила меня о дор и последнее что я идел на Крещатике был маленький студент расстегнутой шинели Он скочил на подоконник магазина Балабухи и поднял черный браунинг – Что это? – спросил я деушку – Стреляют! ойска стреляют – Зачем? Я еще никогда не идал такого театрального и непонятного зрелища. Остап боялся ыйти показать сое лицо – закрыл руками глаза и ждал И слышит легкие шаги и дыхание и чьи-то теплые руки обнимают его и падает ему на плечо одна-единстенная. – Не понимают нас с тобой Костик этом доме Когда я успокоился и перестал плакать мы ошли с мамой здание гимназии Широкая чугунная лестница стертая каблуками до синцоого блеска ела ерх где был слышен грозный гул похожий на жужжание пчелиного роя. – от петрушка! – сказал с деланным огорчением мичман с реольером – У ас нет Сеастополе кого-нибудь кто бы мог за ас поручиться? – Нет – отетил я. Я отложил книгу Я лежал и думал что переди меня ждет жизнь полная очароаний то радостных то печальных. Я удиился что отец отнесся к этим слоам спокойно и даже согласился с рубелем тогда как ни мне ни моим братьям он не позолял сказать ни одного хастлиого слоа Поэтому когда мы расстались с рубелем на Рейтарской улице я сказал отцу что рубель мне не понраился. За перегородкой уже кричали три голоса: гудел Романин уныло спорил с ним офицер и пеучим раздраженным тенором ыкрикиал Гронский. – ы опасный маньяк с ашими книгами – закричал ему Олег Леонидо – ы сумасшедший! – Что ы?! – озмутился Щелкуно – Это же перое издание «Испоеди» Жан-Жака Руссо: [259] Это ы а не я сумасшедший. Она смотрела на меня испытующими глазами Пробил третий зонок Она обняла меня и быстро шурша платьем пошла к ыходу Она соскочила почти на ходу Отец подхатил ее и покачал голоой. – Ну пойдем состаим акт пес с ами! – сказал Романин зял офицера за локоть и поел корчму Он оглянулся улыбнулся мне и крикнул: – Я сейчас от только кончу олынку с этим начальником гурта. Я много ездил ту зиму по маленьким городам и местечкам Ездил то ерхом то на поездах. Этом очерке я не мог написать об одном странном случае поразишем не только меня но и сех санитаро Пленных ели через Брест Тяжело олоча на ногах разбитые бутсы шли по улицам Бреста тысячи астрийских солдат и офицеро – медленный поток синих тусклых шинелей. – се подались на степь Я один тут остался Прада не моя очередь была дежурить а Бондарчука Так у него как назло жена и дети А я одинокий от так и ышло Он меня не просил я сам ызался за него отдежурить. Когда я сошел утром Брянске был такой мороз что есь оздух ыл от скрипа полозье Стужа лежала цепким дымом на земле небе пылало багроым огнем обледенелое солнце. Этот форт никогда никто не осаждал Он жил много лет как соершенно мирное архитектурное сооружение. Баба редко сходила со соего комода и даже по нужде не отходила от парооза дальше чем на да-три шага этом было не только бесстыдсто но и полное презрение. С нами он не разгоариал только зъерошиал тяжелой рукой олосы у нас на затылке и дарил лилоую глянцеую бумагу из табачных коробок. Кончилось се это тем что у Глаши пошла горлом кроь и наутро ее уезли заодскую больницу Токарь запил А клепальщик продолжал дуть бузу и спать соершенно не интересуясь разгромом картире и судьбой хозяе. – Случилось то селе Замошье под городом асилькоом – рассказыал дед – Остап был том селе коалем Кузня его стояла на ыезде под черными-пречерными ербами по-над самой рекой Не знал Остап неудачи – коал коней гозди коал оси для чумацких озо. Там он участоал обороне Харбина о ремя китайского осстания: [34] стычках с хунхузами: [35] постройке осточно-Китайской железной дороги: [36] Занятие это он прерал только для того чтобы поехать Трансааль. Тогда Таганроге блистала итальянская опера нем жили Гарибальди и поэт Щербина: [212] любленный Элладу нем жил и умер плешиый щеголь Александр Перый Но скоре Одесса и Мариуполь отняли у Таганрога его богатста и город затих и опустел. От где наши жены! Драгунский офицер сидел на крылечке постоялого дора и пил мутный хлебный кас. К полудню анархисты были ыбиты из сех особняко Часть их бежала из Москы часть разбрелась по городу и потеряла сой оинстенный пыл. Я начал тороплио одеаться – Лиза! – крикнул я.– Пожар на море! Лиза зашеелилась скочила и тоже начала одеаться – Что же это может гореть на оде? – спросила она – Не знаю – Зачем же ты стал? – спросила Лиза Спросонок она плохо соображала. – от идите,– сказал мне Иано,– никогда не следует пасоать перед предрассудками Я знал конечно что Иано пра но се же мне было неприятно под обстрелом насмешлиых глаз Сказыалась дурная приычка. – Сами уидите – сказал мне Чемодано – Он как будто ыскочил из исторических романо Сенкеича. Романин на этот раз не озражал и не смеялся надо мной Он декламироал о есь голос у себя аптеке: Так от оно море! Горит бирюзой Жемчужною пеной серкает На лажную отмель олна за олной Треожно и тяжко збегает… – Благодари не меня а Бога,– отечал Олендский – Я только жалкое орудие его рук Он ыел тебя из дома неоли как ерее из египетской земли. Позади гетмана застыли как монументы на черных чугунных конях немецкие генералы касках с золочеными шишаками Почти у сех немце поблескиали глазах монокли На тротуарах собрались жидкие толпы любопытных киелян. Корчму я озратился темноте каморке уже была приготолена для меня койка На соседней койке лежал офицер-артиллерист с темным лицом и ыгорешими броями Он читал при сече книгу Когда я ошел из-под койки офицера раздалось хриплое орчанье. – Куда? – спросил хозяин – Терской бульар под огнем – На Большую Никитскую Через магазины – По Большой Никитской и по кино «Унион» красногардейцы бьют из пулемето с Малой Никитской кино – штаб юнкеро – Тогда остается Леонтьеский. Однажды отец нанял линейку и мы поехали из Геленджика на Михайлоский переал. Старичок гнено посмотрел на меня соершенно синими как у ребенка глазами и спросил ысоким голосом: – Что ам угодно милостиый государь? Я отетил так как научил меня сапожник – А ы не из рода Буниных? – подозрительно спросил старичок – Нет. Дерь нашего класса ыходила на площадку Мы услышали сухой треск и зон стекла Что-то упало и покатилось по лестнице Классный настаник бросился к дери Мы ыбежали след. Доольно часто ткань музыкального произедения рыались посторонние зуки – отдаленные зрыы или ружейная стрельба Но на это никто не обращал нимания. – Стой! Так ашу мать! – сноа закричал казак Остальные сдержанно засмеялись Мы сноа останоились около стены Я ее не идел темноте но я знал что она сложена из грубого камня и на ней есть ыступы и ыбоины. Из церки слышалось старческое пение Изредка тренькал на зоннице колокол. – Что это? – спросил я темноту ни к кому не обращаясь – Погром – неожиданно отетила за моей спиной Амалия Зубы ее стучали Она идимо не могла больше сдержиаться и у нее от-от мог начаться истерический припадок. – Нашли место для перекурки – пренебрежительно заметил наш озница маленький черняый солдат с поднятым оротником шинели – Чего только этот табак делает! – Чем плохое место? – спросил Романин – От дождя можно укрыться. Я скочил ыхатил у нее газету пахнушую керосином и начал читать перые телеграммы об уходе Толстого: [54] Пани Козлоская с испугом смотрела на меня и поторяла: – Боже спаси его! Боже. Предсказания были написаны есьма темным языком. Черкассах на Днепре жила другая моя бабушка – икентия Ианона ысокая старуха полька. Он положил ноги на козлы и ся его поза ыражала лень и томный сытый покой опущенной руке челоек этот держал маузер и поигрыал им слегка подбрасыая его и лоя. По оскресеньям аптекарь забирался с этими брошюрами глубину парка подстилал на трае тужурку ложился и читал закину ногу на ногу и покачиая толстым ботинком Как-то я пошел к Лазарю Борисоичу аптеку за порошками для тети Маруси У нее началась мигрень. Это нас не очень радоало особенно после того как шальная пуля пробила стенку агона над самой голоой у Люсьены и ырала из ее пышных олос ысокий испанский гребень – наследсто бабушки торгоки бубликами городе Рыбнице на Днестре. – Тысячу изинений! – сказал он и театральным жестом снял шляпу – Судя по записи гостиничной книге ы – литератор редкий гость этих краях Поэтому я как коллега по перу позоляю себе смелость предстаиться ам: «Принцесса Греза». Решение пришло Будущее стало ясным Избранный путь оказался прекрасен хотя и очень труден И ни разу за долгие годы у меня не озникло искушение изменить ему. Иногда чаще сего по ночам разгооры приобретали жгучий характер Гоорили о реолюции. – Requiem aeternam dona eis Domine et lux perpetua luceat eis! «ечный покой и ечный сет даруй им Господи!» Мы подбежали к дежурному Он был мерт На лице его застыла заискиающая улыбка Мы подняли его стараясь не наступать лужу крои несли буфет и положили на длинный стол с засохшей пальмой зеленой кадке Земля кадке была утыкана пожелтешими окурками. С ысоких сосен облака казались гораздо ближе чем с земли Хотелось дотронуться до их белоснежных громад. Ней я уже застал соих спутнико – петроградце Они удобно устроились пили чай на переернутом ящике и рассказыали изысканные похабные анекдоты. Сейчас когда со ремени Перой мироой ойны прошло почти полека я споминаю об этом сосем еще близком ремени как о чем-то очень данем тонущем тумане прошлого. – Тебе холодно? Ой заболеешь ты что я тогда буду делать? Я дрожал Мне было дейстительно очень холодно глазах Ганны сменялись страх отчаяние любоь. Я надеялся уидеть на «среде» Максима Горького Но его. Однажды из Парижа приехал французский министр оенного снабжения Альбер Тома Он пояился у нас чтобы угоорить «доблестный русский народ» остаться ерным союзникам и не ыходить. – от что значит если у людей нет царя голое – гоорил нам с горечью Бодянский – А еще читаете сяких Ибсено: [78] и Леонидо Андрееых: [79]! Просещенные юноши! Будущие столпы общеста! Зулусы и троглодиты! О дор ытаскиали круглый стол покрытый язаной скатертью и расшатанные енские стулья се рассажиались на стульях округ стола Один только Абраша сидел с убитым идом несколько стороне как подсудимый. Сознание что Кие отрезан от мира что из него никуда нельзя ыехать что осада очеидно будет длиться долго что теперь уже ничего не поделаешь и нужно только ждать – это сознание придаало жизни легкость и беззаботность. Постепенно я приык к униерситету и полюбил его Но полюбил не лекции и профессоро (талантлиых профессоро было немного) а самый характер студенческой жизни. У Орликоа переулка агон ошел плотный господин пальто с оротником «шалью» и элегантном котелке се нем изобличало барсто – слегка припухшие еки запах сигары белое заграничное кашне и трость с серебряным набалдашником. – Мне уже обрыдло – гремела добренькая старенькая мама – озиться с этой ненормальной дурой! Заткнись припадочная! На кого ты похожа! На последнюю расхлыстанную Хирю стань умойся и чтобы я больше не слышала от тебя ни одного слоа идиотка! Мое состояние можно было определить думя слоами: осхищение перед оображаемым миром и – тоска из-за неозможности уидеть его Эти да чуста преобладали моих юношеских стихах и перой незрелой прозе. – Там Моске безуслоно перед ами изиняюсь ще не слышно когда произойдет селенское разрешение? – Какое разрешение? – Да черт ас дери! – кричал Романин Он заметил меня и Гронского помахал нам рукой и сноа обернулся к офицеру – У ас короы дохнут каждые полчаса ы их бросаете по дорогам Так чего же ы жметесь! Хат сю дорогу острил больше сего над соим ерейским происхождением Острил он должно быть чтобы заглушить треогу Мы се понимали что случае стречи с любой бандой – ими тогда кипела Украина – Хата расстреляют перую очередь. Я много читал понемногу писал и от нечего делать занялся изучением морского тумана По утрам я выходил в сад к обрыву. 1916 году я поселился Таганроге гостинице Кумбарули – большой пустой и прохладной Она была построена еще те баснослоные ремена когда Таганрог был богатейшим городом на Азоском море – столицей греческих и итальянских негоцианто. Дядя Коля поселился у меня комнате о флигеле Тетя ера жишая со соей семьей большом доме на улице обиделась на дядю Колю за то что он останоился у меня Но дяде Коле удалось отшутиться. К чаепитию лаку сегда приходил кто-нибудь из знакомых посидеть и поболтать – то Иано то сестры Румянцеы то тетя Маруся. Я брал шлюпку у лодочника Лагуноа подплыал к корету приязыал шлюпку к отесному железному трапу и подымался по этому трапу на ысокую палубу Я приозил с собой немного еды а чай мы кипятили месте со сторожем. – Последнее слоо уходите без скандала Не нужно мне аших денег! Он поернулся к Липогону: – Чтоб ты подаился теми деньгами зараза! За неделю до его приезда Платон Федороич начал обучать нас сербскому гимну «Боже прады ты что спасе от напасти досад нас»: [105] Кроме того нам было приказано приетстуя короля кричать не «ура» а «жиио». Щелкуно был похож на земского доктора сегда мокрая его бородка была склокочена а пиджак исел мешком под тяжестью кармано набитых книгами и рукописями. Самой гуще парка под шатрами непроглядных лип телега останоилась около маленького дереянного дома с осещенными окнами Де собаки белая и черная – Мордан и Четертак – начали лаять на меня и прыгать стараясь лизнуть лицо. На улице нарядные женщины и молодые мужчины должно быть актеры играли снежки Разноцетное конфетти алялось на снегу стаало солнце разрыая косматым огнем ночной туман. Я долго не решался скрыть эти письма Как Одессе когда хотел поступить на госпитальный пароход «Португаль» я почустоал себя изменником Я ыбрал себе легкую долю тогда как длилась еще ойна и чустоалось приближение еще неясной но недалекой бури. Лейзер принес сена и постелил нам на полу Сено он накрыл толстым рядном. Начале этой книги я писал: «Я ерил что жизнь готоит мне много очароаний стреч люби и печали радости и потрясений и этом предчустии было еликое счастье моей юности Сбылось ли оно – покажет будущее» Сейчас ремя показыало что это счастье сбыалось. Километре от шоссе мы уидели кустах солдат с интоками и пулеметом – Неужели немцы так близко? – испуганно спросила пожилая сестра золотых очках – Спросите их пожалуйста Я подъехал к солдатам. – Наша сторона лесистая безлюдная Здесь корья и оды много Самая это духоитая местность о сей Орлоской губернии. Мама спала соседней комнате Я зал ее просил пить и ыпустить бабочку Мама ыпускала ее и я успокаиался. – Про бордель мадам Цимкоич ты слышал? На Приорке? Так от там – самый фронт Стака ерхоного командующего – ы бы помолчали – просительно сказал «пан сотник» – Ей-богу слушать протино И ообще строю разгоариать не полагается. Жена Серюка Марина Палона засмеялась – от так он се ремя Трофим – заметила она – се удиляется что мы еще жиы – И жиите себе на здороье – сказал Трофим – Я не проти А за поодыря слыхали? – Нет – жио отетила Марина Палона –. После неданей передряги с «Португалем» я с радостью остался на поезде и теперь это ноое назначение сосем не осчастлиило меня Но отступать было нельзя Меня утешало лишь то что я буду работать месте с Романиным. Субоч побледнел Командующий Киеским оенным округом генерал Иано незаметно показыал нам за спиной кулак нем была зажата перчатка Перчатка тряслась от негодоания «Маслобой» приседая от испуга семенил за королем. До конца урока мы просидели одни стараясь не шуметь Мы были стреожены удачей «психологического опыта» и боялись что после этого Субоч дейстительно поредится уме. Мы ышли на платформу Мама сказала из окна что обязательно приедет ко мне зимой Кие Поезд тронулся. Соколоский яно издеался над нами Он старался казаться еселым но побледнел от злости до того что маленький шрам у него на губе стал соершенно прозрачным. Наступишей тишине стало слышно как крепости поет сигнальный рожок горниста Санитары начали ыскакиать из агоно – Мы здесь простоим целый час – крикнул мне Романин – Пойдемте! Мы месте ышли из библиотеки Мне было еще рано озращаться редакцию Мы зашли темный дор и покурили: на улице мы могли попасться кому-нибудь из учителей или надзирателей Курить нам запрещалось. Поездки Черкассы и Городище были моем детсте праздниками а будни начинались Киее на Сятослаской улице где сумрачной и неуютной картире проходили длинные зимы. Обыкноенная жизнь сущестоала рядом почти нескольких шагах от еличайших исторических дел этом тоже была должно быть соя закономерность Мятеж На пустой сцене Большого театра стояла декорация Граноитой палаты из «Бориса Годуноа». О ремя ыпускных экзамено нам разрешалось курить Для этого мы поодиночке отпрашиались курительную комнату конце коридора Там дежурил одряхлеший сторож Казимир – тот самый что приел меня приготоительный класс. Кобрине мы получили приказ идти на сеер Мы дигались почти не останалиаясь пока не дошли до местечка Пружаны близи Белоежской пущи По дороге мы проходили мимо бесконечных скудных полей заросших дикой горчицей На юго-западе курился зоранный Брест. Но что могла поделать бабушка с моими ноыми друзьями? Что бабушка могла озразить Пушкину или Гейне Фету или Леконту де Лилю Диккенсу или Лермонтоу? Я лег на клеенчатый черный диан укрылся шинелью и проалился гудящую темноту Проснулся я незапно без причины Очеидно была уже поздняя ночь. Однажды седую от морозного дыма осеннюю ночь я проснулся соей комнате на тором этаже от странного ощущения будто кто-то мгноенно ыдаил из нее есь оздух От этого ощущения я на несколько секунд оглох. Я был обескуражен маминым письмом После него се остаалось таким же неясным как и было Очеидно мама так и не помирилась с отцом Я не мог понять почему мама пишет мне так холодно Неужели она начала забыать обо мне? Неужели я уже никому. Однажды я шел ечером из типографии к себе на Черноморскую с петроградским журналистом Якоом Лифшицем Бездомный Лифшиц стал третьим жильцом санатория Ландесмана. Мальбрук — Джон Черчилль Мальборо (1650—1722) английский полкоодец [73] Орлене Паел Николаеич (1869—1932) – русский актер гастролироаший по многим городам России прослаишийся исполнением трагедийных ролей. Когда мы пили на кухне морконый чай на Фундуклееской улице раздались знакомые крики «слаа!» Мы ышли на балкон По улице шли не деникинцы а петлюроцы с желто-голубыми знаменами Шли уеренно и спокойно рисуясь соим астрийским обмундироанием. Се сободное ремя Розоский алялся соей комнате на продаленной тахте покрытой текинским кором и читал книги о остоке. – Как ты находишь Костик это похоже на холмы Рёнах за парком или нет? Я здрогнул смутился Седая дама улыбаясь смотрела. – Отходите на Пищац и Тересполь – сказал Романин – Я поеду перед добыать помещение А ы идите следом с фурманками ыбирайте проселки сторонитесь больших дорог Там заторы Если Пищаце меня не будет идите прямо на Тересполь Ну прощайте! – Шидче! Бо спизнымся схоаться! Шидче! Потом се трое исчезли будто проалились скозь землю Но когда я проходил мимо ысоких зарослей чертополоха из них послышалось легкое хныканье и тороплиый шепот: – Та не плачь! Дядя услышит Я тебе зараз ыйму занозу. Я был гимназистом последнего класса киеской гимназии когда пришла телеграмма что усадьбе Городище около Белой Церки умирает. Где-То за станцией Бобринской наши мечты о мести сбылись но только отчасти Под ечер поезд обстреляли махноцы Несколько пуль попало комод Баба уцелела но часть приданого пули побили и продыряили. Оспоминания озникали без сякой сязи путались ытесняли друг друга Я на ремя как будто оглох и ослеп Когда я поднял голоу огонь маяка исел на самом горизонте Он был похож на тонущую зезду. Оказалось что Леонтьеском переулке огонь был еще сильнее чем на Терском бульаре С четертой стороны нашего дора здымался брандмауэр соседнего дома нем не было ни одного окна Архитектор посмотрел на брандмауэр и ыругался. Я досадоал на останоки пути и радоался каждому ерстоому столбу что плано уносился назад смутном сете падающем из агонных окон. Поэтому гимназию только переименоали «Императорскую Александроскую» – честь Александра Перого а у гимназисто место обыкноенных гербо пояились гербы с ензелем «А» и с короной. У Романина были для этого еще и сои осноания Он рассказал мне по секрету что пишет очерки о ойне для радикальной ятской газеты поезд же дает ему мало материала для очерко. Так я предсталял себе заграницу еще мальчиком Это глупое убеждение какой-то мере сохранилось у меня до зрослого озраста. Зал театра был полон Заседание было назначено на да часа дня Но да часа за столом президиума никто не пояился Прошло еще полчаса Заседание не начиналось По залу шел недоуменный гоор. По аллее легко шел ысокий гардемарин с загорелым спокойным лицом Прямой черный палаш исел у него на лакироанном поясе Черные ленточки с бронзоыми якорями разеались от тихого етра Он был есь черном Только яркое золото нашиок оттеняло его строгую форму. Маруся училась частной гимназии Дучинской Это была буржуазная гимназия где отметки стаились заисимости от богатста и чина родителей. Я не понимал что это такое – пещерный город пока не уидел отесный желтый утес изъеденный как сотами множестом окон По крутой тропе я поднялся на этот плоский утес и сразу попал такую дреность что она казалась непрадоподобной. Я не захотел идти дом Дядя Илько помолчал еще немного и ушел а я стоял и смотрел на далекий фонарь етер дул се сильнее качал тополя нес откуда-то сладкоатый дым соломы. [11] Запорожская Сечь — организация украинских казако XVI—XVIII за Днепроскими порогами Ликидироана 1775 г после подаления крестьянской ойны под рукоодстом Е И Пугачеа. Аксо заслужиает конечно описания но я не могу к сожалению сделать этого так как уже описал его прологе к поести «Рождение моря». – Я за него ручаюсь Саша – сказал горбоносый – Доольно алять дурака Сразу же идно что за челоек ыписыай пропуск А поручительсто я тебе напишу затра. Мы ничего не отетили и пошли ерх по Бульарно-Кудряской Челоек котелке пошел за нами – Молоко на губах не обсохло – сказал он со злобой – а тоже лезут проходные доры! Разделение это производилось очевидно сознательно в силу предписания свыше. Я съел скоороду жареной колбасы начал пить горячий сладкий чай и решил что жизнь Одессе прекрасна это ремя ко мне подсел сухопарый челоек морской каскетке с треснушим лакироанным козырьком Желтые баки торчали как у рыси по сторонам его серого лица. Многие раненые не могли есть сами Их приходилось кормить и поить Утром мы обмыали раненых а после этого мыли агоне полы растором карболки. – Кажется нет Я ее очень мало идел Она должно быть се тебе написала Ты прочти Он протянул мне письмо се еще гремели аплодисменты Я быстро прочел письмо Оно было короткое. Едите адрес назначения (URL) – Дамская филантропия! Сентиментальное оспитание! – Ах господи! – оскликнула с досадой мама – Не знаю почему ты обязательно хочешь протиоречить самому себе Удиительный у тебя характер На моем месте ты бы сделал то. – Так от мой друг – сказал мне Захаро – не пора ли ам бросить слоняться по окрестностям Москы ашем туманном состоянии За эту неделю как передаала мне Мария Григорьена ы уже успели смотаться Архангельское и Останкино. – Следоало бы посадить ас недельки на де за излишнее любопытсто Но нет к сожалению такого декрета Ступайте! Соетую ам бросить к черту эту ашу газету «ласть народа» На что она ам сдалась? ы что ж недоольны соетским строем? [109] Постолы — обуь шитая из сырой кожи или из шкуры с шерстью [110] Данилеский Григорий Петроич (1829—1890) – русский и украинский писатель атор исторических романо. Из задней комнаты неохотно вышел заспанный хозяин – тучный человек с зеленоватым лицом – В чем дело? – спросил он сиплым голосом – Если что не нравится так у меня не ресторан при «Лондонской гостинице» Можете катиться туда когда вы такие нежные. – Я его сегда кормлю От себя а не от буфета Он милостыней питается По поездам по агонам. Паноптикума я побаиался особенно оскоых фигур Убитый французский президент Карно лежал улыбаясь на полу о фраке со зездой Густая неестестенная кроь похожая на красный азелин стекала у него по пластрону Казалось Карно был доолен что умер так эффектно. На линии создаался тяжелый затор А шофер се так же трусил по рельсам переди меня и никуда не сорачиал. Белый от муки бородатый пекарь – быший портартурский солдат – предложил переести сех жильцо дорницкую – самое безопасное место Жильцо было очень немного – есь перый этаж дома занимали магазины и склады Так началось многодненое сидение дорницкой. Из Чернобыля надо было ехать сорок ерст на лошадях через сосноые леса и сыпучие пески Лошади брели шагом Поскрипыали колеса от старой сбруи пахло дегтем озница – маленький «дядько» худой коричнеой ситке – се спрашиал: Под ами пал герой без страха и упрека Пал доблестный Баяр… – Мы никому не делаем плохого – Со стороны иднее – загадочно отетил парень. Сердло неистоо зонил призыая Мартоа к порядку Но Марто продолжал кричать еще яростнее чем раньше Он усыпил зал соим наигранным ранодушием и теперь отыгрыался. После англо-бурской ойны он ернулся на Дальний осток но уже не Маньчжурию а Порт-Артур Там он работал агентом Доброольного флота: [37] Дядя Юзя писал что очень полюбил пароходное дело и жалеет что молодости не стал моряком. В кофейнях передняя стена всегда застеклена Сквозь нее видно людей в линялых тельниках азартно играющих. Так было и Скаржиско где ста шагах от большой станции зенели жаоронки и узкое шоссе терялось среди олнистых полей. На каждый день недели у нашего законоучителя соборного протоиерея Трегубоа были рясы разного цета Серая синяя лилоая черная коричнеая зеленая и наконец кремоая чесучоая По цету рясы можно было определить какой сегодня день – торник или суббота. – Должно быть мама – сказал я дяде Илько Но он мне ничего не отетил – Пойдем – сказал он помолча – Холодно на берегу Простудишься. Том бязеом учреждении куда я сноа ернулся из караульного полка началась эакуация Тюки с бязью ыозили на тоарную станцию и отпраляли. – Слушайте честные женщины! Слушайте се! Опять он спутался с этой дрянью с этой паршиой Люськой! Чтобы мне домой не дойти если я не убью эту гадюку и сама не отралюсь кислотой Дайте мне ее! Дайте! Пришвин бросился на вокзал к начальнику отряда То был скуластый матрос с маузером на боку и оловянной серьгой в ухе Он ел деревянной ложкой как кашу соленую камсу и не пожелал разговаривать с Пришвиным. Я заблудился конечно и пришел сой агон когда се уже спали Я был рад этому А дальше произошло следующее Наутро я спустился Карантинную гаань но на том месте где стоял чера «Португаль» была причалена железная баржа с каменным углем. – Хам! – крикнула она и плюнула через решетчатую калитку лицо парню.– Как ты смеешь оскорблять офицера императорской армии? Босяк! асилий! – заизжала она – Иди сюда маруда! Но скоре тихий гром сноа начинал опоясыать город и се успокаиались Опять можно было читать работать думать сноа закономерной чредой приходило пробуждение работа голод (ернее – проголодь) и осежающий сон. Мы были уерены что о ремя осстания у бабушки убили жениха – какого-нибудь гордого польского мятежника сосем не похожего на угрюмого бабушкиного мужа а моего деда – бышего нотариуса городе Черкассах. Сестры постоянно прятали на картире у Румянцеа каких-то студенто старико крылатках и таких же строгих женщин какими были сами Дядя Коля предупредил меня чтобы я никому не гоорил ни слоа кто жиет у Румянцеа. Старый строй рухнул место того чтобы сеять народе хрестоматийное «разумное доброе ечное» надо было немедленно соими руками создать ноые формы жизни надо было умело упралять конец запущенной и необъятной страной. Дядя Коля сидел ложе изящном соем форменном сюртуке с черным бархатным оротом Тетю Марусю окружал пепельный блеск Он исходил от ее серого похожего на дым ноого платья от ее олос и озбужденных серых глаз – она дано уже не была театре. Офицер обернулся к солдатам – Эй Марченко! – крикнул он – Подеди-ка его сюда! Из-за лошади дое драгун ыели босого челоека Руки его были скручены за спиной На челоеке были черные солдатские штаны с ыгорешими красными кантами. Таком поедении были и беспомощность и мальчишеская браада Протест приобретал характер ссоры. [277] Кольцо Михаил Ефимоич (1898—1942) – русский соетский писатель [278] Зозуля Ефим Даидоич (1891—1941) – русский соетский писатель [279] Подойский Николай Ильич (1880—1948) – соетский партийный оенный деятель. Отец не мог гоорить Он умирал от рака гортани сю ночь я просидел около отца се спали Дождь кончился Зезды угрюмо горели за окнами се громче шумела река ода быстро подымалась Брегман с ксендзом не смогли перепраиться обратно и застряли на острое. Кое-Где этой пыльной зелени ырублены ниши них скрыты маленькие кофейни и лачонки Там торгуют сельтерской одой и баклаой – слоеным греческим печеньем. Дежурный показал на спутанную ленту телеграммы аляшуюся на столе и здохнул: – Хоть бы шыдче его мимо нас пронесло собачьего сына ы с пассажирского поезда? – Пусть приыкает – сказал отец – Это полезно для таких стеснительных мальчико. Клумба с анютиными глазками походила на маскарад Это были не цеты а еселые и лукаые цыганки черных бархатных масках пестрые танцощицы – то синие то лилоые то желтые. «Ты дал слоо маме приехать есной а се не едешь и мы уже отчаялись тебя уидеть Мама сразу и сильно постарела и ты ее не узнаешь Целые дни молчит а по ночам когда думает что я сплю плачет так громко что слышу даже я А я Костик за этот год почти сосем оглохла. Галя почти сосем ослепла Кроме того она начала плохо слышать Она носила толстые дойные очки Когда к ней обращались она долго озиралась стараясь догадаться кто с ней разгоариает и отечала непопад Дима был угрюм и спокоен. Голос Амалии оборался Я бросился кухню Там стояли де запыленные нищенки Голоы у них были поязаны платками так низко что почти не было. Я согласился Я чустоал себя так будто передо мной разыгрыался редчайший спектакль Шуйский ытащил из раной папки желтый лист гербоой бумаги с оттиском дуглаого орла достал перо поскоблил его сломанным ножичком и обмакнул банку. – У ас работал санитаром челоек именоаший себя поручиком Соколоским? – Да работал – Где он сейчас? – Не знаю – ам следоало бы этим поинтересоаться – Почему? – Потому что это была крупная дичь. Год назад отец уехал из Киеа и поступил статистиком на Брянский заод Орлоской губернии Прослужи недолго отец неожиданно без сякой идимой причины бросил службу и уехал старую дедоскую усадьбу Городище Там жили его брат Илько сельский учитель и тетушка Дозя. – Только этого не хатало – промычал профессор – Дай ему рубль и ыпрооди его Пора Леле знать что я терпеть не могу посторонних людей – Нелоко се-таки рубль – сказала с сомнением профессорша – Как ты думаешь Петр Петроич? – Ну тогда ышли ему. До Ноого года остаалось да дня Это были чудесные дни – заиндеелые и седые от тумана Я ходил один на каток Зоологический сад и бегал там на коньках Лед был крепкий и черный не то что у нас Киее Дорники разметали каток огромными метлами. Он опять помолчал Зарео неподижно стояло пыльных окнах синагоги. Среди ночи я проснулся от гулкого топота копыт Я открыл глаза Подслепоатая электрическая лампочка сешиалась на длинном шнуре с потолка Разноголосый храп слышался отосюду Ходики на стене показыали. Се что надо было сделать после этого я делал спокойнее хотя у меня начала трястись голоа Мы с асилем обмыли ребенка потом крепко закутали его рушники и тряпье Я держал запеленатого ребенка на руках и боялся его уронить. – Ладно аббаты! – сказала Люсьена кончи осмотр теплушки и подтянула сплошь заштопанный шелкоый чулок – Беру тот темный угол на нарах Чтобы ы не думали будто я покушаюсь на ашу дестенность Кстати она нужна ам как мертому припарки. Потом послышался торой удар третий четертый… Стрелял французский крейсер стояший на рейде Стрелял степь Снаряды проходили над городом и рались так далеко что зук разрыо не доходил до Одессы. Одном доре я даже уидел дикоинку – собачью будку и ней карминного петуха с черным хостом приязанного цепью за лапу (замен отсутстующей собаки) очеидно назидание за нахальный драчлиый нра. К ечеру мы ошли местечко Кобрин Земля черная как каменный уголь была размешана жижу отступающей армией Косые дома с нахлобученными гнилыми крышами уходили грязь по самые пороги. Я посмотрел на фотографию только затем чтобы не обидеть ополченца Я был уерен что это обычная крестьянская семейная фотография каких я много идел избах около божниц. Иногда офицеры ссорились и тогда низенькой столоой у дяди Коли начинало пахнуть порохом и казалось от-от сшибутся шпаги Глаза серкали тонкие усики нерно здергиались дерзкие ыкрики перебиали друг друга пока «колонель» не подымал руку круглой манжете. Романин был настроен по-эсероски Кедрин тянул сою кадетскую профессорскую канитель а Рыжебородый гоорил что и Романина и Кедрина сметет к чертоой бабушке рабочая реолюция се чаще стали поторяться имя Ленина и слоо «интернационал». У анархисто был даже сой театр Назыался он «Изид» афишах этого театра сообщалось что это – театр мистики эротики и анархии духа и что он стаит соей целью «идею озеденную до фанатизма». Се скочили Худой старик рался драку с офицером но его схатили за руки и оттащили Офицер налился черной кроью медленно стал отшырнул ногой стул и схатил за горлышко бутылку. Мы были исхлестаны етками и ысокой траой Рубахи наши пожелтели от цеточной пыльцы Берега реки пахли теплой траой и песком Глеб глубокомысленно сказал: – Терпеть не могу меланхолии! Так мы жили. Леля умерла ера Сеастьянона нашла под ее платьем на табурете коробочку от морфия Она была пустая Леля услала меня за клюкенным экстрактом чтобы принять смертельную дозу морфия – Ну что ж – промолил рач – она заслужила легкую смерть. Мирбах сидел неозмутимо не ыну даже монокля из глаза и читал газету Крик сист и топот ног достигли неслыханных размеро Казалось сейчас обрушится огромная люстра и начнут оталиаться со стены театрального зала лепные украшения. И бедстия земли Галя подружилась с Леной и ыпытала у нее се Галя ообще любила подробно расспрашиать людей обо сех обстоятельстах жизни Она делала это с упорстом близорукого и любопытного челоека. [123] Лукреций (Тит Лукреций Кар) – римский поэт и философ-материалист I до н э [124] Арелий Марк (121—180) – римский император (с 161 г.) из династии Антонино атор философского сочинения «Наедине. Я ехал на лето как раз те места где хозяйничал Андрей Гон к дальним моим родстенникам Серюкам У них Полесье была небогатая маленькая усадьба Иолча Поездку эту мне устроил Боря Серюко я соершенно. – Ах «не кричите»? Скажите пожалуйста какие ноости! Что же мне спеть ам «се гоорят я етрена быаю»? Или станцеать матчиш? Ненаижу! – крикнула она и сбросила со стола граммофон – Ненаижу глаза бы мои не глядели погори се адским огнем! Старый строй был разрушен Но глубине души почти никто не думал что ноый феральский строй – это заершение реолюции Он был конечно только переальным этапом истории России. Леля дала мне кроме того письмо к дядюшке нем она писала обо мне много хорошего и просила профессора приютить меня если понадобится. Она бросилась ко мне Мы поцелоались Потом она нимательно посмотрела мне глаза зяла за руку и мы молча отошли за какой-то заколоченный киоск на платформе – Не гоорите мне ничего – сказала Люба. Мы захатили мохнатые полотенца и пошли купальню На песчаной дорожке около дачи Карелиных была нарисоана очень похожая Любина голоа профиль солнце над ней и было написано: «О солнечность сетотканая!» Глеб рассердился: – Декадент! Телячий осторг! Кто послал их на смерть беспощадной рукой? Песня была о похоронах юнкеро ертинский закончил ее слоами: Утомленные зрители молча кутались шубы И какая-то женщина с исступленным лицом Целоала покойника посинешие губы – У меня самого дорницкой сидит портной Мендель со сем семейстом Поглядыайте лучше чтобы Задорожная не заметила. На корме парохода я прочел золотую французскую надпись «Португаль – Марсель». За столом сидел классный настаник Назаренко – громогласный челоек с олнистой синей бородой как у ассирийского царя Старшеклассники прозали Назаренко «Науходоносором» Они уеряли что он служил охранке. Изредка из тьмы из города доносились ружейные ыстрелы После каждого ыстрела долго лаяли собаки Потом далеко море мелькнул тусклый огонь. – от и хорошо! Тогда пойдемте Мы сели глубине кондитерской Женщина отодинула на край столика азон с гортензией и заказала де чашки какао и маленький торт – ы каком классе? – спросила она когда нам подали какао – о тором – А сколько. Пахло одеколоном На трехногом бамбукоом столике лежали изоранные жирные журналы «Огонек» «семирная панорама» и «Аргус» Сонные мясные мухи бились о стекла. С крыши еще текли постукиая капли дождя Запах мокрого бурьяна проникал под наес Скрипнула дерь Из корчмы кто-то ышел Серюк сказал мне шепотом: – Не шумите Это должно быть майстры. – Оно так! – согласился Иан Егороич – Народ к ам с полным расположением Останьтесь у нас на косе – Нет никак не могу – Ну тогда изините что докучаю – Иан Егороич стал – Дело конечно хозяйское Быайте здороы. Прозрачная ода перелиалась между камнями дали на мысу был иден Таганрог купола собора маяк и рыжие откосы берего. После чая мы с дядей Колей ушли низ по реке Мы с Глебом наносили реку на самодельную карту и придумыали назания для сяких излучин заодей обрыо и замечательных мест. И эти профессорские картиры с ышколенной прислугой и неыносимой скукой ыеренной раз насегда и одинакоой до смерти Я не рассказал Леле об этом случае. Но Маруся была так глупа что даже ысокий чин папы Казанского не спасал ее от доек Когда Марусю ызыали к доске она злобно молчала крепко стисну губы и теребила край черного передника. [213] Щегло (наст фамилия Леонтье) Иан Леонтьеич (1856—1911) – русский писатель драматург [214] Эртель Александр Ианоич (1855—1908) – русский писатель [215] Измайло Александр Ефимоич (1779—1831) – русский писатель. Муж Катюши был торым сыном короля У него было очень мало надежды на сиамский престол Но после смерти брата он оказался единстенным наследником и неожиданно стал королем Так еселая киеская гимназистка есницкая сделалась сиамской королеой. Мы пили столоой густой кофе Художник рассказыал мне как он удил рыбу Париже прямо с набережной проти собора Богоматери Тетя Надя смотрела на него и ласкоо усмехалась А мать Лизы се поторяла: – Ах Саша! Когда же ы будете зрослым! Пора уже наконец! Тростянского сменил преподаатель психологии и русской литературы Селиханоич похожий на поэта Брюсоа Он ходил черном застегнутом наглухо штатском сюртуке. Она быстро ошла Из-под косынки как сегда ыбилась прядь ьющихся ее олос После дненого сета она не сразу рассмотрела темноатом бараке женщину на койке и нас мужчин – Кто ее достаил? – спросила Леля. Я написал рассказ котором было се это киеское лето: иолончелист Гаттенбергер незнакомка Купеческом саду «Кинь грусть» ночи и мечтательный немного смешной гимназист. – Hex бендзи похалёны Езус Христус! – На еки еку! – отетил я так как меня учила бабушка Сердце у меня останоилось от страха. – Убью! – дико закричал Антощенко и зашатался седле – На ремни изрежу жидочки очкастые Попилю сех циркулярной пилой как барано Антощенко захрипел Пена потекла у него изо рта и он начал медленно алиться. На следующий день мы поехали село Погонное Мы перепраились на пароме через глубокую и холодную Брагинку Иоые берега шумели. Ышине одиноко томится луна И могилы солдат озаряет… Красный фонарик Я зажег фонарик с красным стеклом нутри фонарика была сталена керосиноая лампочка. – Что ты лезешь до сех жильцо со соими дурацкими разгоорами! Чего ты меня сем суешь! Я же не сижу дармоедкой По хозяйсту. Мне нраилась эта пустота Никто не мешал мне читать до поздней ночи курить и думать Я се ремя думал о тех книгах какие я обязательно напишу Написал я потом соершенно другие книги но сейчас это уже не имеет значения. Я могу лишь сказать что сегда жил со соими героями одной жизнью сегда стремился открыть них добрые черты их сущность их незаметное порой соеобразие Не мне судить удалось ли. Заседал он бышем зале ресторана где посередине серел ысохший цементный фонтан Налео от фонтана и центре (если смотреть с трибуны) сидели большеики и леые эсеры а напрао – немногочисленные но шумные меньшеики эсеры и интернационалисты. Дежурный се сильнее стискиал мою руку Мне стало страшно «Помешанный» – подумал я и ырал руку Дежурный с недоумением посмотрел на меня и усмехнулся – Боитесь? – спросил он – Да я и сам боюсь – Чего ы боитесь? Женщина сжимала руке маленький стальной браунинг Она ысоко подняла его над голоой застучала каблуками и пронзительно закричала: – Да здрастует осстание! Зал отетил ей таким же криком: – Да здрастует осстание! Шумела река осторожно систели птицы и гроб осыпая сырую землю и шурша медленно опускался на рушниках могилу Мне было тогда семнадцать лет Дедушка мой Максим Григорьеич После похорон отца я прожил еще несколько дней Городище. [100] Готье Теофиль (1811—1872) – французский писатель и критик один из осноателей «Парнаса» пропагандироал теорию «искусста для искусста» [101] «Роняет лес багряный сой убор…» — Из стихоторения А С Пушкина «19 октября». [120] Оидий (Публий Оидий Назон; 43 г до н э – ок 18 г н э.) – римский поэт атор элегий посланий мифологического эпоса «Метаморфозы». – Мы еще можем брать раненых на крыши! – прокричал отет Покроский – Берите на ходу! – крикнул офицер ранул коня и поскакал к пароозу Поезд тотчас тронулся Некоторые раненые успеали уцепиться за поручни и санитары таскиали их на площадки. На криое крылечко ышел пожилой тучный ерей – хозяин корчмы Лейзер Он был сапогах Его широкие как у цыгана штаны были подпоясаны красным кушаком Лейзер сладко улыбнулся и закрыл глаза. Проти него мягком кресле сидел около стола низенький плотный челоек с хитрым еселым глазом сиыми запорожскими усами серой поддеке и мерлушкоой папахе Он был очень похож на Тараса Бульбу. Из окопа ыкликнули троих челоек на смену «Хлопцы» отпустили шустрого и мы пошли окоп троем – он я и еще ысокий челоек каалерийской шинели окопе я оказался поблизости от шустрого. Семья Менделя спала а он сам сидел при керосиноой лампочке и наметыал белыми нитками ноый пиджак – За тобой гоняются – сказал он – чтобы убить а ты шей и шей Иначе не с чего жить Лиза стояла у дерей и пригорюнишись слушала песню Игнатия. Я пошел к пруду сел на берегу под иой и слушал как шумит гнилом лотке ода К ечеру облака покрылись слабым желтым налетом Где-то за пределами земли просечиало скудное солнце Желтое небо отражалось оде Под иами было темно. Чертежной работал только один Гринько Я приходил из цеха поздно и ночеал на дереянном диане Жизнь заода была так далека от удушлиой жизни гостинице что казалось между заодом и «еликобританией» протянулись. Трегубо ызыал сех по алфаиту се читали перую запоедь праильно и сем Трегубо злорадно улыбаясь стаил единицы Мы ничего не понимали есь журнал от А до Щ украсился единицами Это грозило еликими бедами. За Приоркой агоны останоились Мы ышли и разброд пошли след за летчиком по улочкам с криыми лачугами и по заснеженным пустырям где дымились кучи наоза переди чернел огромный екоой парк Это была знаменитая дача «Кинь грусть» хорошо знакомая мне еще с детста. Я зашел тесную кофейную Она была устроена на етхой застекленной терраске и зенела и тряслась когда мимо проезжала арба Голуби ходили переалиаясь под расшатанными столиками и глухо оркоали. Скоре тетя Надя уехала Моску и я ее больше не идел На следующий год на Масленой она ездила на тройке Петроский парк пела на морозе у нее началось оспаление легких и перед самой Пасхой она умерла На похороны ее ездили бабушка мама и. Сотни пассажиро так же как сотни проожающих шумно ыражали сой осторг этими пышными проодами. Я осетил кроать и мы уидели глаза Огромные блестящие от жара черные глаза и пунцоый румянец на щеках Под тряпьем лежала деочка лет десяти. Мы пошли Челоек котелке динулся за нами – Я-то не дурак – сказал он – Это ы дураки Я сам учился гимназии – Оно и идно – заметил Шмуклер. Когда мы езли раненых я ничего не замечал округ – было не до этого Но о ремя обратного рейса каждый санитар остаался один соем ымытом и пустом агоне и ремени для того чтобы смотреть за окна читать и отсыпаться было сколько угодно. Мы заранее сгоорились разыграть Палю Я схатил бутылку осталенную Палей на скамейке и шырнул ее реку Бутылка переернулась и блеснула под луной Лунные круги разошлись к берегам. Он загоорил тягучим голосом После каждой фразы он замолкал и прислушиался к ней как прислушиается челоек к зуку рояльной струны когда зята педаль После перерыа Бальмонт читал сои стихи Мне казалось что ся пеучесть русского языка заключена этих стихах. Саду чуть не спыхнула ссора между Литтауэром и Станишеским Литтауэр сказал что Станишеский бездарно устроил сю эту помощь гимназисткам Станишеский скипел Он сиял от успеха соего предприятия и ожидал слаы а не критики. Принц ыздороел Но прежде чем продолжать путешестие Сиам ему надо было отдохнуть и попраиться Принц прожил Киее да месяца Ему было скучно Его старались разлекать – озили на балы Купеческое собрание на лотереи-аллегри цирк и театры. – от тебе рубль Утри слезы умойся оденься стань прелестной как прежде и принеси мне номер бутылку ина боржом и печенье – Идите ы знаете куда! – гоорила озмущенно деушка – Это чтоб я за рубль к ам пошла? Старый пацюк! (Крыса (укр.)). Мы резали торую короу и сежеали ее опять пыль ложилась черной пленкой на сежее мясо и откуда-то тучами налетали ночные мухи Опять плакали дети и с хриплой руганью громыхали мимо обозы И опять гремело дали но уже не так далеко как ечером а значительно ближе. Надо было жить Маме надо было жить ради Гали а Гале – ради того чтобы мама могла о ней Гале заботиться. – аше благородие! – окликнул меня Сполох – Что тебе? – ы бросьте это самое припоминать! Не соетую ы меня послухайте Я уже год на ойне – Откуда ты зял что я припоминаю? – Как не знать! Разе. Пока мы спорили с Зозулей о литературе наглые атаманы Зеленый и Струк рыскали округ Киеа и то тут то там нападали на окраины города Однажды Струк захатил даже есь Подол и его не без труда удалось оттуда ыбить. Облака медленно подымаются с юга Они похожи на среднеекоые города с крепостными башнями соборами базиликами триумфальными арками блестящими рыцарскими знаменами-орифламмами и дальним планом снежных гор – Монблано и Монтероз. Бабушка по-прежнему удилялась мрачной фантазии Гаттенбергера – То смерть то чума! – жалоалась она – Не понимаю я этого По-моему музыка должна еселить людей Сейчас Гаттенбергер играл сое любимое место: И раздаались жалкие стенанья Самое большое простое и бесхитростное счастье я нашел лесном Мещёрском краю Счастье близости к соей земле сосредоточенности и нутренней сободы любимых дум и напряженного труда. Отец рассказал мне что долина округ Казанлыка – родного города бабки – назыается Долиной роз что там добыают розоое масло и чудесный брусок – это какой-то соста пропитанный этим маслом. Се лето я прожил Рёнах бышем потемкинском поместье среди дремучих Брянских лесо рек кротких орлоских крестьян старинном и таком обширном парке что никто не знал где он кончается и переходит лес. – Прочь из моей гимназии! – тихо сказал директор. Анастас катал на шлюпке дачнико Он слаился локостью и хладнокроием и мама иногда отпускала меня одного с Анастасом. Я старался не думать о том что случится через несколько минут этом лесу не смотрел на беженца и молчал Мне было страшно Никогда жизни я даже близко не был около рожающей женщины незапно я услышал глухой оющий крик и придержал коня Челоек кричал где-то рядом. Мы услоились что как только се утрясется я ернусь Кие Поэтому я уехал Одессу со спокойной душой. Он уходил но редакции еще некоторое ремя стояла настороженная тишина – боялись как бы старик не ернулся. Мама собиралась поехать со мной на могилу тети Нади на аганькоское кладбище но так и не собралась Она рассказыала что на могиле до сих пор лежат фарфороые розы Они ыцели но не разбились. Оно мигало на стенах моей комнаты сетом ночного фонаря Оно сыпалось на землю орохами снега Оно пело сю ночь скозь теплый сон сою ечную песню о люби и печали За окном систели полозья Горячие лошади скакали мимо Кого они уносили. Скоре се мои писания и сомнения были прераны неожиданным образом. К тому ремени я уже насмотрелся на челоеческое горе и заметил что люди почти сегда стараются смягчить его Легче сего то ремя это удаалось старикам еришим о стречу после смерти то что душа умершего уходит блаженные края. Пояились испуганный инспектор и Платон Федороич Они уели Шульгина классе стояла тишина Со соего места стал Станишеский Он был очень бледен Он медленно подошел к Гудиму и сказал: – Пащенок! он сейчас же из нашего класса! А иначе – тебе не жить! Ну! День за днем с неумолимой последоательностью эти резкие беспощадные декреты уничтожали пласты устояшегося обихода шыряли их прочь и проозглашали осноы. Бабушка просыпалась и гоорила: – Боже мой неужели нельзя сыграть что-нибудь еселое! Тогда Гаттенбергер чтобы угодить бабушке играл любимую ее пастораль из «Пикоой дамы»: «Мой миленький дружок любезный пастушок…» Сейчас я ощущал округ себя безлюдье лампе что-то гудело Этот зук усилиал одиночесто Но прошел месяц торой и произошел перелом Я начал замечать что чем непригляднее ыглядела дейстительность тем сильнее я чустоал се хорошее что было ней скрыто. Кожаная белая безрукака ышитая зелеными нитками была небрежно накинута на его плечи Он был очень худ и улыбался так же застенчио как хозяйка – от и Стась мой муж – сказала хозяйка – Он у меня не такой. Мы ыбежали из гимназии тот год стояла необыкноенная осень октябре еще жарко грело солнце Сады убранные сухим золотом почти не роняли его на дорожки и горели о сей красоте Мы ходили летних шинелях. – Костик милый – неожиданно сказала мама глухим голосом – что же ты молчишь? – Хорошо… – отетил я – Я поеду… если надо… – Так будет лучше сего – сказал Дима – Да… будет хорошо… конечно – согласился я чтобы не молчать. Были рассеты теплые и ласкоые Заря медленно зарождалась тишине ночи Небо на остоке нежно синело меркли зезды (они не погасали сразу а се дальше и дальше уходили уменьшаясь и бледнея глубь неба) слабый туман курился над прозрачной одой. Лиень заглушал писк самоара Мы пили чай с баранками Дано уже чай не казался мне таким кусным Мне нраилась эта корчма ся эта глушь шум дождя грохот грома лесах Из-за стены еда слышно доносились голоса нищих. Бабушка уеряла что у Нади кроь не цыганская а польская Ссылаясь на литературные примеры и историю Речи Посполитой она доказыала что среди полек часто быали такие неудержимо еселые збалмошные и беспечные женщины. На мгноение у меня мелькнула мысль затра же уехать к отцу Но мысль эта тотчас ушла и сноа сменилась мыслью о том что я уже соершенно один. Когда Рыжебородый гоорил се замолкали Казалось был уже слышен гул народных толп гул реолюции накатыающийся на Россию как океан смыающий плотины. Женщина пониже крикнула: «Костик!» – опустилась на табурет и упала голоой на кухонный стол Из рук у нее ыпал и загремел по полу самодельный ырезанный из лещины посох. Мимо поезда на рысях уходили к сееру к перепрае через Сан беженские обозы Шли разброд усталые пехотные части Земля грохотала се ястеннее агонах зенели стекла. Ноый год я стретил дома Мама напекла печенья Дима купил закусок ина и пирожных одиннадцать часо Дима куда-то ушел Мама сказала мне что он пошел за соей неестой Зали ее Маргаритой. Желание необыкноенного преследоало меня с детста скучной киеской картире где прошло это детсто округ меня постоянно шумел етер необычайного Я ызыал его силой собстенного мальчишеского оображения. – То жгут сякие шмутки с больных – заметил санитар – Назыается дезинфекция! – насмешлио добаил он помолча дерене не было ни собак ни кур Только одном из стодоло мычала недоеная короа Мычала тягуче захлебыаясь слюной. Искры сыпались на спящих детей Беженское тряпье начало тлеть Женщины хатали детей и броси сё бежали к околице За ними уходили мужчины Мы ыбирались из местечка скозь дым и гарь Лошади храпели и шарахались Санитары прятали голоы поднятые оротники шинелей. Задорожный недано ернулся с японской ойны с думя огромными сундуками сундуках были куски чесучи халаты еера и даже криой китайский меч «Герой Мукдена!»: [61] – насмешлио назыал Задорожного отец. – Пожалуйста! Сделайте одолжение! Милости просим! – театрально оскликнул рач – Я отдам ам сю акцину Прииайте уже заболешим Потому что они се здесь больные Это будет замечательный медицинский эксперимент. Кончилось се это тем что збешенный городской голоа ышел из агона и так хлопнул дерью что зазенели се стекла За это он получил от ожатого несколько замечаний спину по пооду его нахальста котелка и. Когда музыка окончилась и большинсто гостей поздраи Иогансона разошлось нас осташихся пригласили. Я протянул ему место деяти десять рублей Он зял их очень странно Я даже не заметил как он их зял Деньги как бы растаяли оздухе. Моске на Брянском окзале меня стретил Дима Черные упрямые усики пробиались у него над губой На Диме была форма студента Технического училища Я очень озяб и мы пошли буфет. – Это прокламация? – спросил я Мне пришлось уже несколько раз читать прокламации расклеенные на стенах нашей гимназии – Нет – отетил Боря – это стихи Я с трудом разобрал их начало: Доольно доольно герои Цусимы! ы жертой последней легли. – Пока нет Есть какой-то старичок около картины на стене – Это же рубель! Разе ты его не помнишь? Смотри не передержи На картине ничего не прояилось Только лицо и какие-то перья – Так и нужно – отетил отец – Это «Демон». – Это дело тонкое – отетил он – Его надо ыяснить. Но изредка он был настроен мирно Тогда он подсажиался к нам брал у кого-нибудь книгу и читал запоем как бы забы о ремени и месте и соершенно не отзыаясь на события происходишие зале с фонтаном. Кольцо погромо сжималось округ Киеа и наконец ту ночь о которой я рассказыаю начался перый ночной погром на асилькоской улице. Я перые идел Среднюю Россию Она мне нраилась больше Украины Она была пустыннее просторнее и глуше Мне нраились ее леса заросшие дороги разгооры крестьян. – Ай люди добренькие господа дорогие! Ай ишня! Ай ишня ай сладкая абрикоса! Ай пять копеек за фунт! Ай пять копеек! Себе чистый убыток! Ай люди добренькие покупайте! Ай кушайте на здороье! Иногда садоник срезал мне несколько лекое или махроых гоздик Я стеснялся езти их через голодную и озабоченную Моску и потому сегда заорачиал бумагу очень тщательно и так хитро чтобы нельзя было догадаться что пакете у. – Русский челоек – объяснил он – с уажением относится к непонятным особенно к иностранным слоам После этого никто аши ещи не тронет Я за это ручаюсь. За мной стоял санитар Сырокомля Он держал за поод серого коня Это был конь рача из летучки – Пойдемте! – сказал Сырокомля и смущенно зглянул на меня сетлыми глазами – Не. Торой случай с термометром был еще поразительнее Я заболел испанкой Термометр Одессе было достать не легче чем ананас Их было городе считанное число Над термометрами тряслись как над последней спичкой на шлюпке у потерпеших кораблекрушение. Мне очень хотелось поскорее отнести попугая к шарманщику но мама сказала: – Я пойду месте с тобой Я должна это идеть сама Она ушла к себе переодеться Мне было стыдно что мама переодеается чтобы пойти к нищим оборанным людям но я не смел ей ничего сказать. Конечно сейчас можно снисходительно улыбаться над тогдашним моим состоянием Это легче сего Мы умудрены опытом и как будто имеем прао на такую улыбку Так по крайней мере думают трезые люди считающие что именно они занимаются единстенно серьезным делом. Жизнь шла так спокойно что я устаноил ней даже некоторый тердый порядок Писал я дома читать же уходил порт на один из разоруженных корето чаще сего на «Запорожец». Мы полголоса разгоариали друг с другом Тогда я узнал что моего соседа – маленького и безропотного челоека очках с печальными покраснешими глазами – зоут Иосифом Моргенштерном и что он был до ойны рабочим бритенной фабрики Лодзи. Среди зимы мама получила письмо от дяди Коли Письмо очень ее золноало. – Забыл? Однако ты не забыаешь приходить костел каждый раз когда там быает панна Гжибоская Садись! Кто знает «Магнификат»? Ну? Кто? О сятая деа над деами королеа апостоло! Что же это такое? се молчат! Кто знает «Магнификат» пусть подымет руку. Ночь на шестой день нашей «никитской осады» мы се небритые и охрипшие от холода сидели как сегда на ступеньках дорницкой и гадали когда же окончится затяжной бой Он как бы топтался. «Не хатало – подумал я – еще заболеть. Но когда набегала туманная олна я думал о родсте одиноких людей таких как мадемуазель Мартен Фицоский и я Мне казалось что мы должны сдружиться и оберегать друг друга чтобы сообща преодолеать эту. Сумерки на улице захлопали пистолетные ыстрелы таких случаях я ыходил на балкон чтобы узнать что происходит. Мальчишка проел меня к какой-то Софье Тихононе один из таких домо – попить горячего молока. Ящик скрыли нем черных футлярах оклеенных нутри лилоым бархатом лежали бриллиантоые серьги Футляро было роно столько сколько на поезде было сестер Покроский приказал немедленно сдать серьги коменданту станции. – Ты отдохнешь Иолче – сказал он – Серюки люди со странностями но очень простые Они. Из соих комнат ыходила тетушка Ефросиния Григорьена Она одна не принимала участия праздничных приготолениях Она сегда болела редко разгоариала и только ласкоо улыбалась отет на нашу еселую болтоню. Леля дала мне сои золотые часики и просила передать их Моске соему дяде профессору Золотые эти наручные часики смущали Лелю Они были конечно сосем ни к чему санитарном поезде. Можно исписать много страниц этими неясными приметами создающими ястенный облик сеера Я был захачен сеером сильнее. – «Отче наш иже еси на небесах – полголоса запели нищие – Да сятится имя тое да приидет царстие тое…» Нищие поднялись и пошли – О чем они гоорили? – спросил я Серюка – Не знаю – отетил он – Пойду покурю подальше. Станишеский останоился Челоек котелке тоже останоился и засунул руку карман длинного пиджака – Что ам нужно? – спросил Станишеский – Убирайтесь немедленно. – Ни о чем никого не спрашиайте – сказал мне Романин – Дейстуйте так как находите нужным Деликатность сою ыкиньте к дьяолу! Иначе толку не будет и ы расплатитесь за эту деликатность лишним десятком челоеческих жизней. Она легла ничком на нары и затихла Мы молчали – И зачем я еду эту чертоу Одессу что мне там нужно! – друг сказала Люсьена не поднимая голоы. После этого гориллу на минуту задергиали ситцеой занаеской и потом она опять поялялась се так же сирепо уолакиая деушку те же самые ыцетшие лесные чащи. Есна цела над Россией есна цела над ладимиром на Клязьме над Тамбоом над Терью куда мы приозили раненых. Я прочел его и списал: «Иоанн Петрич 38719 еселый Дубняк (Босния)» Дома я написал (почему-то печатными буками) открытку о смерти Иоанна Петрича и послал Боснию селение еселый Дубняк на имя семьи Петричей. Через да дня меня ызал начальник Миусского парка очень бородатый очень рыжий и очень насмешлиый челоек и сказал громоым голосом: Книга была по его слоам единстенной хранительницей челоеческой мысли и передатчицей ее из ека ек из поколения поколение Она проносила мысль скозь се ремена перозданной ее чистоте и многообразии оттенко как бы только что рожденную. Он был уже седой спокойный но бешеные еселые искорки хоть и изредка се еще перебегали его глазах Он рассказыал нам о Пекине о садах китайских императоро Шанхае и Желтой реке. – Ну спасибо ам за разгоор добрые люди Пожалуйте теперь откушать чем Бог послал. Красный флаг приязанный к оинстенно поднятой бронзоой сабле Скобелеа дано ыгорел от солнца но победоносно шумел на етру Над городом исела пелена пыли ней и день и ночь горели заспанные желтые фонари Их просто забыали гасить. Но уйти нам не пришлось Пока мы одеались начала кричать соседняя Фундуклееская улица и трехэтажный дом рядом с нами Там не было окнах ни одного огня. Снаряды всю ночь свистели над городом Они взрывались на Подоле с таким звуком будто кто-то с размаху сбрасывал на землю связки листового железа К рассвету советские части отошли вверх по Днепру и. Но скоре меня «заертело» Я уехал к матери (она сноа перебралась на Украину) пережил Киее несколько переорото из Киеа уехал Одессу Там я перые попал среду молодых писателей – Ильфа Бабеля Багрицкого Шенгели Льа Слаина. [223] «О есна без конца и без краю…» — Стихоторение А Блока без назания (перые строки) из цикла «Заклятие огнем и мечом» [224] «Писатель если только он – олна…» — Из стихоторения Я Полонского « альбом. – Доольно этой дурацкой болтони! – сказал я грубо – Даайте нам се что у ас есть Мы сами будем работать. Моске я поселился духэтажном доме у Никитских орот Дом этот ыходил на три улицы: Терской бульар Большую Никитскую и Леонтьеский переулок С четертой стороны он был плотную прижат к глухой стене – брандмауэру шестиэтажного дома. Был должно быть тот поздний час когда се округ мертеет от язкого мрака и тишины Даже ода ржаых трубах иссякала среди ночи и перестаала раномерно капать из крана чугунную кухонную ракоину. На фасаде гостиницы «Метрополь» под самой крышей была ыложена из изразцо картина «Принцесса Греза» по рисунку художника рубеля Изразцы были сильно побиты и исцарапаны пулями. Желание се знать идеть путешестоать быть участником разнообразных событий и столкноений челоеческих страстей ылилось у меня мечту о некой необыкноенной профессии Она обязательно должна была быть сязана с этой кипучей жизнью. – О какой необыкноенно счастлиый молодой челоек! О! ас ждет прекрасная будущность ы родились под хорошей зездой. Этом месте дед сегда замолкал Я сидел боясь пошеелиться Потом я спрашиал шепотом: – Так они и не иделись больше? По пустынной улице бежал настречу нам челоек При слабом сете уличного фонаря я заметил что он был без шапки одной косооротке и босиком руке он держал сапожную колодку Челоек бросился. Округ Андрея Гона уже плела сою сеть легенда Гоорили что Андрей Гон – защитник бедняко сех обездоленных и сирых что нападает он только на помещико что сам он не то чернигоский гимназист не то сельский кузнец Его имя стало симолом народного мщения. [103] Эсперанто – наиболее широко распространенный искусстенный международный язык назание – от пседонима создателя проекта Л Заменгофа – Doktoro Ecperanto (надеющийся) [104] Петр Карагеоргий был королем Сербии 1903—1921 гг. Лодочник Лагуно челоек суроый и недоольный сказал что Абраша Флакс – маклак и бабник и когда-нибудь ему умоют за это его сальную личность Даать такому челоеку лодку для катанья – только поганить море. – Зачем?! – закричала она страстным голосом – Зачем даать этому изуеру деньги? Отдай! – прошипела она скозь зубы и схатила графа Потоцкого за тужурку Рука тужурки затрещал. Бальмонт начал читать «орона» Мрачная и еликолепная поэзия дохнула зал. – Ни слоа! – сказала она таинстенно зяла меня за руку и на цыпочках поела через маленькую гостиную темную переднюю Там она показала на дерь и слегка нажала мне на плечо требуя чтобы я заглянул замочную скажину. Меня сменил окопе лохматый студент толстых очках должно быть попоич. Более наглого и циничного ультиматума не было должно быть истории Тотчас же после предъяления ультиматума было созано чрезычайное заседание ЦИКа. Общем на следующий день меня разжалоали из ожатых кондукторы. Андерельде еще несколько минут пошеелил губами потом сложил листки со соими записями и медленно ушел опираясь место трости на туго сернутый зонтик шелкоом чехле Из рабочих колонн его не заметили Колонны пели: се чем их держатся троны — Ода трубах быала да и то не сегда только самых низких по отношению к морю карталах города эти счастлиые карталы тянулись с рассета до позднего ечера ереницы людей со сей Одессы с едрами кушинами и чайниками. Я глубоко здохнул Я не знал чем пахло округ но мне казалось что меня заалили орохом еток смоченных душистым дождем. После страшных гайдамацких погромо некоторое ремя было тихо Тихо было начале и при деникинцах Ерее они пока что не трогали Изредка но и то подальше от людных улиц юнкера с накокаиненными глазами гарцуя на конях пели сою любимую песенку: Черные гусары Он угрюмо шутил и сообщил нам что челоек создан чтобы жить без сяких олнений А для этого нужно подчиняться законам и доольстоаться малым. Она осторженно отзыалась обо сех прежних жильцах и искренне огорчалась тем что се они будто сгооришись переженились на злых и жадных женщинах и после этого съехали с картиры. Они обучали ноь принятых общину сложному соему ремеслу – пению духоных стихо умению просить милостыню – и нушали им тердые праила нищенского общежития. Я скакиал предчустуя бурный еселый неожиданный день Когда тетя Надя пела даже дедушка открыал настежь дерь на лестницу из мезонина и гоорил потом бабушке: – Откуда только у Нади эта цыганская кроь? Сноа начинался скандал зале пояился патруль гетманских гардейце-сердюко с желто-голубыми поязками на рукаах. Кто-То схатил меня за плечо Я оглянулся Сзади стоял латинист Субоч – Паустоский Константин – сказал он строго но глаза его смеялись – и ты здесь! Немедленно отпраляйся домой – Не беспокойтесь он со мной – сказала деушка. Был уже поздний ечер когда хозяин ошел наш «кабинет» и скоси на занаеску глаза сказал полголоса: – Сипатый торчит за дерьми – Какой еще сипатый? – спросил Станишеский. Мне не хотелось ни гоорить самому ни слушать других Каждое сказанное или ыслушанное слоо уеличиало расстояние между Лелей и мной Я боялся что боль притупится постареет Я берег ее как последнее что осталось от неданей люби. Запущенный липоый парк с непролазной гущей орешника и крушины Мшистые скамейки среди кусто сирени Заглохшие аллеи У них были назания: «Храм Дианы» «Аллея здохо» «Солоьиный ораг». Ночью я проснулся от лая собак фырканья лошадей тороплиых шаго низу смеха зона посуды Глеб тоже не спал Лиень прошел но молнии мигали беспрерыно – Костик – сказал Глеб – мое ещее сердце подсказыает что кто-то приехал Но кто? Даай послушаем. Когда художник открыл портрет я неольно засмеялся от радости Портрет был неотделим от сияющей есенней красоты тети Нади от солнца что лилось старый парк золотыми одопадами от етра скозишего по комнатам и зеленоатого отблеска листье. – Это он! – сказал чертежник – Он просто скрыался у ас поезде Очень удобное для этого место – Почему же он служил под соей настоящей фамилией? Шыряя небо клубы пара промчался парооз олоча открытые платформы перемежку с теплушками То что пронеслось мимо нас на платформах показалось мне горячечным бредом. Серых ее глазах серкали сегда крупинки золота Глаза эти смеялись отет на се: на любую шутку еселое слоо даже отет на брезглиую морду кота Антона недоольного нашим есельем – Для Нади се трын-траа! – гоорила с легким осуждением мама. [102] Ге Николай Николаеич (1831—1894) – русский жиописец один из осноателей Тоарищеста передижнико. Пропел рожок К театру размашистой рысью подкатила карета «скорой помощи» Из нее ыскочили санитары с носилками и бегом бросились театр. Мы переехали с Никольско-Ботанической улицы на Подальную Как будто по насмешке мы поселились на этой улице подальном этаже. Это ремя пришел токарь Он схатил Глашу за руки а она стисну зубы ся белая с горящими глазами срыала одну полосу обое за другой и комната на глазах делалась черной и облезлой как будто ее ыорачиали наизнанку За окном уже синела нежная есенняя заря. Об этом я узнал потом Сейчас же не зная что происходит я начал поспешно одеаться чтобы идти туда где раздирая сердце слышался этот крик Мама тоже начала одеаться Она решила идти. Паркет актоом зале был так наощен что нем как озере отражались синие ряды гимназисто мундирах со сетлыми пугоицами и зажженные среди дня люстры зале стоял легкий гул Он сразу оборался. – Что сообразить? – спросил я не понимая – Ну ладно! – Граф Потоцкий добродушно улыбнулся – Надоело паясничать! Хотел попросить у Бори три рубля да от опоздал Может быть у ас найдется зелененькая? Такие дни кондукторо раздражало се особенности дурацкая приычка пассажиро налеплять на окна старые раскисшие билеты и рисоать пальцем на потном стекле носатые рожи. Скопления этих землянок назыались по-разному: Нахалока Собачеека Кабыздохока Мрачный юмор этих назаний лучше сего определял их безрадостный ид. Сначала мы ходили яр целой атагой потом я приык к обитателям яра и начал ходить. – Толстой сое отработал боле сех – сказал из глубины агона сонный голос – Я его порядочно почитал. С тех пор я не знаю ничего более близкого мне чем наши простые русские люди и ничего более прекрасного чем. На Контрактоой ярмарке балаганы дейстительно были интересные Мы любили эту ярмарку и с нетерпением ждали сю зиму когда она откроется Открыалась она конце зимы старинном Контрактоом доме на Подоле и дощатых палатках округ. Заодь спит молчит ода зеркальная…: [143] Мне казалось что ода едре с карасем и траой должна быть такой же душистой и кусной как ода грозоых дождей Мы мальчишки жадно пили ее и ерили что от этого челоек будет жить до ста дадцати лет Так по крайней мере уерял Нечипор. За цадиком поспешали старухи в тальмах и бледные юноши в картузиках и длинных сюртуках. На рассете туманного мартоского дня я приехал наконец радостную золноанную и грозную Моску. Но больше сего я обязан самой жизни простой и значительной Ее сидетелем и участником мне посчастлиилось быть Напоследок хочу поторить что мое станоление писателя и челоека произошло при соетском строе. Шейцар асилий быший циркоой борец должен был снять с короля шинель Но асилий растерялся и место того чтобы снимать шинель начал натягиать ее на короля. Я отдал ей ракоину Она прижала ее к уху улыбнулась и приоткрыла рот так что были идны ее маленькие очень белые и лажные зубы – Что же ты Маша не идешь к Кирхгейму? – неожиданно спросил Черпуно Женщина стала. Таком состоянии я прожил се десять дней Моске Мама посматриала на меня и се поторяла что я стал удиительно похож на отца – Для меня ясно – сказала она однажды – что ты ряд ли сделаешься положительным челоеком Она помолчала и добаила: Пальцы содило от стальных заторо се челоеческое тепло было ыдуто без остатка из-под жидких шинелей и колючих бязеых рубах. Мы мирно пили кофе За дальним столиком дремал саперный поручик Его разморило от кофейного пара запаха анили сладкой кондитерской теплоты и крадчиого полушепота белокурых сестер Стеклянная дерь с улицы с треском распахнулась каярню ошел Соколоский. Се что окружало это осстание приобрело для меня значительность: москоская лохматая зима чайные где собирались дружинники смешение дрених москоских черт с ноой эпохой сязанной с осстанием. Этих глухих углах проозглашались доморощенные республики печатались уездных типографиях сои деньги (чаще сего место денег ходили почтоые марки). Я скочил Пол был засыпан осколками оконных стекол Они блестели сете ысокого и туманного месяца лачишегося над уснушей Моской Глубокая тишина стояла округ. У меня бешено заколотилось сердце Я задыхался и почустоал что и у меня слезы текут по щекам Рачинский схатил Осипенко за плечо и крикнул: – Когда? Как? Гоорите! Мы ошли корчму ней было пусто и пахло холодным дымом Стремительно забегали по стенам уиде нас тараканы – Покурите – сказал мне Гронский – и ам придется сразу же браться за дело идите что торится А я пойду уламыать этого короьего полкоодца. Пока что эту жизнь трудно было себе предстаить Смена понятий происходила так неожиданно что простое наше сущестоание теряло по ременам реальность и станоилось зыбким как марео Холодок подкатыал к сердцу Слабых духом людей просто мотало как пьяных. Доме никто не жил Только по семейным праздникам на именины Марии (Марий семье было де – моя мама и тетя Маруся жена дяди Коли) открыали зал с хорами для музыканто проетриали его и устраиали бал. – Это не обозы – отетил Гронский – Это отходит артиллерия Ну прощайте! Дай ам Бог удачи Не тяните с кормежкой Это опасно дитя мое Он сноа поцелоал меня поернулся и пошел со дора Голоа его была опущена Казалось что ему на шею. Среди ночи началась оттепель Снег шуршал и казалось что округ нас озятся мыши Шустрый долго матерился пока челоек каалерийской шинели не сказал ему злым шипящим голосом: – Ты замолчишь холера или я тебя изуродую Как собаку! Антощенко ъехал из коридора нашу казарму останоил коня и крикнул: – Хозяйстенная рота! Стройся! Испуганные заспанные люди скакиали с коек и тороплио строились Почти се были разутые стояли на каменном полу босиком и здрагиали спросонок. Маргаритки я не любил Они напоминали соими розоыми скучными платьицами деочек бабушкиного соседа учителя Циммера Деочки были безброые и белобрысые При каждой стрече они делали книксен придержиая кисейные юбочки. На протяжении многих лет я убедился что ни одна житейская стреча не проходит бесследно даже стреча с таким челоеком как Соколоский. Актоом зале где шли экзамены окна были распахнуты Семена одуанчико летали сете солнца по залу как белые мерцающие огоньки. Смутные эти мысли одолеали меня ту зиму Я был начале жизненного пути но мне казалось что я уже знаю этот путь целиком Я ычитал у Фета стихи Они по-моему подходили к тому что ожидало меня: Из царста ьюг из царста льдо. Германии началась реолюция Немецкие части стояшие Киее аккуратно и ежлио ыбрали сой Соет солдатских депутато и стали готоиться к озращению на родину Петлюра решил оспользоаться слабостью немце и разоружить их Немцы узнали. – от сейчас – спокойно сказал Антощенко – ызоу я сюда пулеметчика и прикажу ас сех пострелять как перепело Думаете я не знаю что ы соего командира убить задумали бешеной собакой обзыали голосе у него задребезжали истерические нотки. Моска прератилась буйное оенное станоище Солдаты плотно оседали округ окзало Приокзальные площади курились дымом как разалины заоеанных городо Но это был не порохоой дым а дым махорки етер ертел серые смерчи из подсолнечной шелухи. Последнем классе гимназии я написал перый рассказ и напечатал его киеском литературном журнале «Огни» Это было насколько я помню. Дядя Юзя был ысокий бородатый челоек с продаленным носом с железными пальцами – ими он гнул серебряные рубли – с подозрительно спокойными глазами глубине которых никогда не исчезало лукасто. Линейка начала спускаться Тотчас густая тень накрыла нас Мы услышали непролазной чаще дереье журчание оды сист птиц и шелест листы золноанной полуденным етром. Тетя ера старалась ести сетский разгоор но это ей плохо удаалось Почти каждую фразу она начинала излюбленными слоами: «Имейте иду». Через несколько дней я осободился ечером от работы и пошел Политехнический музей на поэзо-концерт Игоря Сеерянина: [152]. Галя почти ослепла Она подела меня к лампе комнате и долго рассматриала По ее напряженному лицу можно было догадаться что она сосем меня не идит хотя она и гоорила что я нисколько не изменился. Я посмотрел туда театре было необыкноенно тихо Около барьера сидел на полу ысокий челоек с черной круглой бородой и лентой через плечо Он шарил по барьеру руками будто хотел схатиться за него и стать округ Столыпина. Субоч сиял Но радость его се же была отралена некоторой треогой Происходило яление небыалое его практике Торилось попросту чудо. И тогда положил ему на руки хлопчик Сое сердце – трепещет оно как голубка Глянул Бог а то сердце пробито и кроью Запеклось и сосем как земля почернело Почернело от слез и от ечной обиды Оттого что тот хлопчик по сету бродяжил – Дрение эллины – гоорил он – полагали что спокойстие есть осноное услоие счастья Осноное услоие! Ультима рацио! Понимаешь? И подумаешь на сколько он тебя обсчитал? – На рубль гад! – отечала деушка перестаая плакать. – Что ты? – растерянно спрашиала Ганна не перестаая кашлять и гладила меня по голое – Что ты? Ты не бойся… Нас громом не убьет Я же с тобой. Румянец проступил у нее под загаром Анна Петрона посмотрела на Лену из-под очко и покачала голоой: – Лена не забыай что тебе уже семнадцать лет Она сказала это таким тоном будто Лена была соершенно зрослой женщиной а между тем делает глупости. Амалия была уерена что пан Ктуренда начнет мне мстить и обязательно донесет на меня Поэтому как женщина заботлиая и практичная она тот же день устаноила сое собстенное наблюдение за паном Ктурендой. Асиль цепился зубами рука соей ситки затряс голоой и заплакал Я прикрикнул на него подошел к женщине и осторожно положил ребенка рядом с ней Она глубоко и легко улыбнулась глядя на него и еда-еда потрогала его худой темной рукой Это был ее перый ребенок. Се было кончено Мотря ытерла слезы сказала: «А чтоб он сказился басурман проклятый!» – и ернулась картиру Белелюбского где лаяли растреоженные мопсы Жизнь сноа пошла соим приычным путем. Меня почему-то злило что Галя отгоариает Лену сделаться пеицей Я любил театр Назло Гале я осторженно рассказыал Лене обо сех пьесах какие идел театре: «Синей птице» «Дорянском гнезде» «Мадам Сан-Жен» и «Горе. Чтобы мы лучше запоминали сякие географические ещи Черпуно придумыал разные наглядные способы Так он рисоал на классной доске большую буку А праом углу он писыал эту буку торое А поменьше него – третье а третье – четертое Потом он гоорил: Мама заолноалась из-за того что до сих пор не гото обед и ушла на кухню Галя по соему обыкноению начала расспрашиать меня о пустяках – какая погода Киее почему опоздал поезд и пьет ли по-прежнему по утрам кофе бабушка икентия Ианона Дима молчал. Мы ышли троем – Осипенко Рачинский и я Дома остались только арара Петрона и гадалка арара Петрона стояла около киота быстро и часто крестилась и шептала: «Господи дождались! Господи дождались!» Гадалка се так же неподижно сидела кресле. Сумерки мама иноатым голосом заметила что сейчас соершенно неозможно достать керосина – его нет даже Чернобыле – и потому они с Галей сидят по ечерам при лучине До тех пор я никогда не идел лучины Ее яркий багроый огонь мне даже понраился. – Я затра уеду утренним дилижансом – прошептала Лена – Смотри не здумай проожать Прощай Она пожала мне руку и ушла Я смотрел ей след Несколько мгноений – не больше – был иден ее белый платок накинутый. Я вспомнил слова Субоча что скоро я уже смогу ни для кого не быть обузой Я весь сжался Все стало понятно Значит я обуза для всех У отца своя жизнь Кто знает может быть в Бежице он будет жить. Мы росли и постепенно могучая и быть может еличайшая мире русская литература оладеала нашими сердцами и ытесняла на торой хотя и почетный план литературу Запада Кроме литературы мы улекались еще и жиописью. На балконе сушилось белье и спал коляске грудной ребенок консула Старая нянька сидела на балконе трясла коляску ногой и сонно пела: Прилетели гули Притащили дули Для Петрика Петрика Для малого фендрика… Однажды Мотря пришла ко мне и с беззастенчиостью дереенской деушки рассказала что чуть не сошлась со старшиной но убежала и теперь согласится на близость только том случае если богунец женится на ней «по праилам» и любоь их. – Помогите мне дотащить се это до изозчика – попросил он меня – Мой Петр (Петр был денщиком Ианоа) захорал Приходится се делать самому. Но Лена мне ерила Ей хотелось ерить сему что я ыдумыал Если да-три дня я не приходил с Галей на иноградник она сама приносила нам иноград гоорила смущаясь маме: «Это Анна Петрона прислала ам подарок» – и улучи минуту быстро шептала мне: Олны с размаху били нос шлюпка злетала темноте и я слышал как море тяжелыми бросками шыряет нее. Я был благодарен маме за это и на душе у меня было так легко как только может быть у мальчика с чистой соестью. То ремя я жил дойной жизнью – подлинной и ымышленной О подлинной жизни я пишу этой книге ымышленная жизнь сущестоала незаисимо от подлинной и добаляла к ней се чего этой подлинной жизни не было и быть не могло се что казалось мне заманчиым и прекрасным. Я уже слышал о Гронском от Чемоданоа Гронский – актер «Комедии польской» из аршаы – был челоек галантный и отажный со многими достоинстами но ысшей степени легкомысленный Зали его за се эти качеста и за низенький рост «Маленьким рыцарем». – Соершенно ерно – согласился рач – Законо нет Как чумном городе Берите акцину! Дейстуйте! А я хочу спать Я не спал дое суток Это тоже надо иногда принимать о нимание господа идеалисты. – Прибыает – сказал он – Плохо милый мой Костик Ну может быть пронесет Пойдемте! На крыльце нас стретила тетушка Дозя ся черном с сухими ыплаканными глазами. – Иди сейчас же домой! – сказал мне Боря.– И не смей один ыходить на улицу – Я хочу с тобой – робко сказал я – Тебя задаят Ступай домой Затра се уидишь Мне очень хотелось идти месте с этой счастлиой и торжестенной толпой Но Боря. Больше округ не было ничего если не считать индигоого неба моря солнца и желтой траы Она качалась. Лекции шли соим порядком аудиториях а студенческая – очень бурная и шумная – жизнь шла тоже соим порядком незаисимо от лекций длинных и темных униерситетских коридорах. Симбирске я тоже был зимней ночью есь этот пустынный тогда город был покрыт инеем Запущенные его сады стояли как бы олоянной листе Со Старого енца я смотрел на ночную олгу но ничего не уидел кроме тусклой смерзшейся мглы. – Пане дорогой ы часом не знаете кому из нас есть интерес от такого несчастья? – Не мне и не тебе старик! – отетил Гронский – Не этим детям и не этим людям Искры летели за окнами это проходили мимо синагоги походные кухни. [267] … туальденороых платьях – Туаль де нор – хлопчатобумажная ткань полотняного переплетения из суроых некрашеных и крашеных нитей [268] «Чуден Днепр при тихой погоде…» – Из поести Н Гоголя «Страшная месть». – А ну «олодя»! Жми! Старайся для реолюции! Я с недоумением идел что Дима соершенно доолен соей жизнью – институтом ыбранной профессией которая была мне соершенно чужда С таким же недоумением я заметил что комнате у Димы почти нет книг кроме учебнико и литографироанных лекций. – Пустите ее эту скаженную сделайте такую милость У нее муж староста бандит Он меня забьет до смерти Опять же и хлеба нету ни крошки а она дала мне буханку. Из крана капала ода тараканы пили на полу из маленькой лужи на улице пьяный кричал рыдая: «Стреляй меня иуда! Бей душу!» – но я ничего не замечал Я уже дышал засыпая оздухом цетущих миндалеых садо. Министр удолеторенно усмехнулся кинул каким-то соим мыслям и спросил: – Москали? Дейстительно зале сидели почти одни русские Ничего не подозреашие зрители простодушно отетили что да зале сидят преимущестенно москали. Еще не было того ожесточения какое пришло после о ремя гражданской ойны Красногардейцы дрались «на ыдержку» уеренные соей победе зная что неры у юнкеро скоро сдадут. Я постоял на темноатой лестнице засыпанной обрыками рогож надеясь что придет еще кто-нибудь из сотруднико Но никто не пришел. Дерь стодола была подперта илами нутри на земляном полу лежала лицом низ старуха и рядом с ней деочка лет пяти – Ой ойна ойна! – сказал санитар – зять бы цих генерало да политико да этот гной – носом! Катюги проклятые. Наталка шептала без умолку обо сем что ей приходило голоу – обо сех ноостях на косе о том например что гоорят степи ходит по шляхам старуха с железными глазами и на кого ни глянет – у того непременно убьют кого-нибудь. Прада шальными пулями было убито теплушках сего три челоека и несколько ранено но се пассажиры особенности молодые ксендзы – оспитанники Житомирской католической семинарии считали что такой исход нашего путешестия – счастлиое произоление. И я друг спомнил ту ночь после прощального гимназического бала когда я проожал по Институтской улице под этими же каштанами гимназистку Олю Богушеич Ее платье казалось мне слишком нарядным даже для этой праздничной ночи и ся она была красота и радость. – Потому что Соколоских тысячи А кроме того у людей такой отчаянной жизни иногда быает желание поиграть с огнем и попытать судьбу. Мы озращались экипаже домой дороге дядя Коля и тетя Маруся молчали Тетя Маруся покусыала маленький платок Потом она посмотрела на дядю Колю и сказала: – Нет я се-таки не понимаю Как же. Мы вышли из подворотни на тускло освещенный тротуар Там стоял поджидая нас сутулый человек в котелке – Добрый вечер! – просипел он зловещим голосом и приподнял котелок – Хорошо ли погуляли господа гимназисты? Когда мы озращались Моску по пустынной железнодорожной етке от станции Тума до ладимира Гайдар разбудил меня ночью и спросил: – Что мы идим на этой интересной картинке? Я ничего не идел потому что сеча фонаре сильно мигала и по агону бегали тени. Сейчас же около окзала Дорогомилое мы попали путаницу розальней могучих дуг расписанных цетами бубенцо пара бишего лицо из задранных лошадиных морд трактирных ыесок городоых с обледенелыми усами и качающего оздух зона церконых колоколо. К тому же я понимал что сейчас нельзя уезжать от мамы Надо побыть с ней и помочь ей А здесь заработок сам шел руки И я согласился. Над сей этой растреоженной жизнью стояла тень Распутина. – Это не ажно – отетил он и усмехнулся – Но я рад за ас ам неизбежно придется отдуаться литературе за сех людей каких ы стречали жизни том числе и за ашего однополчанина Моргенштерна. Я идел много скучных людей Но более скучного сущеста чем мадам Казанская я не стречал есь день она моргая заплаканными как у болонки глазками шила фартучки для Маруси или рисоала масляными красками на атласных лентах лилоые ирисы. – Еще жи – отетил Илько и поцелоал меня исцарапа бородой – Ждет А где мама – Мария Григорьена? – Я послал ей телеграмму Моску Должно быть приедет затра Дядя Илько посмотрел. Сколько раз и я так умирал жалея о соей молодой и короткой жизни о том что таинстенная Африка не пройдена мной от Алжира до мыса Доброй Надежды и от Конго до Занзибара! – от тут и ночуйте! – сказал корчмарь – У нас тихо клопо нет – ни боже мой! Можно сготоить яичницу или если пан любит закипятить молоко – А как же офицер? – спросил я – Согласится? Тогда перые начали ходить силу нелепые сокращения назаний Через несколько лет их количесто приобрело уже характер катастрофы и грозило прератить русскую речь подобие косноязычного международного языка «олапюк». Мужчины рали миски друг у друга из рук Женщины тороплио соали рот грудным посинешим детям куски серой распаренной синины. После туннелей сразу со сего маху ударила лицо зеленоатая ода и помчалась изгибаясь и уходя сухую мглу обширная Сеерная бухта. – Пасторальная жизнь! Глеб фыркнул Тетя Маруся треожно посмотрела на меня и Глеба а Саша сказала: – Леня ей-богу озьмите лучше аренья Это земляничное Дядя Коля тоже строго посмотрел на Глеба но тут же улыбнулся. Я пришел отчаяние и решил дейстоать На спуске к Самотеке я ыключил мотор и с оглушительным треском делая ид что у меня отказали тормоза ударил сзади чичкинский атомобиль с его нахалом шофером. Загроможденной его комнате было очень тепло Я медлил уходить к себе на Чечелеку ободранную кухню где наперегонки бегали по стенам прозрачные от голода рыжие тараканы Однажды ельямино сказал мне: Я катался месте с мальчишками Мне понраилось лежа на салазках ничком проноситься мимо домишек пылаших из-за оконных стекол геранью И признаться я позаидоал обитателям этих домишек Потому что я был одном. – Только не танцуй с Любой – сказала Саша – Почему? – Она гордячка! После танце «рубелеский демон» начал допиать ино из сех бутылок и опьянел – Я жажду лета! – закричал он – Долой сосульки! Дайте. Как сеж и чист той ылетает май! Я читал слух эти стихи Пани Козлоская слушала из-за стены Поручик Ромуальд приходил поздно а иногда и сосем не ночеал дома Пани Козлоской было скучно и она радоалась зукам любого челоеческого голоса. Город жил на аось Запасы продукто и угля по подсчетам должны были уже кончиться Но каким-то чудом они не иссякали Электричесто горело только центре да и то тускло и боязлио Белым ластям никто не поиноался даже. Около барьера отделяшего зрительный зал от оркестра стояли министры и ситские Я смотрел на зрительный зал прислушиаясь к слитному шуму голосо Оркестранты черных фраках сидели у соих пюпитро и опреки обычаю не настраиали инструменто. [107] Что за штукоина создатель быть зрослой дочери отцом! — переиначенные слоа Фамусоа из комедии А С Грибоедоа «Горе от ума» У Грибоедоа: «Что за комиссия создатель…» У очаго сидели простоолосые женщины отрепьях Они обзыали нас «барчуками» или просили «на монопольку» Только одна из них – седая косматая старуха с льиным лицом – улыбалась нам единстенным зубом. Он с размаху ударил саблей по нашему столику Столик раскололся на пол полетели чашки Дико закричали деушки Саперный поручик проснулся и скочил. Каждый ечер озращаясь с заода он приносил с собой бутылку мутной екатеринослаской бузы – хмельного напитка из пшена ыпиал ее алился не раздеаясь на раный тюфяк на полу и засыпал мертым сном до перого утреннего гудка. Мама обняла меня потом осмотрела с ног до голоы и заметила что я ыгляжу гораздо лучше чем Киее голосе ее послышалась обида Я сказал что хочу ернуться Кие и что меня приняли обратно Перую гимназию Я буду жить с Борей и зарабатыать уроками. [261] Скоропадский Паел Петроич (1873—1945) – один из организаторо контрреолюции на Украине гражданскую ойну генерал-лейтенант гетман «Украинской держаы» (1918) эмиграции сотрудничал с фашистами. Мигуэль Рачинский пригласил меня буфет ыпить бутылку ина За этой бутылкой он рассказал мне сю подноготную города. Я потрогал филенку Она была покрыта причудлиой резьбой Потом я нащупал стену и меня сего передернуло – я зацепил ногтем за шелкоую обику на стене конце концо я наткнулся на мягкое кресло с подлокотниками сел него и. Мы начали бросать крысу книгами Она заизжала и забегала около классной доски Отец Трегубо поспешно переступил со стула на стол – Дери отомкните! – реел он со стола протодиаконским басом – Дери! ыпустите ее коридор! Я заметил еще днем этот упрямый сизый лист но сейчас ночью он казался мне маленьким жиым сущестом моим единстенным бодрстующим другом. Он считал что последним настоящим царем был Александр Третий. Се карманы его неряшлиой куртки были набиты липкими леденцами Он настойчио угощал ими сех курящих Он просто засталял их сосать эти леденцы облепленные мусором из грязных кармано Поэтому как только Саелье ходил редакцию се судорожно гасили папиросы. Но я никого не стретил кроме белой мокрой собаки Она сидела поджа лапу около забора Я пошарил карманах но ничего не нашел Тогда я погладил ее Собака тотчас уязалась. Челоек кандалах пригласил чертежника к себе отделение сказа при этом что он сам интеллигент гоорит на нескольких языках и есьма любит музыку. Утро было пасмурное без етра Несколько капель дождя упало мне на лицо и на серую от ысохшей соли морскую гальку на дорожке На гальке пояились темные лажные пятна Тут же на глазах они ысохли. Ещи сделаны нашими руками как носастый Буратино был ыстроган из сукоатого полена старым плотником Карло Буратино ожил и тотчас же наоротил округ себя столько событий что дело никак не могло обойтись без мешательста олшебной феи без сказки. [106] «Ноое ремя» — газета издаашаяся 1868—1917 гг С переходом издания к А С Суорину (1876) – консератиная С 1905 г – орган черносотенце. Отец заметил что точно так же недальноидные люди смеялись над пароозом Стефенсона: [45] а тетушка Дозя стараясь примирить отца с мамой сказала: – Бог с ним с иллюзионом! Не нашего это женского. – Граф Потоцкий! – предстаился одутлоатый – Ближайший друг ашего брата Быший студент Политехнического института ыбыл из него по неизлечимой болезни – Чем же ы больны? – спросил я участлио. Я забирался самую глушь где стоял заброшенный дом садился на ступеньки террасы. После ночной службы мы прошли с бабушкой длинный содчатый коридор Сетало Под стенами стояли на коленях молящиеся Бабушка тоже опустилась на колени и застаила опуститься и меня Я боялся спросить ее чего ждут эти люди с безумными глазами. Но скоре ыяснилось что соседней дерене – ее было идно с шоссе – много больных беженце и офицер просит по распоряжению начальника штаба корпуса отпраить дереню часть медицинского персонала чтобы оказать им перую помощь. – Изините мое неежесто – спросил Пришин – но что это за мощное учреждение – от этот самый Магалиф – которое ы собой предсталяете? Почему одно упоминание о нем так ошеломляюще дейстует на заградительные отряды? Челоек иноато улыбнулся. Наконец-То! Руки у меня дрожали Хотя за последние месяцы ся страна и ждала событий но удар был слишком незапный. Бабушка слушала сжа руки на коленях Голоа ее тихо тряслась и тусклые слезы набегали на глаза Польша была далеко-далеко! Бабушка знала что никогда больше не уидит ни Немана ни ислы ни аршаы Бабушка уже дигалась с трудом и даже перестала ездить костел. Иогансон был знатоком и любителем музыки Он собирался быть композитором но какая-то несчастная история его жизни помешала ему этом и он с отращением занялся преподаанием. Осенью когда белые были еще где-то между Орлом и Курском и чустоали себя спокойно на одном осеннем теплом рассете Кие незапно проснулся от грохота ожесточенной пулеметной пальбы. Утешиться мне было легко Очеидно потому что се окружающее было полно необыкноенной прелести Глеб лез на крышу купальни протянул к солнцу руки торжестенно и гнусао прокричал: «О солнечность сетотканая!» – и с оплем сорался оду. До сих пор я не понимаю смысла нашего исключения Это были три дня безмятежного отдыха чтения прогулок по Днепру и посещения театро. – А откуда ы заключили господа лояльные соетские граждане – спросил комиссар – что у него нет ни пропуска ни разрешения? ы его знаете? – Нет соершенно. Глеб шел размахиая полотенцем Потом не глядя на меня он сказал: – А ты Костик брось не думай Серьезно брось! Не стоит из-за этого портить себе лето Ну кто скорей? Так пересажиаясь из агона агон старик бесплатно ездил на службу изо дня день и из месяца месяц Придраться к нему было нельзя. Се ышли из агона на платформу Но мама се не могла уйти Она держала меня за руки и гоорила: – Будь хорошим Слышишь? Будь умным мальчиком И очень осторожным. Тот же день мы узнали что никакого оцепления нет Оно ушло не предупреди нас Может быть эти ыстрелы и были предупреждением но мы не поняли этого Мы тотчас же ушли из дерени округ. Мы к голодному люду пойдем… Но есть ли на сете такая профессия? Чем больше я думал об этом тем быстрее одна профессия отпадала след за другой них не было полной сободы Они не охатыали жизнь целиком ее стремительном разитии и разнообразии. Нашу теплушку месте с несколькими другими отцепили от поезда и старый манероый парооз потащил нас к границе к так назыаемой «нейтральной полосе» Дери теплушках закрыли и постаили около них красноармейце с интоками. К нам на картиру постаили четырех богунце Они принесли аэропланную бомбу осторожно постаили ее передней под гнутой енской ешалкой и сказали Амалии: Потом он спохатился и начал петь жеманные стихи о ойне о том что если погибнет последний русский полкоодец придет очередь и для него Сеерянина и тогда «аш нежный аш единстенный я поеду ас на Берлин». Каждый был захачен и оглушен бурей шумешей его сознании На природу челоек не зглядыал А если и смотрел иногда то останоишимися глазами ничего. Я шел за ним по Елизаетинской улице потом по Институтской и Николаеской Гардемарин изящно и небрежно отдаал честь пехотным офицерам Мне было стыдно перед ним за этих мешкоатых киеских ояк. – Спасибо Брегман – сказал Феоктисто – Я знал что ы согласитесь ы же самый храбрый челоек Белой Церки За это я ам ыпишу «Ниу» до. Кукушки нежный плач глуши лесной Зучит мольбой тоскующей и странной Как есело как горестно есной — Как мир хорош соей красе нежданной!: [126] Он читал ысоко подня рыжеатую бородку Стихи расплыались олнами над зрительным залом. Платон Федороич ыжидательно смотрел на Субоча – А что именно? – спросил он крадчио – Ничего! – друг рассердясь отрезал Субоч – Изините что я ас побеспокоил Платон Федороич разел руками. «Дюмон Дюриль» стоял у мола Карантинной гаани рядом с английским истребителем Матросы с истребителя есь день играли на молу. Когда я ернулся бабушка еще спала Я лег не раздеаясь на жесткую койку и тотчас уснул. Я сдружился со сторожем и он пускал меня на корет любое ремя Иногда теплые ночи я даже остаался ночеать на «Запорожце». – Нет не пишу Стихи когда-то писал И знаю много стихо – Чустительных? – Да пожалуй – А ы прочитайте – Ну что ж – отетил я У меня от ыпитой рябиноки уже началось легкое «кружение сердца» – Я прочту ам одной Сегодня – аш праздник. «Должно быть се еще спят» – подумал я Мне хотелось уидеть Лелю Опять как недано ночью ко мне ернулось сознание одиночеста Знают ли здесь что я не уехал что «Португаль» ушел без меня? Должно быть нет чера никто из санитаро не собирался ехать. [50] «Однажды лебедь рак да щука…» — Из басни И А Крылоа «Лебедь щука. Я старался не гоорить с Гринько на политические темы Меня смущало то обстоятельсто что бышего эсера приняли на работу оенный цех заода да еще чертежником. – Дусик – испуганно оскликнула мадам Казанская – что это ты такое гооришь! Я сосем не понимаю. Окно я уидел как с улицы орался о дор «Яша на колесах» Он открыл дерь на лестницу и крикнул снизу наполняя гулом соего голоса пустой санаторий: – Большеики прорались у Тилигульского лимана! Подходят к Куяльнику Конец! Кроме того после гимназии я долго не мог приыкнуть что слушать лекции осе не обязательно и часы униерситетских занятий можно безнаказанно сидеть дома над книгами или бродить по городу. Отец ожиленно гоорил с дядей Колей Почему он не расспросил меня ни о чем? Я мог бы ему рассказать много печального Может быть я ыплакался бы и мне стало. – Докурились стрелки! – насмешлио закричал озница солдатам – Он ам даст покурить германец Мать родную припомните! Тотчас что-то блеснуло с пронзительным изгом треснул резкий гром и недалеке от фурманки земля злетела фонтаном желтых комье. С моря нахлынул туман От него отсырела траа перед нашей дачей Скозь туман просечиало солнце Лиза топила печку желтыми акациеыми дроами Падали листья Но они были не золотые как у нас Киее а сероатые с лилоыми жилками. Мы ерили этому потому что хорошо знали как чихал по утрам дядя Юзя готоясь к ноому дню отет на этот чих зенели стекла окнах и кошка обезуме металась по комнате поисках спасения. Потом типографию пришел ысокий седой челоек с растерянным добрым лицом – ноый комиссар ременного праительста Кушеле Он даже не спросил каким образом произошло назначение его на этот ысокий пост. – Честь имею покорнейше ас поздраить Георгий Максимоич с приездом до нас нашу тихую местность – Спасибо! – гоорил отец – Да-а! – отечали сразу се старики и облегченно здыхали – Оно так конечно… – Но как же так! – стреожилась Галя.– Как же он там будет жить? Зачем же нам разлучаться? Слоа Тургенеа что такой язык может быть дан только еликому народу: [226] зучали не как преуеличение а как прописная истина. – Хоть люди в халупу зашли – и то спасибо – сказал он – Поможить мне солдатики я то я его сам не вытягну – Кого? – Да вот он лежит коло меня дочкин муж Со вчерашнего вечера То был жаркий як печка а сейчас доторкался до него и то неприятно – захолодал вельми. Сказа это Гайдар – огромный и добродушный – соскочил со торой полки схатил за шиорот юркого челоека клетчатой кепке отобрал у него аленки и сказал: – ыйди он! И чтобы я тебя больше не стречал жизни! Оркестр ударил разухабистый скачущий моти и полк неуклюже динулся церемониальным маршем мимо трибун перой роте грянули песню: Цыпленок дутый лаптях обутый Пошел купальню погулять Его поймали Арестоали елели паспорт показать. Мне понраилась эта поездка по безлюдному краю Дорога шла среди болот по песчаным буграм поросшим низким сосноым лесом Песок се ремя сыпался тонкими струйками с колес Через дорогу переползали ужи. Доклад олошина нес еще большее смятение Театр был почти пуст От промозглого холода содило руки Несколько пыльных электрических лампочек то гасло то тускло разгоралось под потолком зале исел коричнеый туман. – Изините мадемуазель я не знал – ежлио отетил Субоч Толпа подалась назад и отделила нас от Субоча Деушка зяла меня за руку и мы начали пробираться к тротуару – Спокойно граждане! – крикнул рядом хриплый голос. Я ышел на станционные пути к одокачке и долго мылся под краном под сильно пенистой струей Я мылся долго потому что очеидно дремал о ремя мытья Мимолетный этот сон был полон запаха оды и марсельского мыла. – Я ыйду на перрон пропускать поезда С зеленым флагом Хат с сомнением посмотрел на дежурного: – А может быть лучше не ыходить? – Как так не ыходить! Я же дежурный Не ыйдешь машинист останоит эшелон и тогда – прощай моя Дуся пиши письма рай. От такой день пани Козлоская открыла дерь на зонок почтальона зяла газету охнула и засеменила ко мне комнату – Костик – сказала она – несчастье с графом Толстым! Дядю и солдат не предупредили что это утро одолазы из Кронштадта осматриали дно Москы-реки разыскиая адские машины. Я был худой Мне легко было быстро лезть на стену Но Яша со соими ботинками-колесами чуть не сорался Я схатил его за руку и ранул Мы перекинули ноги через стену и спрыгнули Позади загрохотали частые ыстрелы С ерхушки стены полетел битый камень. Байда начала отодигаться месте с берегом Оттуда женщины махали белыми платками и казалось что над берегом се над одним и тем же местом низко ьется стая чаек и не решается сесть на песок Заплаканная Наталка тоже махала соим ыцетшим зеленым платочком. [220] …«етреная Геба кормя Зеесоа орла…» — Из стихоторения Ф.И Тютчеа «есенняя гроза» [221] Феб — торое имя бога Аполлона. Гремела «машина» и отет ей зенели пустые стаканы Медная линия Меня приняли ожатым Миусский трамайный парк Но ожатым я работал недолго Меня скоре переели кондукторы. – Ты не сердись Я кажется гоорила что ты похож на отца Я-то знаю что ты хороший Поезд отошел Был ечер Я долго смотрел на огни Москы Может быть один из них сетил эту ночь из комнаты Любы. Ысокий тучный с белой голоой с черными четками на руке он нисколько не удилялся когда дерях его класса показыался смущенный «российский» гимназист – Сбежал? – суроо спрашиал Олендский – Нет пан каноник я только хотел немного посидеть у ас. – Пойдемте дядя! – смело сказала она зяла меня за руку и счастлиая и раскраснешаяся поела к последней крошечной хате стояшей у. – Тогда ам не на поезде ездить раздолбанных теплушках а на госпитальном морском корабле Сейчас у нас Одессе стоит госпитальный корабль «Португаль» Французский быший пароход – Ну что ж – отетил я осторожно – я бы с радостью перешел на этот пароход. Чатыр-Даг и Бабуган-Яйла закутались облака С гор спускались отары оец Одичалые очарки бежали позади отар подозрительно поглядыая по сторонам. Пыль дымилась над Сенным базаром Над скучной Льоской улицей плыли одинакоые круглые облака Едко пахло конским наозом Седая лошаденка тащила телегу с мешками угля Измазанный углем челоек шел рядом и уныло кричал: – Уголля надо? Я работал тогда газете и по обязанности соей должен был быать на митингах Они отмечали мельчайшие колебания настроении Москы Там же на митингах мы газетчики узнаали много ноостей. Для нас кондукторо это было несчастьем До Красных орот мы должны были раздать се билеты Старухи нас задержиали билеты ыдаать мы не успеали а у Красных орот нас подкараулиал сутяга-контролер и штрафоал за медленную работу. Но несмотря ни на что по городу спокойно разъезжали на сытых гнедых лошадях отряды немецких каалеристо Гетман или Петлюра – немцам было се рано Прежде сего должен соблюдаться порядок. – Это есть мое личное дело – ызыающе отетил Ктуренда Его искаженное лицо было иссечено красными жилками и казалось от-от из этих жилок брызнет кроь – Соетую не соать нос мои обстоятельста если ы не желаете спать общей могиле с большеиками. Мама считашая как се матери и Галю и меня сосем еще малыми детьми простодушно соетоала мне почаще беседоать со Стакоером. Это был именно тот карикатурный «красный командир» каким предсталяли его себе оголтелые махноцы Никто из призанных даже не усмехнулся Наоборот многие здрогнули уиде сетлые почти белые от злобы глаза этого челоека Мы догадались что это и есть Антощенко. – Ну теперь сё! – сказал озница – Теперь закуриай Теперь германец сполнил сое расписание и пошел дуть кофей Разбежашиеся солдаты сноа собрались озле фурманки Но теперь они уже стояли не так безропотно Слышна была перебранка. Наконец он стянул перчатку мельком осмотрел серыми спокойными глазами дымную комнату где мы сидели и сказал: – Да у ас небогато Мы почему-то смутились а Назаро отетил: – Какое уж тут богатсто Иан Алек